Двое сублимов холодно уставились на Ану. Лицо Файязи исказилось, когда она попыталась переварить все это.

— Я... я полагаю, что все это правильно.

— Я понимаю! — сказала Ана, кивая. — У меня остался только один вопрос.

— Конечно.

— Какого цвета была глина?

Файязи растерянно моргнула:

— Глина? Какая глина?

— Ты, должно быть, залепила глаза и уши глиной, — ухмыльнулась Ана, — раз остаешься такой чертовски невежественной во всем, что касается тебя.

Глаза Файязи слегка расширились, но она никак не отреагировала.

Вашта вскочила на ноги. «Иммунис!» — проревела она.

— Да, мэм? — вежливо ответила Ана.

— Туда! — рявкнула Вашта. Она указала на дверь в кабинет судьи. — Сейчас!

— Конечно, мэм.

Она схватила меня за руку, и мы встали.

КАК ТОЛЬКО ДВЕРЬ закрылась, Вашта высказала Ане все. Ее легкие были в прекрасной форме, и, казалось, у нее были энтузиазм и талант к реву. Я не сомневался, что одной из причин, по которой она говорила так громко, было то, что она хотела, чтобы Файязи услышала, какую выволочку получила Ана.

Наконец, она начала заканчивать: «Разве я не ясно сказала, иммунис, что весь Талагрей зависит от этих людей? — сказала она. — Что мы нуждаемся в них не меньше, чем они в нас?»

— Вы сказали, — ответила Ана. — Но она лжет, мэм. Это очевидно. Она нагло врет. Это нелепо! И когда кто-то лжет Юдексу, на него смотрят, как на лжеца.

Вашта мгновенно вскипела, подумав об этом.

— Вы верите, иммунис, что Файязи Хаза убила своего отца, Бласа и тех инженеров?

— Я... думаю, это маловероятно, мэм, — призналась Ана.

— И вы по-прежнему считаете, что эта Джолгалган — наиболее вероятный преступник?

— На данный момент — да, мэм.

— Но, чтобы доказать что-либо из этого, нам нужно получить доступ к поместью Хаза, чтобы узнать, была ли там Джолгалган, и в надежде, что там есть что-то, что могло бы указать на ее текущее местонахождение. Да?

Ана ничего не сказала.

— Я не знаю, почему Файязи лжет, — сказала Вашта. — Я вообще не в курсе ее дел. Но я знаю, что есть кто-то, кто убил многих инженеров и поставил под угрозу весь Талагрей, и они могут нанести еще бо́льший ущерб. Главное — найти их. А не копаться в обидах от старых врагов!

Ана по-прежнему молчала.

— Вы оба останетесь здесь, — сказала Вашта, — пока я попытаюсь спасти ситуацию и придумаю способ, как вам продолжить расследование!

— Поняла, мэм, — сказала Ана.

Бросив последний взгляд, Вашта повернулась, распахнула дверь, влетела внутрь и захлопнула дверь за собой.

— ЧТО Ж, ДИН, — сказала Ана со вздохом, — я должна признать... дела идут неважно.

— Согласен, мэм, — подтвердил я.

— Без сомнения, ты бы посоветовал мне держать рот на замке.

— Совершенно верно, мэм.

— Но я не могла этого вынести. Я просто не могла вынести того абсурдного количества дерьма, которое вылили нам под ноги.

Мои глаза затрепетали, когда я вспомнил историю Файязи.

— Ее объяснение кажется... по крайней мере, правдоподобным.

Лицо Аны медленно повернулось ко мне, ее рот открылся от возмущения:

— Ты, что, получил удар по голове во время вашей кровавой потасовки, мальчик? Если грудь твоего отца внезапно взорвется зеленью, ты вскакиваешь и бежишь звать на помощь! Чего ты не делаешь, так это не сидишь в полной тишине — если, конечно, ты не надеешься, что никто не заметит смерти твоего отца, потому что, если это произойдет, люди начнут спрашивать, почему он умер точно так же, как другой тупой ублюдок в соседнем кантоне! Без сомнения, она надеялась, что мы никогда не проследим за отравлением до ее дома. Но потом мы это сделали, и кто-то из участников расследования, должно быть, случайно обмолвился другу: «Гребаный ад, бро, ты знаешь, что я чуть не умер на этом приеме у Хаза?» Затем до Хаза дошли слухи, и они поняли, что мы узнали об отравлении в их проклятом доме. И если ты не можешь уклониться от расследования, то, вместо этого, ты пытаешься повлиять на него. И вот мы здесь. Благородный, знаменитый клан Хаза рассказывает чистую правду, но только для того, чтобы замутить воду.

— Что теперь будет, мэм? — спросил я.

— Понятия не имею. Ни малейшего хренового понятия. Но я чувствую некоторое удовлетворение. В конце концов, я предсказала, что произошло еще одно убийство до того, как мы приехали сюда. Разве ты не помнишь, запечатлитель?

Мои глаза затрепетали. Я вспомнил ту первую ночь здесь, в Талагрее, когда Ана сказала: А что, если они убили кого-то еще, кроме инженеров, причем никто этого даже не заметил?

— Да, но...…вы предугадали убийство Хаза, мэм? — сказал я.

— О, черт возьми, нет. Я полагала, что отравитель, скорее всего, убил кого-то, кто мог бы связать погибших инженеров с коммандером Бласом. Но я не думала, что это может быть один из главных сыновей проклятого клана Хаза!

Я бросил на нее сердитый взгляд:

— Почему бы и нет? В конце концов, вы знали, где произошло отравление. Вы знали с самого начала.

— О, — сказала она. — Ты заметил.

— Да, мэм.

Она вздохнула и плюхнулась на пол.

— Я бы не сказала, что знала, где были отравлены инженеры, Дин. Я бы сказала, что у меня просто была высокая степень уверенности в том, что все это в конечном итоге приведет к Хаза. Если ты хочешь выяснить, откуда у всех взялись блохи, посмотри на самую большую стаю диких кошек. Даже если они и прячутся за высокими стенами и причудливыми воротами.

Я склонил голову набок, прислушиваясь. Я услышал небольшую дискуссию в соседней комнате. Это прозвучало так, словно Ваште удалось повернуть переговоры в лучшую сторону.

— Что вы знаете о Кайги Хаза, мэм? — спросил я.

— Многое, — сказала она. — Может быть, даже слишком многое. Я знаю, что он был третьим в очереди на наследство всего клана. Старший сын в одной из линий. Кроме этого, мало что отличает — отличало? — его от остального жирного выводка. Он был богат, коварен, амбициозен и влиятелен. И стар. Как и многие Хаза, он имел доступ к некоторым очень дорогим суффозиям для жизнестойкости — я думаю, что этому человеку было около ста тридцати, когда он умер. Даже Файязи, по-моему, отведала их. По моим подсчетам, ей должно быть около шестидесяти.

— Этой девушке там шестьдесят лет?

— Девушка... Ха! Я так понимаю, ты сражен ею наповал. Неудивительно. Каждая частичка этой женщины изменена, и ходят слухи, что некоторые Хаза используют феромонные прививки — конечно, не такие продвинутые, как у придворных шансонеток, но ненамного ниже допустимого уровня. Запах Хаза проникает в сознание тех, кто находится рядом, совсем чуть-чуть. Когда Файязи заходит в комнату, вы практически слышите, как шуршат штаны, когда все члены напрягаются. Я удивлена, что она вообще здесь одна. Она дочь третьего в очереди на наследство семьи — не самая влиятельная фигура в их зловредном клане, если можно так выразиться… Но теперь нам придется работать с ней, чтобы выяснить, почему Джолгалган пошла на то, чтобы убить ее отца, а также десять инженеров, которых, по ее словам, там вообще не было! — Ана фыркнула. — Это будет нелегко. Если это Джолгалган, то она принадлежит к немаленькой компании. Число людей, затаивших обиду на Хаза, не поддается подсчету.

— Вас тоже можно считать членом этой компании, мэм? — спросил я.

Она подняла брови, глядя на меня из-под повязки на глазах.

— О! Это довольно дерзко с твоей стороны, верно?

— Я просто обратил внимание, мэм, что Вашта только что рассказала нам о ваших старых обидах.

— Слухи, — пренебрежительно сказала она.

— А еще вы как-то сказали о Хаза: Я была бы не прочь увидеть, как все их потомство гниет в земле, как кучка гребаных дохлых собак. Именно так, по-моему, говорят о своих врагах.