— Один, — Амзораков отрывисто кивнул. — В светлом костюме… с коком.
— Эмиль Морис… Шофер и приятель. Интересно, что он тут забыл?
— Скорее всего, к адвокату.
— Захар… давай-ка…
— Понял!
— В контору только не заходи!
Понятливо кивнув, Захар со всех ног бросился к «бизнесцентру». Там и исчез, хлопнув дверями…
Петров терпеливо ждал, делая вил, что прогуливается. Пару раз у него попросили денег. Какой-то нищий старик в старой соломенной шляпе. Пришлось дать пару пфеннигов, чтоб отстал.
Ага! Из дверей «бизнесцентра» вышел молодой человек в модном светлом костюме… Точно — Эмиль Морис! Насвистывая что-то веселое, он уселся в машину, завел мотор и покатил в сторону Максимилианштрассе — прочь из Хайдхаузена.
Немного погодя в дверях показался Захар. Спустившись по низеньким ступенькам крыльца, парень улыбнулся и быстро зашагал к пивной.
— Ну? — нетерпеливо вопросил доктор.
— Вышел из «Стассенбурга». Я подсмотрел!
— Молодец, Захар!
Итак, Гитлер через Эмиля Мориса имел какие-то дела со «Стассенбург и Ко». Какие? Уж точно, не транспортные…
Что ж, теперь дело стало за бухгалтером Максом! Как он там говорил? Тайный аудит…
— Шкаф, — усаживаясь на сиденье, вдруг промолвил Захар.
— Что — шкаф? — заводя мотор, Иван Павлович хлопнул глазами.
— Шкаф там, у них, в кабинете… Несгораемый, фирмы «Мильх и К», — деловито пояснил Амзораков. — У нас такой был в депо, в бухгалтерии. Ну, еще в Омске. Плохой шкаф. С виду — надежный: тяжелый и стенки толстые. А замок хиленький. Хорошему слесарю — на пару минут.
* * *
Герр Людвиг-Максимилиан Штенбег, в просторечии — Макс, по просьбе доктора наведался в «Стассенбург и Ко» уже тем днем, сразу после обеда. А вечером уже явился с докладом в пивную на Мариенплац. Погода позволяла — уселись за дальним столиком на террасе, под липами.
— Ну? — глотнув бархатного темного пива, Иван Павлович улыбнулся. — Как там наш тайный аудит?
— Не знаю, — вдруг кашлянул Амзораков. — Не знаю, как перевести — «тайный аудит»… Нет, как «тайный» — знаю…
— Ich hab’s verstanden, ich hab' s verstanden! (Да я понял, понял!) — бухгалтер вдруг засмеялся.
— О! — обрадовался Захар. — Говорит, что понял.
— Хорошо, — покивал Иван Павлович. — Переводи дальше. Только попрошу не очень громко.
Доктор слушал. Официант принес густую похлёбку айнторп — на мясном бульоне с картофелем, капустой, кусочками мяса, колбасками и бобовыми. Это сытное блюдо, которое может заменить и первое, и второе. Рингельман как-то обмолвился, что бухгалтер ее очень любит. А еще любит запечённую свиную рульку — швайнхаксе. Для нее мясо маринуют несколько дней в пиве с чесноком и тмином, а затем долго томят в духовке, чтобы оно стало мягким и легко отделялось от кости. Подают с тушёной капустой и картофельными клёцками… Как при всем при этом Макс оставался худым, как карандаш — загадка! Может, не так и часто выпадало покушать подобные изыски?
— Так, так, что вы говорите? Вот так дела-а!
«Стассенбург и Ко» тайно финансировали НСДАП и лично Гитлера! Именно так утверждал Штенберг. Не напрямую, через поставную фирму по ремонту велосипедов, принадлежавшую родственникам Эмиля Мориса.
— Они что же, показали вам эти документы? — поставив кружку, изумился доктор. — Как там? Зачем?
— Никакие документы они не показывали, — сдув пену, Макс хитро прищурился. — Но и особо не прятали. Они просто лежали на столе вместе со всеми… А у меня глаз наметан!
— Одна-ако! — покачал головой Петров. — Ничего не боятся! Обнаглели совсем.
— Не боятся — точно, — бухгалтер улыбнулся и качнул головой. — Я вам больше скажу! Может, они даже и хотели бы, чтоб я эти документы увидел! Ну, не я, как просто я… А как представитель «Баварского фармацевтического товарищества». Чтоб герр Рингельман знал! И задумался бы… Я так полагаю!
А ведь он прав, — настороженно подумал доктор. Кругом прав! Нацисты — ребята нахальные, привыкли действовать нахрапом. «Стассенбург» многие знают… Все-таки — перевозки. Многие связаны. И вот этот вот «Стассенбург» финансируют какую-то маргинальную партию! Почему? Себе в убыток? Вряд ли. Значит, знают что-то такое, чего пока их конкуренты не знают! Так, может, стоит поторопиться и тоже профинансировать? Пусть даже не партию, а хотя б их газету… Как бишь она? «Фелькишер Беобахтер», кажется… Там нынче за рекламу дерут — ого-го!
Так вот и должны были рассуждать представители баварского бизнеса… Судя по всему, так и рассуждали…
— Теперь — о золоте, — бухгалтер понизил голос. — Тут уже я выяснял окольным путем. Еще до войны фирма «Стассенбург и Ко» занималась добычей золота в Восточном Камеруне. Но, тогда Камерун был нашей колонией! А нынче принадлежит французам. Однако…
Глотнув пива, Макс покусал губу и продолжил:
— Однако, ходят слухи, что «Стассенбург» занимается контрабандной продажей золота! Мало того, они уже продали килограммов сто!
— Сколько, сколько?
Они! Иван Павлович дернулся — он прекрасно знал, откуда у «Стассенбурга» золото! То самое, из золотого запаса Колчака! Столь необходимое молодой советской республике… Золото Советской России!
Которое сейчас уходило промеж пальцев, растворялось, помогая Гитлеру поучить власть! Сто килограмм уже… И еще оставалась сотня! Ну, сволочи…
— Мало того, — между тем, продолжал Штенберг. — Они заключили фьючерсные сделки! Как будто золото им потоком идет. Ну, раньше так и было… Но, раньше был Камерун! А теперь Камеруна нет.
* * *
На этот раз Петров с Амзораковым приехали в Хайдхаузен на извозчике. В третьем часу утра. Или — ночи, как кому удобнее называть.
В «Бродяге» нынче было шумно, походе — дрались. Гудя сиреной, проехал по Розенхаймерштрассе кургузый полицейский фургон. Как раз у «Бродяги» и остановился.
— Перейдем-ка на другую строну, — негромко распорядился доктор. — Еще заметут.
Соратники быстро пересекли улицу, и, дожидаясь, когда проедут полицейские, затаились за старой липой.
— Не хотят ли что-нибудь господа? — вдруг спросил возникший непонятно откуда парень в надвинутой на глаза кепке.
Неприятно ухмыльнувшись, он красноречиво пошевелил пальцами…
Понятно — торговал дурью…
— Не сейчас, — коротко бросил Захар.
— Понял, — парень тот час же растворился в ночи.
Кругом было темно. Тусклые желтые фонари почти ничего не освещали, а, скорее, еще больше сгущали тьму.
Откуда-то вдруг послышался крик! Его сменила какая-то залихватская песня… Кто-то прошмыгнул, скрылся за углом. Вот прокатил припозднившийся таксомотор. Какая-то мадемуазель вполне определенного вида, выскочив на проезжую часть, махнула рукой.
Такси не остановилось. Наоборот, прибавив скорость, быстро исчезло за углом.
— Na gut, na gut! Und zur Hölle mit dir! (Ну и ладно! И черт с тобой!) — выругалась женщина. — Es tut nicht weh, dass es notwendig ist. Und ich gehe zum «Landstreicher»! Ja! Da gehe ich hin! Ta-ta… ta-ta-ta…
(Не больно то и надо. А пойду-ка я в '«Landstreicher»! Да! Туда и пойду! Та-та… та-та-та…)
— Oh! Meine Herren! Das sind sehr kleine! Möchten Sie die Dame nicht mit einer Zigarre behandeln? Und ich werde euch auch etwas zubereiten!
(О! Господа! Премиленькие какие! А не хотите ли угостить даму папироской? И я вас тоже кое-чем угощу!)
— Weiland! (Некогда!) — проходя мимо, угрюмо буркнул Захар.
— О-хо-хо! — ночная фея явно обиделась. — Was für eine! Pfui auf euch. Ugh! Nun, heute ist es so unglücklich! Oh, du. pharaonen noch! Du hättest deine Krallen zerrissen, Anchen!
(Ишь какие! Тьфу на вас. Тьфу! Да что ж нынче невезуха такая! Ох ты ж. фараоны еще! Рвала б ты когти, Анхен!)
Обиженная дама полусвета зацокала каблучками. Ушла. Только белое платье мелькнуло. Белое платье и красный берет.
Оказавшись у знакомого крыльца, Амзораков вытащил из кармана инструменты. Иван Павлович, в куртке и кепке, добросовестно стоял на шухере… Что-то звякнуло. Захар обернулся: