- Твоя мать была права. Она также немного несправедлива ко мне - во мне есть нечто большее, чем когда-либо представляли мои потомки, - но основная истина не подлежит сомнению. Я знаю, что синтаксис Чибеса - это математический формализм, врата в новую физику, и я также знаю - или, по крайней мере, подозреваю, - что он берет свое начало в наскальных рисунках проходящего мимо инопланетного туриста. У меня также есть доступ ко всему общедоступному корпусу академических работ по грамматике Мандалы, по крайней мере, в том виде, в каком она существовала на момент моего отъезда. Но мысль о том, что эти два явления могут быть связаны? Я должна была сама разобраться в этом.
- Каким образом?
- Ужас. Что бы ты об этом ни думала, это была форма тесного контакта с технологией M-строителей, и, конечно, это изменило нас всех. В моем случае это оставило у меня проблески, ощущение, что более масштабные прозрения просто недосягаемы. Вся эта чушь о разрыве вакуума... конце времен? Это прошло. Как я уже сказала, утечка информации. Загрязнение. Их природа раскрылась больше, чем, возможно, они предполагали. С тех пор у меня было странное ощущение, что какие-то связи только и ждут, чтобы их установили. Мои сны...
- Значит, ты действительно видишь сны.
- Да. А теперь, не позволишь ли ты мне продолжить?
- Как угодно.
- Мои сны были великими лихорадочными битвами между армиями символов, полками логики и формальной структуры. Они не оставляли меня в покое. Они преследовали меня годами, десятилетиями, разрушая мой рассудок, пока я не начала изгонять их с помощью этих наскальных рисунков. Похоже, это помогает. Большую часть времени у меня по-прежнему бывают только проблески. Я не вижу, как синтаксис и грамматика сочетаются друг с другом на всех уровнях... просто маленькие фрагменты, фразы в более масштабном споре. Но этого достаточно. Это похоже на то, как если бы проблески хотели быть высеченными в скале - как если бы они жаждали постоянства. И с каждым прорывом - с каждой новой резьбой, которая, кажется, вписывается в единое целое, - я вижу, что мое первоначальное озарение, должно быть, было реальным. Есть связь.
- Ндеге согласна.
- И она... строила теории?
- Моей матери не разрешалось говорить о своих идеях - даже со мной. Но она это сделала. И да, она строила теории. Грамматика - это эволюция синтаксиса - более поздняя, более элегантная форма. Синтаксис - полезное сокращение, но его трудно использовать, чтобы говорить о чем-либо, кроме физики. Грамматика выходит за рамки этого - она богаче, сложнее, как язык с большим количеством времен и родов.
- И она понимала формальные отношения?
- Нет, - ответила Гома. - У нее было много глубоких идей, и она проработала множество деталей, но это уже была работа всей жизни. Я знаю, что моя мать не чувствовала, что с этим покончено, только то, что она добилась успеха, заглянула дальше, чем кто-либо другой. Если бы они разрешили ей продолжить доступ к Мандале...
- И к здешней Мандале.
- Да, она бы заплакала, если бы узнала об этом. Знать, что какая-то часть "Занзибара" выжила, что она не была тем чудовищем, за которое они ее принимали.
- Не думай обо мне плохо, Гома. Тебе потребовалось мужество, чтобы прийти сюда, и я знаю, что ты, по крайней мере, так же умна, как и остальные участники вашей экспедиции.
- Спасибо, - с сомнением произнесла она.
- Но ты не Ндеге. Я спрашивала о ней и горячо надеялся, что придет именно она. Я думала о помощи - руководстве - которое она могла бы предложить танторам, но теперь вижу, что она могла бы иметь неоценимую ценность и в других отношениях. Как бы я извлекла пользу из ее прозрений. Как многому я могла бы научиться, просто показав ей эту стену.
- Мне так же, как и тебе, жаль, что ее сейчас здесь нет.
- Извинениями мы далеко не уйдем.
- Но у меня есть ее записные книжки. Я привезла их с собой - все до единой. Они тебя интересуют?
Юнис посмотрела на нее сквозь забрало шлема. Она отрегулировала отражательную способность, давая Гоме возможность увидеть выражение ее лица. Она улыбалась, и эта улыбка была такой искренней и красивой, какой Гома никогда не видела.
- Я поправляю себя. Я не жалею, что ты пришла, Гома Экинья. Совсем не сожалею.
Они могли бы улететь прямо сейчас - посадочный модуль был готов к немедленному взлету, - но остальные три тантора все еще не вернулись. В любом случае Юнис понадобится день, чтобы сделать необходимые хозяйственные приготовления, переведя лагерь в состояние полудремы, чтобы Садалмелик и другие могли легко за ним ухаживать.
Гома восприняла эту вынужденную задержку как благо, открывающее дополнительные возможности для взаимодействия с танторами. Ей нужно было спать и есть, но если бы не эти нужды первой необходимости, она бы с радостью проводила каждый час в их присутствии. Ру разделял ее волнение. Однако вместе они поняли, что обязаны перейти к более структурированной методологии, используя эту возможность для сбора данных, а не анекдотических историй. Непринужденный обмен мнениями в ранние часы был очень хорош, но теперь пришло время для дисциплины и строгости. Многие когнитивные тесты, которые они проводили на Крусибле, можно было бы продублировать здесь, и у них был реальный шанс ответить на вопросы, на которые только намекали в диалоге. Язык выдавал блеф интеллекта, но никакая подделка не могла обойти некоторые из наиболее сложных тестов в их арсенале. Итак, они отправились к танторам, взволнованные и обескураженные тем, что ждало их впереди. Оба знали, что несколько часов тщательной работы здесь могут заменить работу всей жизни на Крусибле.
Но когда Гома вошла в их владения, она сразу увидела, что что-то ужасно не так.
Садалмелик лежал на земле.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Кану потребовалось мгновение, чтобы понять, что он ошибся - женщина, говорившая из зеркала, на самом деле не была его матерью. Ошибка была простительной: Чику Йеллоу, Чику Ред и Чику Грин когда-то были одним человеком, и их внешность оставалась очень похожей, несмотря на совершенно разные личные истории.
- Ты ее знаешь, - сказала Нисса, наблюдая за его реакцией.
- Она - одно из трех воплощений моей матери, - ответил Кану почти шепотом. - Чику Грин, которая прибыла в Крусибл на голокорабле. Но я не был ее сыном - это был Мпоси.
- Это, должно быть, странно для тебя.
- Совсем чуть-чуть, - сказал Кану, улыбаясь собственной недосказанности, изысканной грусти момента.
Нисса взяла его за руку, пока фигура продолжала говорить.
- Все это нелегко объяснить, - сказала она. - Моя история сложна - настолько, что даже я не уверена во всех ее частях. Но сейчас важна только недавняя история. За последнее время со мной произошло множество очень странных и удивительных вещей, и теперь они привели меня в это место и к этой записи.
Ее голос был знакомым - очень, лично знакомым, - но по мере того, как она говорила, он то становился отчетливым, то исчезал, как будто что-то было записано на воске или целлюлозе и воспроизводилось слишком много раз.
- Это действительно она?
- Думаю, что да.
- Наш договор с Хранителями, - сказала она, - заключался в том, что вместе с машинами в межзвездное пространство должны были отправиться три личности. Взамен остальным было разрешено поселиться и колонизировать Крусибл, а также исследовать Мандалу. - Чику кивнула и улыбнулась. - Это была совершенная троица: синтез рожденной, созданной и эволюционировавшей.
Она сделала паузу и посмотрела на свои руки, прежде чем снова поднять глаза на свою будущую аудиторию. - Они привезли нас сюда. Сначала мы не поняли, где находимся. Другая солнечная система, расположенная не так далеко, чтобы мы не могли распознать некоторые созвездия. Все это произошло очень быстро. Должно быть, мы двигались со скоростью, близкой к скорости света, потому что в нашей системе отсчета путешествие, по-видимому, заняло не более нескольких дней. В конце концов мы узнали, что эта система называется Глизе 163 - что мы преодолели семьдесят световых лет. И так же медленно мы начали понимать, зачем Хранители привели нас сюда.