Чуть коснешься ты струны послушной, — Чудо! — то, как статуя, бездушный, То бесплотный, молча я стою. Смертью, жизнью — всем ты завладела. Словно Филадельфиа [254], из тела Душу исторгаешь ты мою. Мир, как будто зачарован, К звукам сладостным прикован, Обрывая дней полет, Полноту блаженства пьет. Самый воздух, замирая, Чутко внемлет песням рая. Как меня твой дивный взор — Все пленяет звуков хор. Вот они, как в сладострастной буре, Гимном счастью вознеслись, — Так новорожденные, в лазури, Ангелы стремятся ввысь, Так из тьмы, где Хаоса [255]владенья, В грозовую ночь миротворенья Роем огненных шаров Извергались тысячи миров. Звуки льются, то журча украдкой, Словно ключ по гальке гладкой, То сильны, как бурный вал, Бьющий в твердь гранитных скал; Грозны, как гром, что в оркестр урагана Мощно врывается гулом органа, Смутны, как ветер весной В липовой чаще, Дышащий негой ночной, Томный, пьянящий. Горестны, как полный грустных пеней Ропот сожалений в той ночи, где тени Бродят, плача, где Коцит Волны слез в глухую даль стремит. Дева, молви! Не сошла ль ты с неба, Вестница возвышенная Феба? Не в Элизии ль возник Твой божественный язык? 1781
Руссо Перевод Л. Мея [256] Монумент, возникший злым укором Нашим дням и Франции позором, Гроб Руссо, склоняюсь пред тобой! Мир тебе, мудрец уже безгласный! Мира в жизни ты искал напрасно — Мир нашел ты, но в земле сырой. Язвы мира ввек не заживали: Встарь был мрак — и мудрых убивали. Нынче — свет, а меньше ль палачей? Пал Сократ от рук невежд суровых. Пал Руссо — но от рабов Христовых, За порыв создать из них людей. 1781 Счастье и Мудрость Перевод Ф. Тютчева С временщиком Фортуна в споре К убогой Мудрости летит: «Сестра, дай руку мне — и горе Твоя мне мудрость облегчит. Дарами лучшими моими Его осыпала, как мать, — И что ж? Ничем не насытимый, Меня скупой он смел назвать… София, верь мне, будем дружны! Смотри: вот горы серебра — Кинь заступ твой — теперь ненужный — С нас будет, милая сестра». «Лети! — ей Мудрость отвечала. — Не слышишь? Друг твой жизнь клянет — Спаси безумца от кинжала, А мне в Фортуне нужды нет…» 1781 Величие мира Перевод М. Михайлова [257] Над бездной возникших из мрака миров Несется челнок мой на крыльях ветров. Проплывши пучину, Свой якорь закину, Где жизни дыхание спит, Где грань мирозданья стоит. Я видел: звезда за звездою встает — Свершать вековечный, размеренный ход. Вот к цели, играя, Несутся… Блуждая, Окрест обращается взор И видит — беззвездный простор! И вихря и света быстрей мой полет. Отважнее! в область хаоса! вперед! Но тучей туманной По тверди пространной Ладье дерзновенной вослед Клубятся системы планет. И вижу — пловец мне навстречу спешит. «О странник! куда и зачем ты?» — кричит. «Проплывши пучину, Свой якорь закину, Где жизни дыхание спит, Где грань мирозданья стоит!» «Вотще! беспредельны пути пред тобой!» — «Межи не оставил и я за собой!..» Напрасны усилья! Орлиные крылья, Пытливая мысль, опускай И якорь, смиряясь, бросай! 1781 К цветам Перевод А. Фета Дети солнечного всхода, Пестрых пажитей цветы, Вас взлелеяла природа В честь любви и красоты! Ваши яркие уборы Под перстом прозрачным Флоры Так нарядно-хороши! Но, любимцы неги вешней, Плачьте! Прелесть жизни внешней Не вдохнула в вас души. Вслед за жаворонком нежно Соловьи о вас грустят; На листах у вас небрежно, Колыхаясь, сильфы спят; Ваши пышные короны Превратила дочь Дионы [258]В брачный полог мотыльков. Плачьте, плачьте, дети света! В вас тоска понятна эта — Вам неведома любовь. Но томление разлуки Выношу я, не скорбя. Друг мой Нанни! Эти руки Вьют подарок для тебя. Жизнь и душу, страсть и речи, Сердца нежные предтечи, Вам теперь передаю,— И сильнейший меж богами Здесь, под скромными листами, Скрыл божественность свою. вернуться ФиладельфиаЯкоб — известный фокусник и авантюрист, будто бы вызывавший души умерших или отсутствующих людей. вернуться Хаос (греч. миф.) — беспорядочная, неорганизованная стихия, по космогоническим представлениям древних греков заполнявшая до возникновения вселенной мировое пространство. вернуться Руссо. — Стихотворение является обращением к памятнику Руссо, поставленному в Эрменонвиле, близ Парижа. Шиллер напоминает о том, как долго травили великого писателя и философа его враги и мнимые друзья. Известно, что преследования усилились, когда сочинение Руссо «Эмиль, или О воспитании» было сожжено рукой палача. Сам писатель, приговоренный к тюремному заключению, вынужден был спасаться бегством и переносить всевозможные лишения. вернуться Величие мира. — Стихотворение выражает чувство изумления поэта беспредельностью вселенной; перед этой беспредельностью могут иногда опускаться «орлиные крылья» пытливой человеческой мысли. Интересно отметить форму диалога встречных «пловцов», столь естественную для драматурга Шиллера. Белинский считал это стихотворение образцовым по равновесию в нем мысли и чувства. вернуться Дионой (греч. миф.) — называли то мать Афродиты, то саму богиню красоты. |
