– Сам поедешь?

– А что сам… Кто ж ещё поедет?! Штейн умеет только приезжать и деньги требовать, умник хренов.

Андрей любил пообсуждать с Леной свои дела, иногда просто рассказывал ей, не рассчитывая услышать совет, во время таких разговоров ему приходили в голову нужные решения. Кроме того, Лена всегда была в курсе всех сплетен кардиоцентра, и много чего интересного рассказывала.

Они выложили мониторы в шкаф, где уже были противопролежневые матрасы, появившиеся там аналогичным образом.

– Скажешь Тишину, чтоб перенес аккуратно в «бункер». И это, продукты – в холодильник.

Лена кивнула.

Несмотря на то, что кардиоцентр давно уже построен, много оборудования, особенно завезенное незарегистрированным в РФ (умышленно или по недосмотру, неизвестно) хранилось опечатанное таможенниками в специальных помещениях, и считалось нерастаможенным. Оно периодически проверялось таможенниками, а время от времени что-то растамаживали, и передавали в отделения. Не всё оборудование вовремя ставили на баланс, иногда случалось, что журналы учета терялись, записи стирались, и никто не мог точно вспомнить, кто кому чего передавал. Так возникали свободные коридоры, по которым уходили разные аппараты – кардиомониторы Jostra, например.

Андрей с Леной вернулись на второй этаж тем же путём, закрыв за собой все двери. Оттуда, из отделения второй кардиологии, прошли мимо дежурного в холл, доступный для всех посетителей, с буфетом и гардеробом; и далее, мимо лестницы, ведущей на первый этаж с закрытыми дверями, где недавно были, мимо охраны, вышли на улицу.

– Тебе домой, на Ангарский?

– Да.

– Я тебя отвезу.

Когда, обогнув ограду, выехали на дорогу, ведущую к госуниверситету, Андрей сказал:

– Надо же, какое совпадение: на одном пятачке университет, кардиоцентр, и психушка.

Лена, молчаливая по натуре, лишь кивнула в ответ.

Несмотря на жару, Saga Furs устроила выставку-продажу меховых изделий. Имоджин оценила юмор и решила приобрести шубу при температуре 40 градусов в тени. Оценка имела чисто долларовое исчисление – торговый дом выставил продукцию с беспрецедентными скидками.

Час ушёл только на то, чтобы присмотреться. Вроде бы ничего нового с мехом не придумать, но дизайнеры предлагали надевать сразу несколько вещей из разного меха – вот такая модная многослойность. Вездесущий мех появился не только на привычных полушубках и шапках, но и на юбках, сумках, вечерних туфлях, и даже на ювелирных украшениях. А коварный консультант предлагает ознакомиться с коллекцией изделий из кожи:

– Мех и кожа вместе смотрятся гораздо острее, чем тот же мех с бриллиантами.

Ещё час ушёл на то, чтобы определиться, чего же она хочет: полушубок, манто, меховое пальто в пол, пушистое изделие или стриженое, однотонное или пестрое, эпатажное или классическое. В конце третьего часа Имоджин вышла из бутика, имея при себе полупальто из норки элегантного кроя в стиле Жаклин Кеннеди, большую меховую сумку, и трикотажный кардиган с меховым воротником.

– Почему деньги мокрые? – спросил продавец, пересчитывая купюры.

– Муж рыдал, расставаясь с ними, – бесстрастно ответила Имоджин, закручивая бутылку минеральной воды, половина содержимого которой пролилось в сумке.

Из-за этих меховых перипетий она уже опаздывала на важную встречу. Но ничего, – успокаивала она себя, – прошли те времена, когда я ждала, и я уже заработала право на то, чтобы ждали меня.

Она снимала для разделов об интерьерах и путешествиях, на её снимках были модные салоны, архитектурные памятники, фасады исторических зданий, пейзажи. Конечно же, она мечтала о том, чтобы оказаться по другую сторону камеры – стать актрисой или моделью, но увы: возраст.

В этот день ей предстояло отойти от привычного занятия и окунуться в мир моды, а заодно порешать некоторые межвидовые проблемы. Для обсуждения вопроса Габор пригласил к себе Марека Буйтора, продакт-менеджера из «Mud Fud», крупного концерна, специализирующегося на производстве продуктов питания из сои, и Золтана Малетера, PR-менеджера из химического концерна «Kem Chem». Когда она приехала к Габору в Телки (пригород Будапешта – авт.), cocktail-party возле бассейна уже подошло к концу, и все собрались в гостиной.

Убранство этого помещения соответствовало по духу особняку Габора, напоминающего средневековый замок. В просторном зале под высокими сводами на видном месте поблескивали круглые и прямоугольные щиты, копья, сабли, рапиры, шпаги. В полумгле каменных углов висели рядами мечи, кинжалы, стилеты, поясные ножи, соседствуя с ослепительными доспехами – касками, наголовниками, шлемами с забралом, железными колпаками, кольчугами, латами, шпорами. Казалось, на них еще темнеют пятна крови рыцарей, басурманов, сарацинов, победителей и побежденных, погибших в бою и казненных. Вдоль стен стояли ряды призраков, облаченных в потемневшую сталь, сталь с чернью, с чеканкой, с насечкой, рубчатые и выпуклые кирасы, брони ребристые и бочкообразные. На монументальном камине, охраняемом двумя рыцарями-копейщиками, видны были в профиль латы кондотьера верхом на конской броне с полным набором. На толстой цепи с потолка, расписанного фресками с изображением кровавых битв, спускался светильник со множеством обвитых серебром рогов, из которых подымались цветные свечи.

Длинный «трапезный» стол был накрыт на шесть персон. Имоджин устроилась между Ференцем и Амелией, женой Габора, напротив сидели Золтан с Мареком, хозяин находился во главе стола. Пока все разбирались со столовыми приборами и закусками, Ференц вполголоса поинтересовался о причине опоздания. Имоджин уклончиво ответила, что причина находится на заднем сиденье машины. Тогда он с дрожью в голосе спросил: «Сколько?»

– Ну и что, что у нас зимы теплые, может, мы когда-нибудь соберемся в Гренландию, – отстраненно проговорила она.

Ференц обхватил руками голову. Имоджин налила ему виски и заботливо пододвинула бокал:

– На вот, выпей.

Заговорили о деле. Представители концернов вкратце озвучили то, что уже было известно. Склады «Mud Fud» были затоварены соевым концентратом, а «Kem Chem» столкнулся с резким падением спроса на нейлон и полиамид. Это грозило европейским отделениям компаний серьёзными убытками. Проблема возникла не сегодня и даже не вчера, над нею работали, но предлагаемые маркетинговые мероприятия оказались неэффективны. Это как косметический ремонт для здания, нуждающегося в реконструкции. Нужно повлиять на потребителя, изменить его мировоззрение.

– Это как с маргарином: когда потребителю объяснили, что это не дешёвый заменитель масла, а самостоятельный и очень качественный продукт, тогда он пошёл нарасхват, – резюмировал Ференц.

В этой встрече, помимо того, что он составлял компанию жене, он рассчитывал плотнее познакомиться с фирмачами, чтобы впоследствии выйти на их руководителей, и зацепить, таким образом, крупных клиентов для своей фирмы.

Марек подтвердил, что цели стоят именно такие, и в этой связи выход на Габора не случаен: у него обширные связи и влияние среди других европейских подразделений «Voqq», сам он серьёзный и вменяемый человек, и гораздо эффективнее один раз договориться с ним, нежели гоняться за всеми этими гламурными подонками, отлавливая их на светских тусовках по всей Европе. Габор вкратце озвучил то, что собирается сделать в ближайшее время:

– Мы подготовим соответствующие статьи о правильном питании, у меня уже есть некоторые намётки, а Имоджин найдет старикана с благообразной вывеской, сфотографирует, и представим как профессора института питания.

– Но это же липа, не проще ли пойти в Институт питания, и там договориться? – возразил Марек.

– Они там зажрались, у вас никакого бюджета не хватит, чтобы удовлетворить их аппетит. Беспокоишься насчет липы – открой любой журнал, и покажи, что там не липа.

Настало время основного блюда. Обходя гостей, Амелия накладывала им в тарелки порции ягненка, тушеного с эстрагоном, поднос с эти блюдом стоял у неё на каталке.