«Что произошло?» спросил он.
«Протестующие», сказал его отец, и гнев в его голосе был поразительным. Противники Земли.
Ручной терминал Дэвида зазвенел снова. Заголовок сменился.
ВЗРЫВ В SALTON; ТРИ ПОДТВЕРЖДЕННЫХ ТРУПА.
* * *
Когда они возвратились домой, тетя Бобби молча сидела в комнате отдыха с большой черной гирей, которую она держала легко, как ребенок, сжимающий любимую игрушку. Монитор был установлен на ленту новостей с приглушенным звуком. Сменяющиеся данные о повреждениях в Salton сменялись в четырех углах монитора, но она, казалось, не смотрела на них. Мать Дэвида сидела за столом, просматривая свой ручной терминал. Когда Дэвид и его отец вошли, родители многозначительно переглянулись. Он не понял, что это значило. Его отец обнял плечо Дэвида, как бы прощаясь, а затем обошел преграду.
«Привет, сестра.»
«Привет», сказала тетя Бобби.
«Безопасность говорила с тобой?»
«Еще нет», сказала Тетя Бобби. «Они знают, как найти меня, если они захотят».
Дэвид хмуро посмотрел на свою мать. Он не мог представить причину, по которой безопасность захочет говорить с тетей Бобби. Он попытался представить, что это угроза против него, что они будут спрашивать ее о кристаллах, которые он приготовил для Хатча, но этого не могло быть. Это должно было быть о бомбежке, но и этого он не мог понять. Его мать только подняла брови и спросила, как прошла встреча с г-ном Оком. Его отец ответил за него и напряженность вокруг тети Бобби отошла на задний план.
«На завтрашний вечер намечается встреча всей семьи», сказала его мать. Поп-поп и кузены прибывали из Aterpol, Дядя Иствэн и его новая жена приезжали из Dhanbad Nova. Они арендовали зал в лучшем ресторане в Breach Candy. Дэвид притих, благодаря вселенную, что он договорился о встрече с Хатчем именно на сегодня. Уйти с собственного торжества было бы невозможно.
После ужина Дэвид рассказал всякие мелочи о друзьях из школы и о праздновании, обещал не ходить в Salton, и выскользнул за дверь, прежде чем кто либо заинтересовался этим. Как только он вышел, идя к станции метро, он ощутил момент релаксации. Почти покой. Всю дорогу до Мартинезтауна, Дэвид чувствовал себя невесомым. Его данные были готовы или не волновали его больше, а все остальное — Лили и Хатч, протестующие и бомбежки, семейный праздник и перспектива отъезда из дома, невозможность работы в лаборатории, нависающей над ним, давило ему грудь. Как только он окажется в Salton, выполнять работу будет в тысячу раз труднее, чем где-нибудь в Нижнем университете. Но это будет позже. А сейчас он мог позволить себе поставить на ручном терминале мелодии bebapapu и расслабиться. Даже если только на время поездки в Мартинезтаун, это был все еще его мир, каким он его помнил.
Когда он добрался, Хатч уже ждал его там. Фонарь отбрасывал резкий белый свет, батарея отопления тихо шипела. Тени скрывали глаза Хатча.
«Малыш», сказал он, когда Дэвид вошел в комнату. «Не думал, что вот так услышу тебя. Было опасно говорить со мной при семье и администрации. Ты выглядел нервным. Люди замечают такие вещи».
«Извините», сказал Дэвид. Он сел на ящик из грубой пластмассы, цепляющейся за ткань его штанов. «Я просто должен был поговорить с Вами».
«Я всегда здесь для тебя, моего друга», сказал Хатч. «Ты знаешь это. Ты — мой парень номер один. Любая твоя проблема, также и моя…»
Дэвид кивнул, рассеянно трогая ногти. Теперь, когда он оказался здесь, он понял, что заговорить о Лили было труднее, чем он ожидал.
«Я получил распределение».
«Я знал это. Исследовательские центры всегда место для умных. Разыграй свои карты, и ты будешь на этой планете, как в масле кататься, сказал Хатч. Но мы здесь не поэтому. Верно?»
«Нет, я был…, мне нужно встретиться с Лили. Спросить, возможно она захочет приехать, отпраздновать со мной. Только вот мой ручной терминал испортился, и у меня не было ее данных, и я подумал о Вас… Дэвид, сглотнул, стараясь избавиться от кома в горле. Так как Вы знаете ее лучше, чем кто-либо.»
Он рискнул взглянуть на лицо Хатча. Тот был невозмутим, как камень. Это было страшнее, чем если бы он разозлился.
«Она поехала к Вам». Дэвид обещал себе, что он не скажет Хатчу о сообщении, и технически он не сказал, но тишина затягивала его. Хатч глубоко вздохнул и потрепал его по волосам. «Не волнуйтесь о Лили. Я забочусь о Лили.»
«Она выглядела, как будто у нее проблемы».
«Очень хорошо, малыш. Ты не догоняешь, что тут происходит, так я объясню тебе. Я владею Лили. Она моя. Собственность, понимаешь? И она пыталась надуть меня, связалась с неправильными людьми. Она ввязалась в политику. Такие люди как мы не делают этого. Земля. Марс. OПA. Это дерьмо для граждан. Это просто привлекает внимание к таким как мы.»
«Она выглядела испуганной», сказал Дэвид. Он слышал рыдание в своем голосе, и ненавидел себя за это, он не мог ничего поделать. Он чувствовал себя ребенком. «Она сказала, что ей были нужны деньги».
Хатч рассмеялся. «Никогда не давай этой суке денег».
«Собственность», сказал Дэвид. «Она хотела…, она хотела выкупить себя. Так?»
На лице Хатча отразилось что то вроде сочувствия. Жалость, возможно. Он наклонился вперед и положил руку на колено Дэвида.
«Лили это отрава с симпатичным личиком, малыш. Это — правда. Она сделала плохую, глупую вещь, и теперь она расплачивается. Это — все. Я знаю, сколько денег у тебя есть, потому что я — парень, который дал их тебе. У тебя недостаточно, чтобы выкупить ее долги.»
«Возможно я мог ...»
«У тебя и половины нет. У тебя есть возможно четверть. Нет ничего, что ты можешь сделать для этой девчонки. Она вызвала у тебя эрекцию и это было приятно. Но не заходи дальше этого. Ты понимаешь, что я говорю тебе?»
Глубокое до тошноты унижение переполнило грудь Дэвида. Он смотрел вниз, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Он был зол на себя и на Хатча, и на своих родителей, и на весь мир. И он ненавидел себя за это. Он пылал гневом и бессилием. Хатч встал, его тень наползла на пол и стену, как разлившееся машинное масло.
«Лучше мы не будем говорить какое-то время», сказал Хатч. «Ты много сделал. Не переживай о новой партии. Мы все наверстаем, когда ты будешь в Salton. Тогда мы можем наладить настоящее производство, так? Увидишь немного денег никогда не помешают.»
«Хорошо», сказал Дэвид.
Хатч вздохнул и взял его ручной терминал. Он отпечатал что-то на клавиатуре, продолжая говорить.
«Я хочу положить кое-что на твой счет, хорошо? Назови это премией. Возьми и купи себе что-нибудь, ладно?»
«Ладно».
И затем Хатч ушел, направившись к Мартинезтауну и станции тьюба. Дэвид сидел один, там, где раньше он сидел с Лили. Умиротворение и спокойствие закончились. Его кулаки сжались, готовые поразить врага, но врага рядом не было. Он чувствовал будто у него вырвали сердце. Так прошло десять минут, а потом как и положено, он направился домой.
На следующий вечер была вечеринка. Его вечеринка. Поп-поп был там, улыбающийся, немного перекошенный после инсульта и худее, чем Дэвид когда-либо видел, но все еще громогласный и бодрый. Тетя Бобби сидела по одну сторону от него, отец Дэвида по другую, как бы подпирая его. Тихий звон серебра по тарелкам и громкие разговоры, старавшиеся перекричать тройную музыкальную группу, установленную на возвышении напротив парадных дверей, которые отделяли зал от задней части с личными комнатами. Зеленые и золотые скатерти расстелили через три стола, составленных вместе. На них стояла курица в темном соевом соусе с рисом и свежими овощами, и Дэвид съел две порции не ощущая вкуса. Его отец объявил открытый бар и новая жена Дяди Иствэна была уже на пути к тому, чтоб напиться и сцепиться с одним из старших кузенов. Мать Дэвида шла через всю комнату, трогая каждого за плечи, заглядывала в глаза и все рассказывала, как ее избирали на должность. А Дэвиду хотелось сбежать куда — нибудь.
«Вы знаете, давно в древности», сказал Поп-поп, размахивая стаканом с виски, «люди строили соборы. Огромные церкви возносились вверх во славу Бога. Гораздо раньше, чем вы могли бы подумать, люди использовали только камень, деревья и стальные ножи, понимаете. Всего лишь самые простые инструменты.»