Макс Трубят! Трубят!.. Когда б на смертный бой Нас призывали шведских труб раскаты, И палаши, что здесь обнажены, Безжалостно пронзили грудь мою! Что нужно вам? Меня увлечь отсюда?.. Но я впаду в отчаянье! Прочь! Прочь, Иль вы потом раскаетесь жестоко! Весь зал наполняется вооруженными солдатами.
Все больше их… И на меня — их тяжесть! Всей массой их придавлен я к земле… Опомнитесь! Разумно ли вождем Избрать того, кто в крайнем исступленье? Нет больше дум о счастии земном, Я посвящаю вас богине мщенья! Меня избрали вы на смерть свою. За мной! И сложим головы в бою! (Идет в глубину сцены.) Взволнованная толпа кирасир окружает его и в диком порыве следует за ним. Валленштейн стоит неподвижно. Тэкла склоняется на руки матери. Занавес. ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ Дом бургомистра в Эгере. Явление первое Бутлер (войдя) Он здесь. Он волей рока приведен. Захлопнулась решетка крепостная, Мост опустился, дал ему пройти, Потом, качаясь, вновь поднялся кверху, — И для спасенья путь ему отрезан: «Здесь твой рубеж, а дальше — ни на пядь!» Вот приговор судьбы. Ты, всем на диво, Из Чехии поднялся метеором, Блестящий путь на небе прочертил, И близ ее границ — твое паденье!.. Ты славе старых изменил знамен, Но в старое, слепец, ты верил счастье! И чтоб зажечь в Империи войну И сбросить лары с очагов священных, [175]Ты поднял меч преступною рукой. Но берегись! Ты местью одержим… Смотри, чтоб месть тебя не погубила! Явление второе Бутлер и Гордон [176]. Гордон Так это вы? Как ждал я встречи с вами! Изменник — герцог! Боже! И беглец! За царственную голову его Обещана награда! Генерал, Скажите, что там в Пильзене случилось? Бутлер Вам, комендант, мое письмо вручили, Которое отправил я с гонцом? Гордон Я поступил, как приказали вы, — Открыл пред ним ворота крепостные. Я высочайший получил указ Без рассуждений вамповиноваться. Но стоило мне герцога увидеть, Как я, простите, снова впал в сомненье. Не как опальный в Эгер он вступил. Его чело, как некогда, сияло Величием властителя, и взор Повиновенья требовал. Спокойно, Как в дни невозмутимого порядка, Мой комендантский рапорт принял он. Когда виновный попадет в беду, Он шелковым становится, — сановник Пред пешкою заискивать не прочь; Но, взвешивая похвалы слова, С достоинством произносил их герцог — Так хвалят слуг, исполнивших свой долг. Бутлер Все так произошло, как я писал. Он войско продал шведам, им открыть Хотел ворота Эгера и Праги. Но от него вся армия отпала, Лишь пять полков карабинеров Терцки За ним сюда последовали. Герцог Отныне государственный изменник, — Долг верных трону — Фридланда немедля Представить в Вену, мертвым иль живым. Гордон Изменник императору… Властитель Столь даровитый! О, непостоянство Земного счастья!.. Я, бывало, думал: Не может это кончиться добром! Такое возвышенье и столь смутно О черченная власть — вот западня: Коль меры нет, желаньям нет предела! О, как нужна законов ясных грань И торная обычаев дорога! Да, противоестественную власть В своих руках сосредоточил герцог; С самим монархом стал он наравне И, возгордясь, отвык от подчиненья. Как жаль его! Но там, где Фридланд пал, Не устоял бы, думаю, никто. Бутлер До времени умерьте состраданье, — Он так опасен, так еще могуч! Стремительно сюда подходят шведы, И если мы отпора не дадим, Они соединятся с Валленштейном. Но этому не быть! Отсюда герцог Не ускользнет, — я честью поручился Здесь в Эгере его под стражу взять, И вы помочь должны мне, комендант! Гордон Зачем я дожил до такого дня! Светлейший сам меня назначил в Эгер. Не для того мне Фридланд вверил крепость, Чтобы ему она тюрьмою стала. Но воли нет своей у подчиненных, И поступать великодушно смеют Лишь те, кто и свободен и могуч. Мы только исполнители закона Жестокого; одна лишь добродетель Доступна подначальным — послушанье. Бутлер Не сетуйте, что вы так стеснены. Где много воли, много заблуждений — Надежней долга узкая тропа. Гордон
Так, значит, от него все отступились? Он осчастливил тысячи людей. Он царственно был щедр, его рука Пригоршнями давать не уставала… вернуться И сбросить лары с очагов священных… — Лары — божества домашнего очага, божества семейства у древних римлян. вернуться Гордон(здесь: комендант Эгера) был шотландец, а Бутлер — ирландец (в «Тридцатилетней войне» Шиллера и тот и другой — шотландцы; там же комендант Эгера — Бутлер, а не Гордон). В одном из источников драматурга Гордон действительно назван другом юности Валленштейна. |
