— Ты хотела сказать — пытал, — поправила ее Ева.

— Он спрашивал, была ли здесь эта проклятая Дженнифер, говорила ли ты мне что-нибудь о Джоан или Квентине, Первом Капитуляре… где мы были, что делали, с кем общались… — голос Кэтрин дрогнул, а когда Ева вернулась с кружками чая, то увидела, что та уже приняла сидячее положение, но обхватив голову руками и облокотившись на колени. — Я не понимаю, чем я заслужила это? Я ведь помогала им… На улицу выхожу только с тобой… А он все пытал и пытал меня…

Говорила Кэт, а Ева крепко сцепила руки в замок и сжала зубы, слишком хорошо зная то же чувство, о котором та говорила. Если Равен решил, что ты виновата, то ничто уже не сможет его остановить.

— Спрашивал, где именно мы были, а я ведь даже названия улиц в Лонде-Бри не знаю. Названия кафе или магазинов у меня вообще стерлись из памяти, но он все не унимался… Не верил ни единому слову, а эти проклятые вороны… все продолжали клевать меня… в какой-то момент я думала, что они доберутся до глаз… Я не понимаю… я же ни в чем не виновата…

Кэтрин разрыдалась, едва не срываясь на крик. Ева лишь осторожно отпила из кружки, наблюдая за собеседницей. Кэтрин стала ее алиби, все эти прогулки послужили прикрытием, и даже внезапный приезд Дженнифер оказался на руку. После побега Джоан и Квентина Ева приехала сразу к Кэтрин, которая тогда в страхе металась по квартире, напуганная сиреной. И на допросе жена ее кузена только лишь все подтвердила. Оттого сейчас в Еве боролись два чувства — собственное превосходство и жалость.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что натворила? — ее голос прозвучал чуть жестче, чем она ожидала, но это возымело эффект, Кэтрин перестала рыдать и подняла голову.

— О чем ты?

— О том, что ты предала Эстер и переехала в Амхельн, — Ева, как ни в чем не бывало, пила чай. — Или что, хочешь сказать, Дин бы сотворил с тобой такое? Или, может, Леди?

— Я не понимаю тебя, — Кэт нахмурилась. — Не тебе меня осуждать…

— Ты хоть понимаешь, во что ты вляпалась? — кузина ее мужа едва не зарычала. — Теперь-то ты видишь, что скрывается за этой любезностью и заботой?

— Во всем виновата эта проклятая Дженнифер! Это она нас подставила! Конечно, любой бы провел допрос, если бы узнал что-то подобное, а затем казнил бы… — Кэтрин как будто не хотела замечать очевидных вещей, и в чем-то она была даже права.

— Насколько мне известно, Эстер даже не пытается искать тебя и наказать за то, что ты предала их. Хотя, как ты говоришь, любой бы провел допрос, а за подобное казнил бы. Вот и скажи мне, сделали бы с тобой подобное в Эстере?

— Ты так говоришь, как будто защищаешь их, — недовольно бросила ей Кэтрин, ее волосы выбились из аккуратной прически, круги под глазами становились все темнее, а взгляд безумнее. Вкупе с кровью на ее лице и руках, казалось, что она уже стала вурдалаком. — Выходит, ты все это время притворялась? Вместо того, чтобы пожалеть, только усмехаешься!

— Пожалеть⁈ — Ева не сдержалась. — Это Амхельн. Здесь никто и никогда не будет тебя жалеть, здесь это проявление слабости, за которую ты можешь поплатиться жизнью. Сегодня ты — желанный гость на свадьбе Правителя, а завтра — тебя запытают до смерти. Это правила игры адептов Тьмы. И если ты не готова, то тебе лучше убежать отсюда как можно дальше. Амхельн сожрет тебя всю, целиком, без остатка.

Кэтрин молчала, как будто с новой стороны открывая для себя кузину своего мужа, но, судя по испуганным глазам, слова возымели должный эффект.

— Ты же знаешь, что я не могу пока уйти, — обиженно ответила она. — Я позвонила брату сразу, как только ушел Советник, он обещал разобраться со всем, что случилось.

— Ха-ха! — Ева снова не сдержала смешок. — И что он ему скажет или сделает? Не хочу тебя огорчать, но ты не уедешь отсюда даже после того, как Эстер падет.

Кэтрин снова замолчала, в ее глазах читалось отчаяние и безумие, с которыми ей становилось все сложнее справляться под действием Тьмы. Ева допила чай и встала с кресла.

— Можешь не провожать, — лишь у входа бросила она ей. — Поправляйся.

Захлопнув за собой дверь, Ева спустилась по лестнице и вышла на улицу. Сильный туман упал на Лонде-Бри, в таком можно было с легкостью затеряться, спрятавшись от вездесущих ворон Равена. Рид неспешно побрела вдоль мощеных тротуаров.

План сработал, ей удалось обеспечить себе алиби даже на случай, если Дженнифер скажет что-то еще. Арнлейв способен на многое, а уж тем более — вытаскивать какие-либо признания. Пока Еве все сошло с рук. Но это пока. И если Эстеру удастся выстоять, то все жертвы окажутся не напрасными, а если нет…

Ева мотнула головой, не желая думать об этом. Сейчас самое время залечь на дно и ждать. Обычно она делала это у своих родителей. Но ей нельзя было покидать центр Лонде-Бри надолго, да и портал, через который она могла быстро вернуться, если ее вызовут, теперь был разрушен, как и ее дом.

На этой мысли она остановилась посреди улицы. Ева вдруг поняла, что идти ей сейчас было просто некуда.

Лонде-Бри

Дженнифер сидела слева от Арнлейва, ровно, почти неподвижно и сложив руки на подлокотники стула. Ему даже не нужно лезть ей в голову, по пустому взгляду инфанты было понятно, что там не было никаких мыслей. И даже, когда в двери тронного зала Дома правителей постучались, Дженнифер не пошевелилась.

— Да, Эйден, входи, — скучающе произнес Эгго, взмахнув рукой.

Некромантка как будто на секунду ожила, повернув голову в сторону брата, и на лице Орла проскользнула довольная ухмылка.

Правитель Мармиати-Ай появился в сопровождении четырех зомби, медленно шаркавших за ним, а сам он злым взглядом наградил свою сестру. На ходу нервно одергиваая традиционно длинную рубаху некромантов из Мармиати-Ай, Эйден, даже поклонившись, продолжал злобно коситься на Дженнифер. Впрочем, сын некогда великого Беренгара Эфрейна любил винить в своих промахах кого угодно, только не себя. Вот и сейчас, еще до того, как Эгго озвучил свои претензии, он уже злился на сестру.

— Эйден, ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — устало спросил Арнлейв.

— Да, конечно, милорд, — у Эйдена не оставалось выбора, ему пришлось посмотреть на Правителя Амхельна. — Вероятно, вам уже доложили о вероломном предательстве моих бывших советников…

— Мне доложили, что самые могущественные некроманты Мармиати-Ай и их ученики переметнулись на сторону наших врагов прямо у тебя под носом, — уже более холодным тоном ответил Эгго. — Ты можешь объяснить, как такое стало возможно?

— Видимо, это все произошло в момент моего отсутствия, когда… Когда была ваша свадьба, милорд, — уткнувшись взглядом в собственные ноги, промямлил Эйден.

— Хочешь сказать, в том, что твои подданные тебя предали, виноват я? — под маской Арнлейв скривился в издевательской усмешке.

Эйден тут же начал нести какой-то бессвязный бред в свое оправдание, но Эгго сам не понимал, почему продолжал его терпеливо выслушивать. Чего не скажешь о Дженнифер. Присутствие брата буквально возвращало ее к жизни. Некромантка сидела теперь на троне с прямой спиной, мертвой хваткой вцепившись в подлокотники, словно вступила в неравный бой с силами, которые были ведомы лишь ей одной.

— Эйден, скажи мне, пожалуйста, почему я все еще должен терпеть твою бесхребетность? — Арнлейв перебил позорный лепет Эйдена, когда ему, наконец, надоело это представление. — Мои эпигоны подавили восстание Висенте Монтеро, когда этого не мог сделать ты. Я же заставил Бэзила Касадо выдать за тебя свою дочь, чтобы связать его по рукам и ногам и обеспечить нас молодыми некромантами. Ты же все это время убеждал меня в лояльности Хейстов, а теперь выясняется, что они благополучно сбежали в Эстер. Без помощи Касадо здесь тоже явно не обошлось, но что-то мне подсказывает, ты еще не отправил ему в качестве предупреждения частичку его дочери в коробочке с яркой лентой?

— Чт-то? — в ужасе округлил глаза Эйден. — Бэзил не мог… Он…Милорд, я сейчас же…