Гома кивнула - это был правильный поступок, но даже если бы модуль сел на поверхность, это никак не повлияло бы на шансы Кану. В масштабах солнечной системы, особенно такой компактной, как эта, "Травертин" двигался не быстрее "Мпоси". Ему все равно потребовалось бы несколько дней, чтобы пересечь систему со своей орбиты вокруг Орисона.
Но что еще оставалось делать капитану, как не отдавать приказы, в которых таилась надежда?
- Спасибо вам, Гандхари. И спасибо вам за то, что освободили Юнис от этих оков.
- Она не прощена - по крайней мере, до тех пор, пока я не выясню, за что именно ее нужно простить, - но я ничего не выигрываю, держа ее связанной. Она явно достаточно умна, чтобы использовать нас так, как сочтет нужным, и сейчас я бы предпочла, чтобы у нас была хотя бы иллюзия сотрудничества.
- Вы сможете простить ее, когда будете готовы, - сказал Ру.
Юнис выглядела невозмутимой. - Я не нуждаюсь ни в чьем прощении. Я сделала то, что должно было быть сделано.
- То, что вы сделали, было жестоко, - сказала Гома. - Никто этого не оспаривает. Но вы также правы в том, что это было единственное, что могло помочь Кану.
- И напомни мне, как именно это помогло Кану? - сказал Ру. - Потому что с того места, где я сижу, у них такие же неприятности, как и прежде.
- У него был выбор, - сказала Гома. - Это все, что имело значение. Что выбор, в конце концов, был за ним, и он выбрал тот единственный, с которым мог жить.
- Она добралась до тебя, - сказал Ру, с отвращением качая головой. - Когда ты принимала ту ванну в колодце, она влила в тебя немного своего яда. Не так ли, Юнис?
- Пожалуйста, - сказал Грейв, ходатайствуя поднятыми руками. - Все, что сделано, то сделано. Мы можем либо нести наши обиды дальше и позволить им тяготить нас, либо позволить им развеяться, как семенам одуванчика.
- Почему мы должны прислушиваться к тому, что вы хотите сказать? - спросил Ру без тени гнева или обвинения. - Вы верующий, но тонете в своих собственных суевериях. Вы враг всего рационального.
- Со мной тоже поступили несправедливо. Каждый из вас, по-своему, был готов увидеть во мне самое худшее. Но я никого из вас не виню ни за это, ни за те расхождения во мнениях, которые вы сейчас разделяете. Правда в том, что у Юнис есть перспектива, которую в настоящее время никто из нас не понимает. Она бывала здесь раньше и действительно понимает последствия. Пока мы не поймем ее точку зрения, мы не можем судить о ней. Мы также не можем винить себя, если наши симпатии не всегда совпадают. У вас, Ру, есть право чувствовать себя обиженным. С вами тоже поступили несправедливо, причем ужасным образом. Но Юнис действовала на основании имеющихся у нее фактов, и, с ее точки зрения, это было совершенно рациональное решение. Что-то причиняло боль ее друзьям, что-то в вашей крови. Спросите себя, насколько быстро вы бы вышли за рамки очевидного объяснения - что вы добровольно участвовали в убийстве Восставших? - Но Грейв не позволил ему позволить себе роскошь зацикливаться на ответе. - Гома права, и это не имеет никакого отношения к Юнис. Она просто ясно видит вещи, как должны смотреть и все мы. Кану поступил единственно по-человечески, как поступил бы любой из нас в подобных обстоятельствах. И если понадобился перевод "Занзибара", чтобы привести нас к этому моменту, к этому шансу на окончательное примирение между людьми и Восставшими, я думаю, это было к лучшему.
- Вы, люди, любите свои жертвы, - сказал Ру.
- А вы, люди, любите свою уверенность. Никто из нас не враг, Ру - по крайней мере, никому из нас не нужно им быть. - И он кивнул на голубой рассеченный диск Посейдона, с каждой минутой увеличивающийся в небе. - Только не перед лицом этого.
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
Нисса усадила свою громоздкую фигуру в скафандре на командное место на борту шаттла "Ной", быстро ознакомившись с расположением приборов и входов управления: они не слишком отличались от тех, что были на борту "Наступления ночи". При обычных обстоятельствах шаттл с удовольствием полетел бы сам. Но эти конкретные обстоятельства были совсем не нормальными, и посадочный модуль был весьма готов обратиться к человеческому руководству.
- Бедняжка в замешательстве, - сказала Нисса. - Как собака, которую заставляют выучить новый трюк. Он не может найти приемлемое решение для входа и задается вопросом, почему он был помещен в такое положение.
- Ты хочешь сказать, что он знает, что мы все умрем, и не хочет быть соучастником заговора? - спросил Кану.
- Подумайте об этом по-доброму, - сказал Свифт. - Это простая машина, и она делает все, что в ее силах. Могу я предложить немного более крутой угол атаки - скажем, два дополнительных градуса подъема носа вверх?
- Я управляю этим самолетом или ты?
- Приношу свои глубочайшие извинения. В сложившихся обстоятельствах вы выполняете весьма похвальную работу.
Но Нисса все равно изменила угол их сближения и согласилась позволить Свифту давать такие советы, которые он сочтет полезными. Дело в том, что даже от Свифта нельзя было ожидать чудес.
- Если это последнее, что мы делаем, - сказал Кану, - было бы обидно не увидеть одно из колес вблизи. Можно ли найти для нас профиль полета, который позволит нам находиться в пределах видимости подходящего колеса?
- Уже сделано, - сказала Нисса. - И это тоже не просто из любопытства. Эти колеса - самое близкое к суше, что мы сможем найти. Я знаю, что этот корабль должен плавать, но я бы предпочла не ставить на это свою жизнь.
- Это хороший план, - сказал Кану.
Но они оба знали, что это вообще едва ли можно было назвать планом. У них не было бы другого выбора, кроме как приземлиться в открытой воде, поскольку у "Ноя" не было возможности опуститься на колеса, даже если бы там была подходящая твердая посадочная поверхность. В течение нескольких минут они раздумывали о попытке контролируемого спуска на одну из плавучих биомасс, но все свидетельствовало о том, что живые плоты были слишком хрупкими, чтобы выдержать вес спускаемого аппарата, не говоря уже о том, чтобы без разрушения поглотить шок от удара. А потом они снова оказывались в воде, только на этот раз их захлестывало со всех сторон. Кроме того, ни одна из биомасс не находилось в радиусе пяти тысяч километров от колес.
Поскольку посадочный модуль все еще находился под тягой, Кану вернулся с командного поста к Восставшим. Они лежали в поддерживающих гамаках, идентичных тем, что были на большом корабле. Он уперся рукой в потолок и наклонился к Дакоте.
- Через несколько минут мы войдем в атмосферу. Нисса найдет для нас самый плавный спуск, и мы постараемся удержать наше торможение на приемлемом уровне. Хотя не могу обещать, что это будет легко.
- И мы не можем ожидать от вас невозможного, - сказала Дакота.
- От любого из нас. Но прежде чем ситуация усложнится, нам нужно подумать наперед. У вас были годы, чтобы спланировать эту экспедицию. Хорошо ли укомплектован этот корабль оборудованием?
- Что у тебя на уме?
- Все, что нам нужно, чтобы выжить на поверхности. Мы будем плыть, пока это в наших силах. Но ты знала, что это водный мир и что колеса - единственные твердые поверхности. Как, по твоим надеждам, все это должно было разыграться?
- Тщательный визуальный осмотр колес. Анализ закодированных паттернов - понимание их контекста.
- С воздуха?
- Совершенно определенно. Ваш корабль мог бы справиться с проникновением в атмосферу, если бы наша скорость сближения была достаточно низкой. Что можно узнать по крошечным частям колес на поверхности океана?
- Прямо сейчас я больше озабочен тем, чтобы не умереть. - Он бы улыбнулся своему собственному замечанию, если бы черный яд Ужаса все еще не был внутри него. Отсутствие надежды, отсутствие цели, неспособность видеть смысл в каком-либо действии, осознание высшей и тотальной тщетности существования - он не мог даже представить, как можно было бы жить с этой пустой, воющей пустотой внутри него, высасывающей надежду из каждого мгновения.