Конечно, состояние все равно не важное, но рана… Рана! Еще вчера яд буквально сжирал его изнутри, а теперь признаки отравления вот-вот окончательно исчезнут.

— Мне, конечно, всякое видать приходилось, но, надо признаться, я все равно удивлен… — заинтересованно бормотал он, осматривая Килиана с таким видом, словно парень был чрезвычайно ценным экспонатом.

Килиан сидел на кровати, растерянно глядя по сторонам. Он с трудом понимал, что происходит, кроме того, что, кажется, будет жить. Впору бы радоваться, но голова кружилась, так, что к горлу подступала тошнота а мысли путались.

— Мне нужно ее увидеть, — он хрипло закашлялся и попытался встать с кровати, но целитель усадил его обратно.

— Ну, уж нет, голубчик. Может, вам и получше, но никуда уйти я вам не позволю.

Все-таки он был в ответе за жизнь каждого, кто здесь находился и ни на минуту не забывал об этом.

Возле постели Килиана уже собрались Гиффард, помощница целителя и несколько не в меру любопытных пациентов.

— Ардрет и Бехатар пошли за ней, — сказал Гиффард. — Они скоро вернутся.

В душе он был счастлив. То-то его бедная девочка обрадуется, когда узнает, что с любимым все хорошо. Но… как же все-таки такое возможно? А, впрочем, так ли это важно сейчас? Гиффард вскочил на ноги и принялся расхаживать между койками.

Вместе с радостью в ее душе поселилась тревога, но мужчина посчитал это вполне естественным — еще бы, столько всего обрушилось на них в последнее время. В какой-то момент он совсем потерял надежду наладить отношения с дочерью да что там говорить, и сейчас не знал, простит ли она его когда-нибудь или нет.

— Ну что же так долго! — он хлопнул кулаком по крышке стола.

Помощница целителя подошла к нему и, присев рядом, протянула металлическую кружку с травяным чаем.

— Вот, господин. Выпейте. Помогает успокоиться, — женщина улыбнулась.

— Спасибо.

Килиан чувствовал примерно то же, что и Гиффард. Ему было намного лучше, он даже мог сказать, что ощущает себя почти здоровым, вот только… Было во всем этом что-то неестественное, неправильное…

Килиан хотел жить и готов был бороться до последнего, тем более, когда есть, ради чего, но почему сейчас так муторно и тяжело на душе? Он не мог объяснить и понять, что происходило с ним, но это странное состояние пугало. Возможно, когда он увидит Киру и, наконец, обнимет ее, ему станет легче. Скорее бы только она вернулась.

— Надеюсь, ты все же ошибся, — выдохнул Ардрет.

Он едва поспевал за Бехатаром: физической формой и выносливостью пожилой маг легко давал фору молодым. Ардрет тоже не жаловался на здоровье, но сейчас рана давала о себе знать.

— Я тоже, — маг остановился и обернулся к нему. — Ты как, держишься?

Эльф стоял, полусогнувшись, и упирался и ладонями в колени.

— Ерунда, — махнул рукой. — Мне и покрепче доставалось.

Бехатар знал, что это неправда, но возражать не стал. Что толку от бесполезных разговоров? Вместо этого он подошел к Ардрету, положил руку на спину эльфа и шепотом произнес короткое заклинание. Исцелить рану за несколько секунд оно, разумеется, не могло, но поддержать и немного восполнить ресурс — да.

Ардрет перевел дыхание, поднял голову и благодарно взглянул на мага.

— Спасибо.

— Готов идти дальше?

Парень кивнул.

Они продолжили путь. «Даже если маг прав, и Кира задумала пожертвовать собой, ничего у нее выйдет. Она ж в магии ни черта не смыслит. Да и с эльфийским у нее проблемы, сама говорила. Наверняка даже заклинание правильно прочитать не сможет», — успокаивал себя Ардрет, но облегчения не чувствовал. Как и не верил собственным аргументам.

Наконец, впереди показался заброшенный дом. Не обращая внимания на боль, Ардрет рысью метнулся к парадным дверям.

— Заперто.

И тут взгляд его опустился к полуразрушенному деревянному крыльцу.

— Она была здесь.

Подбежал Бехатар.

— Что там?

Ардрет показал тонкую серебряную цепочку в виде руны, означающей луну. Подарок владыки Кэлэрдайна.

— Видимо, она даже не заметила, что потеряла ее. Или… заметила, но это уже не имело для нее значения.

Им не понадобилось и пяти минут, чтобы обнаружить окно со сломанными досками и забраться в дом.

… Расставленные по четырем сторонам свечи уже догорали, бросая на стены и потолок мутные расплывчатые тени. В центре наспех нарисованного круга лежала Кира. Рядом валялся нож со следами крови.

Оцепенение мужчин длилось не более пары секунд. Бехатар первым подбежал к девушке, по пути сбив ногой чугунную миску, что стояла рядом. Посудина опрокинулась и на полу растеклась темно-красная лужа.

— Она жива?! — выдохнул подоспевший Ардрет.

Рухнув возле нее на колени, Бехатар проверил пульс. И не был уверен, что что-то почувствовал. Если ее сердце еще и билось, то очень-очень слабо. Он осторожно приподнял девушку. Лицо ее было таким спокойным и умиротворенным, что если бы не пугающая бледность и отсутствие пульса, ее можно было принять за спящую.

Маг положил руку ей на лоб и закрыл глаза. Аура прощупывалась, но жизнь едва теплилась в ней.

— Еще жива… — заключил он и посмотрел на эльфа. — Но если не поспешим, это ненадолго.

— Тогда чего ты ждешь?! — подскочил Ардрет. — Начинай! Верни ее! Или, если это необходимо, отнесем ее в лазарет.

Маг покачал головой.

— Здешние целители ничего не смогут сделать. Эта очень древняя и сильная магия.

— А ты можешь?

Бехатар кивнул.

— У нас еще есть время обратить ритуал и спасти ее, — на несколько секунд он замолчал. — Но тогда умрет Килиан.

«Да кто мы такие, в конце концов, чтобы решать, кому жить, а кому умирать?», — эта мысль стучала в голове пожилого мага.

— Хотим мы того, или нет, но выбор нам сделать придется, — голос Бехатара прозвучал решительно.

— Килиан не простит, если узнает, что мы могли ее спасти, и не сделали этого, — сказал Ардрет. — Не говоря уж про Гиффарда.

В действительности ему было плевать на них обоих. Он лишь хотел, чтобы Кира жила. Эльфийка-полукровка, так и не сумевшая ответить ему взаимностью, стала ему больше, чем другом. Ардрет смирился, что им не быть вместе — ну и пусть. Он все равно желал для нее лучшей доли. Кира заслуживала жить.

— Неужели, не существует никакого другого способа? — эльф с надеждой и отчаянием посмотрел на Бехатара.

Маг качнул головой.

— Увы.

Снова воцарилась мучительная тишина.

— Это был ее выбор… — продолжил он. — Ее жертва, ее последняя воля. Ее дар. И мы должны отнестись к этому с уважением.

Ардрет, не веря услышанному, свирепо посмотрел на мага.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы должны позволить ей умереть?!

— Я лишь хочу сказать, что это не нам решать. — В голосе отчетливо слышалась горечь. — Мне больно, что все так вышло… Но предначертанного не изменить.

— Откуда нам всем знать, что и кому предначертано? — пробормотал эльф. — Возможно, и мне суждено было умереть, но я до сих пор жив.

— Кира попала в наш мир не случайно.

— А матери ее ты как в глаза смотреть будешь, если она однажды вернется? А не вернется — неважно. Килиан тебя не простит.

— И у него есть на это право.

Ардрета колотило от гнева. Чертовы маги! Достали своим фатализмом. Зачем они тогда вообще неслись в этот дом со всех ног? Чтобы смотреть, как Кира умирает?!

Он опустился рядом с Кирой и устроил ее голову у себя на коленях. Еще дышит. Возможно, именно сейчас, в эту минуту у них есть последний шанс спасти, остановить это безумие.

Бехатар мерил шагами захламленную комнату, периодически спотыкался о мебель и битую посуду, но едва ли замечал это.

— Не могу. — Он остановился возле развороченного комода и упер руки в бока. — Не могу смотреть, как она умирает. Ты прав. — Маг посмотрел на эльфа. — Надо вынести ее на свежий воздух. Там и проведем ритуал.

Ардрет бережно подхватил девушку на руки. Она была легкой как пушинка и, такой же бледной — неестественный цвет лица казался еще ярче в контрасте с медно-рыжими волосами.