— Пять.

Усилием воли заставила себя поднять веки. Вдохнула, медленно выдохнула и повернулась к зеркалу, но прежде увидела бледное лицо Марины. Вытаращив глаза, подруга сидела на кровати.

— Это… — она словно подавилась воздухом. — Это что? — вытянув дрожащую руку, Марина указала туда, где висело зеркало.

На поверхности черного стекла, точнее,за ней, по-прежнему клубился туман.

Тут впору бы испугаться, но у меня отлегло от сердца. Если она видит то же, что вижу я, значит все-таки не шиза. Насколько мне известно, одинаковых галлюцинаций не бывает.

Осторожно спустившись с кровати, подошла к зеркалу. За спиной испуганно пискнула Марина.

— Кира, не надо!

В глубине души я и сама понимала, что лучше не стоит. Но с другой стороны… а что, в сущности, может случиться? Не монстр же из него вылезет в самом-то деле. Ну, или Маринкин суженый изволил, наконец, явиться. Эх, жаль телефон разрядился: заснять бы — это ж какой интересный феномен!

Страшно не было: в тот момент я ни секунды не сомневалась, что у странной штуки есть вполне логическое объяснение. Возможно, какой-то дефект стекла (зеркало-то старое), и странная дымка — искаженное отражение… ну, не знаю, лунного света, например. Во мне зашевелился азарт исследователя.

Я подошла. Дымка сгустилась, и теперь представляла собой туман: он медленно двигался, клубился, и за ним ничего нельзя было разглядеть. Даже собственное отражение. Стало жутковато. Смотреть зеркало и не видеть саму себя. Как-то это ненормально. Я нервно сглотнула.

Вдруг… туман начал рассеиваться. В серебристо-белых клубах проявлялись какие-то очертания, смутно напоминающие человека. Я кинула взгляд на окно. Луна скрылась за тучей. Может, действительно, в ней все дело?

— Кира… там… там… — заикаясь, пискнула Марина.

Сердце ухнуло куда-то в район желудка, когда, вновь повернувшись, я увидела… человека. И это было не мое отражение. Если только за пару минут я не превратилась в лохматого брюнета с трехдневной щетиной. Подскочив, обернулась в комнату, но увидела только вытаращенные глаза Марины.

— Это… это кто?! Божечки мои…

«Да уж явно, не «божечка»», — подумалось мне. Парень в зеркале нахмурился, а через миг его брови поползли вверх. Наши глаза встретились. В странном оцепенении я протянула руку, касаясь поверхности зеркала. Вот сейчас почувствую стекло, и докажу, что все это… Из горла вырвался какой-то неопределенный звук, когда вместо поверхности стекла я ощутила… прикосновение пальцев.

Пару мгновений мы с незнакомцем ошалело глядели друг на друга, а потом… он схватил меня за руку и резко потянул на себя. «Ни хрена себе суженый», — промелькнуло в голове, и мир погрузился в темноту.

— Так, значит, ему сто лет? — Марина погладила кончиком пальца искусную резьбу из темного дерева.

— Больше, — закончив перематывать скотчем последнюю коробку, я плюхнулась на кровать.

Старый плед исторг в воздух облако пыли, а пружины жалобно скрипнули: судя по всему, даже вес моего тщедушного тельца оказался для них непосильной ношей. А я ведь на этом еще спать собираюсь. Надо бы выйти на балкон и вытряхнуть как следует.

Маринка, тем временем, продолжала разглядывать старинное зеркало, висевшее как раз напротив моей кровати. Строго говоря, кровать не моя, а бабушкина, но на ближайшие две недели, пока ба поправляет здоровье в санатории, ее «двушка» перешла в мое полное распоряжение. Точнее, мое и Маринкино: наша дружба тянется еще с детсадовского горшка.

За день до отъезда ба, я попросила ее разрешить мне пожить вместе с подругой и, как и ожидала, без проблем получила согласие.

— На балконе не курить, алкоголь не пить, мальчиков не приводить, — выставила условия ба, и тотчас внесла поправку. — Если только Антошеньку.

— Значит, без мальчиков, — я вытянула ручку бабушкиного чемодана и покатила его к лифту.

На прошлой неделе сын бабушкиной соседки пришел чинить залитый кофе ноутбук, и ба отчего-то решила, что мы с ним идеальная пара. С соседом, а не ноутбуком, разумеется. Хотя между долговязым занудой, похожим на Шэгги из «Скуби-Ду» и китайским лэптопом, я бы, не задумываясь, выбрала последнее. Тем более, что «славный мальчик», как называла его ба, взял за ремонт вдвое больше положенного.

Узнав об этом, я на следующий день постучалась к бесстыднику и вежливо попросила вернуть разницу, скромно уточнив, что в таком случае его матушка никогда не узнает о фото, которые юный бизнесмен присылал мне в личные сообщения.

В этот момент мама Антошеньки очень удачно выглянула из кухни, чем придала моему заявлению еще бóльшую убедительность. Через десять минут незаконно вырученные средства были торжественно возвращены моей ба, а чтобы не шокировать ее подробностями, я, скрестив за спиной пальцы, сказала, что «Антошенька» решил сделать ей скидку.

— А, может, погадаем? — Марина в два прыжка преодолела расстояние между зеркалом и кроватью и, приземлившись рядом, хитро прищурилась. — Ну, суженый-ряженый, все дела…

— Ага, вот явится к тебе Антошенька, будешь знать, — хмыкнула я.

Настенные часы показывали половину двенадцатого. На носу маячил зачет по анатомии, и, учитывая, что вместо зубрежки, мы, как и обещали ба, разбирали и паковали в коробки старые вещи с балкона, разумнее было бы выспаться.

— Боишься? — подруга шутливо толкнула меня в бок.

— Сейчас еще даже не святки.

— Ой, да брось, — Марина махнула рукой, — кто вообще верит в эти условности?

— Тогда зачем гадать, если не веришь?

Последний раз спиритизмом я занималась классе в четвертом: вместе с Мариной и еще двумя одноклассницами мы, сбившись, в кружок, вызывали «матного гномика». Понятия не имею, кто это такой, но в наши школьные годы было модно развлекаться подобными штуками. По итогу, вместо матного гномика явился подружкин дед из соседней комнаты, что в принципе было одно и то же.

И вот теперь Мари, очевидно, захотелось повторить.

— Ладно, давай, — вздохнув, я слезла с кровати и пошлепала на кухню за свечами.

Все равно ведь не успокоится, если уж что в голову вбила. А так хоть быстрее спать ляжем.

— Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный… — уже в третий раз взывала Маринка глядя в черную глубину зеркала. На этот раз она зачем-то завыла в конце.

Мы сидели в темной спальне, и единственными источниками освещения были зажженные свечи в наших руках. Справедливости ради, подернутые дрожащим пламенем отражения выглядели жутковато, но, спать мне хотелось больше. Не удержавшись, я зевнула.

— Кира! — возмутилась Мари. — Прекращай. Теперь твоя очередь. — Она отошла, освобождая мне дорогу к зеркалу.

Стиснув зубы, чтобы подавить очередной зевок, я посмотрела в глаза сонному отражению. Почему все вообще так рвутся замуж? Я не считала себя противницей брака, но можно подумать, что лишь наличие под боком супруга делает женщину полноценной общественной единицей. Моя мама никогда не была замужем, отец исчез с горизонта еще до моего рождения, но это не помешало ей твердо встать на ноги: обзавестись работой, жильем, воспитать меня и открыть собственный (пусть и маленький) сувенирный отдел.

Мама не заставляла меня учиться, не читала нотации, и вместо этого собственным примером показала важность образования. Диплом юриста помог ей разобраться в нюансах малого бизнеса, а шестимесячные курсы бухгалтерии самостоятельно вести учетность.

И пусть в итоге я выбрала медицину, мама научила меня главному: девочки могут все. Даже без помощи мальчиков.

— Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный, избавь меня от зачета и увези в прекрасное далëко. Довольна? — я задула свечу и обернулась к Маринке. — А теперь идем спать.

… Знай я тогда, чем это обернется, спрятала бы чертово зеркало за шкаф еще лет на сто.

— Эй, ты! — низкий, с легкой хрипотцой (но довольно приятный) голос звучал будто сквозь толщу воды. — Жива что ль?