Входит Макс Пикколомини. Ну, старина, иди! А ночью — в путь. Возьми моих коней… Он остается… Не надо долгих проводов! Пора. До радостной и недалекой встречи! Октавио (сыну) Ты все ж зайди ко мне проститься, Макс. (Уходит.)
Явление второе Валленштейн. Макс Пикколомини. Макс (подходит ближе) Валленштейн О нет, уже не твой, Когда еще ты офицер имперский. Макс Так вправду ты оставить войско хочешь? Валленштейн Я Фердинанду больше не слуга. Макс Валленштейн Нет, напротив, Еще тесней и крепче с ним свяжусь. (Садится.) Да, Макс, я не хотел тебе открыться, Пока деянья час еще не пробил. Вам, юношам, прекрасный свойствен дар — Одним чутьем угадывать, где правда; Отрадно подтвержденье находить Своей догадке в случае простом. Но где из двух неоспоримых зол Приходится избрать одно, где сердце Раздвоено, где с долгом спорит долг,— Какое благо, если выбирать Державная не даст необходимость!.. Она пришла. Ты не смотри назад. Не будет пользы в том. Смотри вперед! Не взвешивай, но действовать готовься!.. Замыслил двор мою погибель, Макс, Но я опередить его намерен: Со шведами мы заключим союз. Они храбры, и дружба их надежна… (Умолкает, ожидая ответа Пикколомини.) Я вижу, ты ошеломлен. Молчи. Я время дам тебе собраться с духом. (Встает и отходит в глубину сцены.) Макс долгое время стоит неподвижно, испытывая жестокие страдания. При первом его движении Валленштейн возвращается и останавливается перед ним. Макс Сегодня стал я зрелым, генерал! До сей поры мне самому дороги Не приходилось выбирать. Я смело, Без колебаний за тобою шел. Мне стоило взглянуть тебе в глаза, — Я знал, чего держаться. А теперь Ты требуешь, чтоб сам я сделал выбор Между веленьем сердца и тобой. Валленштейн Ты был доселе баловнем судьбы, Мог исполнять свой долг, как бы играя, И отдаваться всей своей душою Прекрасным, благородным побужденьям. Но вот дороги круто разошлись. Долг спорит с долгом. Так решай же сам, Кого тебе держаться в той войне, Что разгорится между государем И другом. Макс Как! В войне? Война страшна, Как божий бич, но волею небес Война во благо может обратиться. А честно ли имперские войска Нам против императора направить? О, боже правый, что за перемена! Не дерзость ли так говорить с тобой? Я по тебе, как по звезде Полярной, Всегда путь жизни смело направлял! Но ты мне сердце расколол сейчас. О генерал, ужели я не стану Благоговеть, как прежде, пред тобою И дисциплины долг святой забуду? Ах, не смотри так зорко на меня! Божественным казался мне твой лик, И ты не можешь потерять внезапно Власть надо мной; еще с тобой я связан, Хоть с кровью вырвал сердце из оков! Валленштейн Макс Остановись! Молю! В чертах лица, столь чистых, благородных, Еще не отразился у тебя Твой злополучный замысел, — он только Твое воображенье запятнал. Как ясно величавое чело! Так выбрось же из сердца недостойный, Клеймящий совесть умысел! То был Недобрый сон, и пусть он впредь послужит Для чистых душ благим остереженьем. Есть у людей мгновения соблазна, Но побеждать должно всегда добро. Ни шагу дальше! Это клеветою Могло бы стать на мощные натуры; Ведь мелкие душою полагают, Что в жизни нет простора благородству, Что путь бессилья робкого верней! Валленштейн Сурово свет меня осудит, знаю. Но до твоих укоров сам себя Я строго осуждал. Кто не хотел бы, Когда возможно, крайностей избегнуть? Но у меня нет выбора: осталось Иль нанести, или принять удар. Макс Ну что ж! Свой пост удерживай насильно, Наперекор приказу государя; Дойди до самой грани мятежа, — Не похвалю, но осуждать не стану, И даже в том участвовать решусь, Чего одобрить не могу. Но только Изменником,изменником не будь! Когда б ты власть превысил иль в ошибку, В избытке сил, впал мужественный дух! Но тут совсем другое… тут черно, Черно, как ад! Валленштейн (мрачно нахмурив брови, но сдерживая себя) В дни юности бросаются словами, — Хоть с ними осмотрительность нужна, Как с жалом лезвия, — и сгоряча Судить готовы обо всех предметах, Не разбирая, в чем их существо. Вмиг назовут презренным иль достойным, Дурным иль добрым… и навяжут смысл Неясных этих слов вещам и лицам. Но тесенмир, а разум беспределен! Различным мыслям жить легко в ладу, Однако трудно людям не столкнуться В пространстве ограниченном; ведь если Не вытеснишь, то вытеснят тебя; И в этой распре побеждает сила!.. Но кто отрекся в жизни от желаний, Любой земною целью пренебрег, Тот невредим в огне, как саламандра, И чист душой — в чистейшей из стихий! Я не таков, грубее по природе, Желания влекут меня к земле. Меж тем на ней господствует злой дух, А не благой. Небесные дары, Как воздух, свет — дары для всех живущих, Они людей к стяжанью не ведут. Но золото, влекущее всех в мире, Сверкающие россыпи алмазов Мы исторгать должны у лживых сил, Злокозненных, враждебных свету духов. И чтобы их к себе расположить, Приносят жертвы им и неизбежно Утрачивают чистоту души. |