Старый пират был как дьявол богат

И не в меру жаден.

И вот он узнал про испанский клад,

Что был еще не найден...

А потом лужёные глотки рявкнули дружно припев:

Йо-хо, йо-хо,

Сильней на весла, братцы,

Тяжко в учении, в бою — легко,

Моряк, не смей сдаваться!

Наиль подошел ближе, и ему тут же вручили кружку. Он задумчиво отпил и ахнул: в ней был не компот. Горячительный напиток тепло упал в желудок, и песня показалась еще мелодичнее.

Прошедшие тягостный путь до конца

По чести сложили мушкеты

И вынули из сундука мертвеца

Испанские монеты.

Но странные лица на золоте том

В лучах палящих солнца,

И вдох их слабее с каждым лучом

Пока мертвец смеется.

Йо-хо, йо-хо,

Грянем вместе, братцы!

Не слишком ли много ты ставил на кон

За славу и богатство?

Кто-то плеснул еще ему в кружку. Боцман.

— Выпей за свободу, а то дома, поди, маменька не разрешает? — Он добродушно хохотнул. — Посмотри вокруг: свобода, вольный ветер. Плыву, куда хочу, делаю, что хочу. А ты чего грустишь?

— Домой хочу... Но не могу...

— Это грустно, малец. — Боцман сочувственно помолчал, а потом хлопнул его по плечу: — А ты посмотри на это с другой стороны. Дома что? Скукота же. День за днем одно и то же. И правила. Сплошные правила: то нельзя, это нельзя, с тем не дружи, на этой не женись, это не пей, туда не ходи. Тьфу. То ли дело вольная жизнь. Я те говорю, ты зря отказываешься от свободы. Посмотри вокруг, видишь хоть одну унылую рожу? Нету. Вот. А если увидишь такую рожу, то в харю ей пистоль разряди. Хах. Свобода же. Хочу, и стреляю в мерзкую рожу. Да.

— А если моя рожа кому-то не понравится? — хмыкнул Наиль. — Пристрелят ни за что...

— Зато умрешь свободным, — не согласился с контраргументом боцман. — Соглашайся.

— На что? — удивился Наиль.

— Быть пиратом, конечно. Свобода, веселая жизнь, славная драка. Никаких скучных правил. Ты подумай.

Наиль вспомнил свою жизнь. Школа каждый день, гулять нельзя, пока уроки не сделаны, нельзя спать, сколько хочется, нельзя пропускать танцы, нельзя ругаться и курить, а то мама заругает. Много чего нельзя. А в этом мире сплошные приключения. Команда надежная, а начальство обещает светлое будущее и поддержку. Элис, опять же, здесь.

Элис. Он ведь так и не знает удалось ли ей спастись. А вдруг нет?

Так зачем спешить домой? Можно же попробовать, какова на вкус эта свобода.

Раздался крик впередсмотрящего:

— Сэр, прямо по курсу зеркало портала!

— Полный вперед! — скомандовал боцман, пряча довольную улыбку в бороду.

Мой друг давал команду братьям,

Вверх поднимая кулак[1].

– Полный вперед! – скомандовал боцман, пряча довольную улыбку в бороду.

План был прост и всегда работал: угостить парнишку вином, посочувствовать печальным событиям и предложить иной вариант будущего. Расписать все прелести свободы морского братства, и вуаля: сам идет туда, куда надо. Все честно, никаких угроз, никого вранья. Таким способом он не раз набирал команду. Сработало и теперь — подтолкнуло юного мага действовать. Перенести их в Харибы, например.

Наемник Корт совсем недавно злобно щуря глаза рассказал боцману по великому секрету по чьей вине они не дома. Кто виноват в том, что они болтались в жутком ледяном космосе и теперь жарятся под оранжевым солнцем неизвестной планеты. Есть виновник этих странных телепортаций: «Вон тот сопляк». И по неизвестной причине нельзя этого негодника взять за грудки и потребовать: «Вези домой!»

Кажется, боцман знал эту причину. Это как нельзя помочь бабочке вылупиться из кокона, она должна проделать трудный путь сама, иначе не сможет летать, будет слабой и быстро погибнет. И чем же юный новорожденный маг-портальщик отличается от бабочки? Очевидно, ничем. Или он сам поймет, как управлять своей силой, или они застрянут тут навсегда, что даже неплохой вариант в сравнении с тем, когда напуганный или разозленный маг уронит их в бездну, желая погибели.

Боцман, в отличии от Корта, совсем не винил мага в приключениях. Наоборот. А кто еще бывал в космосе? Никто. Ух, какие байки он будет заворачивать в таверне при возвращении. А планета? Зря они что ли весь день грузили мешки с этим оранжевым песком? Не зря. У капитана есть нюх на добычу. Непростой песок, это точно.

Немножко грызли сомнения, что не успел посоветоваться с капитаном, и все случилось экспромтом, но что могли пойти не так?Корабль торжественно под всеми парусами летел навстречу зеркальной пелене портала, раскинувшего перед ним.

Но ад стал союзником рая в ту ночь[2].

– Стоять! – завопил капитан, выбегая на палубу из кают-компании, роняя на пол остатки ужина и приборы. – Назад! Чьорт!

Но бушприт судна уже погрузился в портал, а значит, остановится было уже никак нельзя.

– Нет-нет-нет... – отчаянно бормоча, капитан резво подскочил к штурвалу и бешено закрутил его вправо. Интуиция его, не напрасно развитая долгими тренировками, вопила, что что-то пошло не так и они летят прямиком в fosse à fumier.

Мы слишком долго выход искали,

Но шли бесконечно вдоль стены…[3]

Наиль потерял равновесие от резкого маневра и хмельной головы, но кто-то перехватил его за локоть, не дав упасть за борт. Он удивленно посмотрел на штурмана:

– Что случилось?

Тот пожал плечами и спокойно констатировал:

– Жьопа. Потом принюхался к юному магу и зло завопил на всю команду:– Дерьмо! Кто напоил мага?

Боцман потерял всю уверенность, радость от удачно проведенного плана, и побледнел:

– Так винишко же. Дамский компотик.

– Ой, дурак... – безнадежно протянул штурман, но сделанного не воротишь. Корабль уже затянуло в портал.

Уилл крепче прижал к себе пацана, молясь Фортуне, чтобы отчаянный маневр капитана спас их бедовые задницы от очередной незапланированной инициативы команды и конкретно — глупости боцмана. Напоить мага!Это ж надо придумать?Результат будет непредсказуем.

Все исчезло, не оставив и следа[4].

Мгновенье портальной темноты, и они вывались в...

– Харибы! – радостно вскричала команда, обозрев знакомые просторы. – Мы дома!

– Merde! – зло выругался капитан, увидев их и, заодно, пиратскую эскадру во главе с Барри Босса. Того самого Босса, которого они кинули, увезя ценного заложника совершенно в другом направлении, чтобы разыграть козырь в свою пользу.

– Пьисец. Мы попали. Уилл, что будем делать? Уилл? А где штурман? И где... виконт?

Но неизбежен этот миг.

Глухой тупик погасит крик[5].

– Мама! – взвыл Наиль, впечатавшись в снежный сугроб и кувырком скатываясь вниз. – Ай!

Это был безумный переход из жаркого лета в зимнюю стылость, из мерной качки под ногами в круговерть падения в куда-то... Куда?

– Держись! – Крепкая ладонь штурмана ухватила его за запястье, и Наиль беспомощно повис на одной руке над пропастью. Он попытался найти опору под босыми ногами, но безуспешно.

– Не дергайся, свалимся вместе, – зашипел штурман.

Наиль затих, всхлипнул и попытался понять, где они. Он проморгался от начавшего таять снега. Перед ним был сугроб, влево и вправо — тоже, снизу – темнота, вокруг – сумерки. Согретое под жарким солнцем оранжевой планеты тело и всё ещё согревающий изнутри «дамский компотик» пока не давали замерзнуть, но таящий снег и мокрая одежда показывали, что скоро всё изменится.