— Не думаю, что нарочно, — тихо ответил Блейк и нагнулся вперед, положив руки на стол, словно он все еще был в Амхельне, где даже птица на ветке могла быть шпионом Равена Галбрейта. — Судя по всему, она столкнулась с Хоуком, явно не зная, кто он такой, и на кого выйдут эпигоны, кинувшиеся за ним хвостом. Но свою работу она выполняет безукоризненно, это факт.

— И после всего этого вы рассматриваете ее, как вариант для помощи? — презрительно хмыкнул Милтон, он не переносил предателей на дух. — Даже я наслышан, сколько эфиристов сгубила эта охотница за головами.

— На самом деле, в обозримом будущем, Ева — единственный наш вариант, — все тем же заговорщическим голосом подытожил Нейтан. — А времени, как вы понимаете, у нас немного. Новый генерал с каждым днем набирает все больше власти, и его пытки становятся все более… плодотворными.

— Прошу, давайте не будем пока о пытках? — поморщился Клаус. — Если Рид — наш шанс, то надо им воспользоваться! Займитесь этим, мистер Блейк, и как можно скорее. Мы больше не можем терять наших людей.

Леди удивленно глянула на Клауса. Хотя он занимал должность второго соправителя, отдавать приказы боевым и тайным хранителям не входило в его полномочия. Впрочем, в сложившемся положении Тали не собиралась спорить. Других вариантов у них и правда особо не было. Разве что…

— Мы можем предложить Амхельну начать переговоры.

— Что? Какие еще переговоры? — тут же возмутился Милтон, а Берч лишь в очередной раз удостоил Тали недобрым взглядом, но все же промолчал.

— Чтобы затянуть время и обеспечить Джоан, Квентину и Дженнифер гарантию безопасности. В конце концов, я обещала брату Квентина, что мы сделаем все для его спасения, и мы действительно должны так поступить, а не сидеть сложа руки в ожидании, будет ли нам помогать Ева или нет. Клаус, что скажешь? Это ведь по твоей части, мы сможем потянуть время?

Берч некоторое время еще хмурился, но вскоре морщины на его лбу разгладились.

— Что ж, если надо потянуть время, нет лучшего способа, чем дипломатические переговоры, ты права. Но в случае с Амхельном, я думаю, они будут крайне короткими. При этом хоть сколько-нибудь времени мы точно выиграем. Но, мне кажется, в этом случае стоило бы учесть мнение Рида…

— Как бы это ни было ужасно, но его сейчас здесь нет, поэтому воспользуемся ситуацией, — нервно усмехнулась Леди, окидывая решительным взглядом присутствующих. — Итак, Нейтан, возвращайтесь в Лонде-Бри и займитесь Евой. Клаус, на тебе организация диалога с Амхельном.

— А для меня будет поручение? Вы ведь не просто так позвали меня сюда? — нетерпеливо ерзал в кресле Милтон.

— Верно, Джей, — кивнула Леди. — А с тобой нам нужно разобраться, какого Всадника Джоан ослушалась моих указаний и не вернулась в Эстер сразу после Мармиати-Ай. Нам нужно выйти на контакт с Бэзилом Касадо.

— Мне казалось, или Эфрейн говорила, что зомби разорвут каждого, кроме нее, кто посмеет подобраться к особняку Касадо? — с сомнением спросил Берч, покосившись на Тали. — С чего вдруг он будет с нами разговаривать?

— Да, именно поэтому мы и отправили Дженнифер на переговоры с этим старым некромантом, — согласно кивнула Леди. — Но в этот раз мы предложим ему то, ради чего он точно придержит своих мертвецов на коротком поводке. Его сына.

Лонде-Бри

В сыром мрачном подвале пленников Амхельна держали ровно до того момента, пока они были нужны. Выходили отсюда либо на очередные пытки, либо на казнь. И куда их поведут в следующий раз, они не знали. Не знали и того, сколько прошло времени с тех пор, как их схватили, не знали, наступила ли уже ночь, или это был один большой нескончаемый день.

Джоан лежала на ледяном полу, скрутившись в позе эмбриона, не в силах даже пошевелиться. Казалось, на ней не осталось живого места, но она почему-то все еще не отправилась в Нижний мир. Тишина, разбавляемая чавканьем вурдалаков в одной из камер, буквально начинала сводить с ума. Она знала, что эти тварям бросили на корм тело Эштона Грея — бывшего сокурсника, которого убили на ее глазах. В воздухе отчетливо стоял тяжелый запах крови, гнилья и экскрементов. Хотелось выть от боли и горя, но Джоан не могла и этого. Сколько еще раз она увидит свет, прежде чем ее постигнет участь их невидимки?

— Оно того не стоило, да? — шелестел в голове давно забытый голос, ставший в Амхельне ее постоянным спутником. — Я ведь предлагал убить Леди… А ты сопротивлялась. И к чему это привело?..

— Уйди… — сил у Джоан оставалось лишь на безвольный хрип, но этого было мало, чтобы кошмарный шепот из далекого прошлого затих.

— Ты умрешь здесь одна, никому не нужная. Клаус о тебе не вспомнит, Леди заботит только судьба города, а твой сын повзрослеет и забудет о своей матери, как будто ее у него никогда и не было, — не унимался голос в ее голове. — Стоило ли так рисковать ради этого? Сопротивление бессмысленно, но у тебя всегда есть выход…

— Оставь меня, прошу… — Джо зачем-то закрыла уши, хотя так этот надоедливый шелест звучал только громче.

Она слышала, как порой Тьма будто обретала собственное сознание и сводила людей с ума, но Джоан не была готова к тому, что ей будет мерещиться именно этот голос.

— Думала, удалось избавиться от меня? Это невозможно! Я всегда буду рядом. И могу помочь отомстить за все эти страдания… Ты не приняла меня тогда, но еще можешь прислушаться сейчас…

— Соул… ривер… — вымолвила Джоан, когда старый гнойник окончательно вскрылся, выпуская на волю все ее страхи и опасения, годами глубоко сидевшие в ее душе.

— М-миссис Берч? — донесся откуда-то еще чей-то голос, показавшийся Джоан чуть более реальным, но все вокруг, как и в ее голове, было погружено во мрак. — В-вы слышите меня?

— М-м-м… — промычала она, пытаясь понять, кто это говорил.

— С-с-соулривер… вы ск-казали, Соулривер, в-верно? — дрожащий голос принадлежал Квентину Хоуку, но и это понимание далось Джоан с трудом.

Она попыталась вдохнуть, но тут же закашлялась, сплюнув кровью. Стражница пыталась вспомнить те дни, когда она возвращалась с дежурства, а Оливер, ее сын, всегда радостно встречал, даже если крепко стал до этого. Тепло его маленьких рук и искренняя неподдельная радость согревали, когда они с Клаусом постоянно ссорились. Джоан пыталась вновь ощутить эту уверенность, когда она считала, что охраняет мир в Эстере ради своего сына, чтобы его жизнь была совсем другой.

Но как бы она ни старалась вспомнить хоть что-то хорошее, все тщетно. Образы Олли, Клауса, родителей, Леди сменялись одним-единственным — лицом человека с облезшей кожей и глазами-кристаллами. Соулривер три года держал в страхе весь Эстер, пожалуй, не было ни одного человека, который бы не пострадал от его влияния. Но Джоан была одной из тех немногих, которым «посчастливилось» попасть в его руки лично.

— Вы с ним знакомы? — Квентин не оставлял попыток разговорить спутницу, с которой оказался теперь в одной камере. Он сам держался лишь потому, что боялся закрыть глаза и, погрузившись в сон, снова увидеть лицо Соулривера и матери, убившей себя по приказу психопата.

— С кем? — наконец, откликнулась Джоан, так и не найдя глазами в темноте собеседника.

— С Соулривером. В-вы так говорите, как будто…

— Встречалась с ним? Да… Но я не слышала его голоса… до недавних пор, — с какой-то даже тоской произнесла Берч, ее внутренняя Тьма, которая вырвалась на свободу в Амхельне, полностью завладела ее разумом. — Твой родственник здорово поизмывался надо мной. Мне пришлось долго восстанавливаться в лазарете.

Квентин молчал. Словно это он был во всем виноват.

— П-простите…

— О, Квентин… — Джоан неожиданно рассмеялась, но боль тут же заставила ее закашляться и снова выплюнуть кровь. — Ты тут ни при чем. Ты и сам пострадал тогда. Ты же тоже слышишь его в своей голове?

— Д-да… стоит мне заснуть, и кошмары начинают мучить меня. Когда мы покинули Эстер, они стали только сильнее, — наконец, стражница смогла разглядеть Хоука, который сидел, опершись спиной на холодную стену и вытянув ноги вперед.