Литмир - Электронная Библиотека

Свернул с Максимилианштрассе у помпезного здания Максимилианеума, Иван Павлович остановил «Зебру» у тротуара, напротив скобяной лавки, и ткнул локтем Амзоракова.

— Guten Tag, sehr geehrte Frau! (Добрый день, уважаемая госпожа!) — закричал тот проходившей мимо старушке с большой плетеной корзинкой. — Können Sie mir sagen, wie Sie in der Rosenheimerstraße fahren sollen?

(Не подскажете, как проехать на Розенхаймерштрассе?)

— Розенхаймер? — обернувшись, старушка указала рукой. — Da ist sie! Siehst du ein großes schreckliches Haus?

(Так вон же она! Большой страшный дом видите?)

— Ага! Хм… Не такой уж он и страшный.

— Ну да! Попробовали бы на какой-нибудь Мариенплац что-то подобное встроить! — скривилась бабушка. — Пфуй! Так вот, это — общественный бассейн. От него Розенхаймерштрассе и начинается. Вам что там надо-то?

— Пивная '«Landstreicher»!

— Что-о? «Бродяга»? Не советую вам туда заходить, нет… А с виду — приличные господа, пфуй!

— Спасибо, госпожа!

Свернув за угол, доктор покатил по усаженной тополями улице, обгоняя гужевые фургоны и редкие авто. Амзораков всматривался в вывески…

— Тьфу ты! — резко затормозив, вдруг выругался Иван Палыч.

Прямо с тротуара, едва не под колеса «Зебры», вывалились двое в стельку пьяных товарищей, по виду — бродяг.

— Вот! — привстав на сиденье, Захар вдруг указал рукой. — Вот она, пивная!

На углу, у пересечения с каким-то грязным проулком, над распахнутыми дверями висела чуть покосившаяся, синяя, с белыми буквами, вывеска — '«Landstreicher» — «Бродяга». Изнутри пахло кислой капустой и пивом.

Сразу за пивной виднелось длинное трехэтажное здание, покрытое желтоватой, местами облупившейся, штукатуркой. Как видно, именно о нем и говорил Шенкер.

— Та-ак… — доктор потер переносицу. — Вход с торца. Ну, поехали, глянем. Кстати, Захар — шарфик свой больше не носи. Слишком уж приметный.

— А что такое? — встрепенулся парень. — Фасон кому-то не нравится?

— Не в фасоне дело… Оказывается, видели тебя у дома Дрекслера. Ну, когда ты записку…

— А! — тут же припомнил Захар. — Противная такая старушенция… Мне она сразу не понравилась — на ведьму похожа.

— На ведьму, не на ведьму… А, коли в полицию вызовут, скажешь: записку просил отнести блондин лет тридцати. Тебе незнакомый… среднего роста, с усами…

Иван Павлович усмехнулся: под такие приметы подходило пол-Мюнхена. В том числе и Розенберг, и тот же Эмиль Морис… А пущай потом герр Мюллер разбирается! Ежели будет на то охота.

С торца висело сразу несколько разномастных табличек: «Ломбард», «Бакалейная контора Г. Остермана. Экспорт — Импорт», «Д-р П. С. Лессинг — адвокат по уголовным делам». Ну и — черным по желтому —

STASSENBURG CO.

Hoch- und Tiefbau, Mü nchen

— Ну, вот! — выключив двигатель, доктор потер руки. — Нашли, наконец… Что ж, пошли, познакомимся. Да, Захар — если кого вдруг узнаешь — молчи и не показывай виду!

— Само собой, — несколько обиженно отозвался Амзораков.

— Однако — бизнесцентр! — поднимаясь по узкой деревянной лестнице, доктор хмыкнул и покачал головою. — Еще только парикмахерской не хватает. И какого-нибудь туристического агентства. Ну, там, Турция — Египет…

Иван Павлович хорохорился специально: настраивал себя, чтобы не показать и виду, если вдруг… Вот, чувствовал, что обязательно кого-то узнает! Но, ведь могли узнать и его…

Могли! Так он и не собирался скрываться, а, наоборот, планировал своим появлением выбить вражин из колеи — авось, запаникуют, засуетятся. Наделают ошибок. Почем нет?

Однако, этот вариант был так себе — вилами по воде. Доктор, конечно, не сбрасывал и его со счетов, но…

С чего бы его должны узнать-то? Там, в Сибири, липовый коминтерновец Отто Лемке и здоровущий чех с «Манлихером» видели Петрова лишь мельком, да и то — издалека, и — в числе прочих… грязных, осунувшихся, в фуражках и потертых шинелях… Амзоракова вообще могли и не видеть, тот все больше в мотриссе сидел.

Что же касается самого доктора, так нынче он смотрелся большим пижоном: светлый летний костюм с обязательной тросточкой, модная фетровая шляпа с изломом, лаковые штиблеты. По одежке встречают! Поди, узнай…

Да и Захар выглядел иначе — синяя студенческая тужурка с серебристыми пуговицами, фуражка с красно-бело-черной эмблемой «Мюнхенской высшей технической школы», тщательно отглаженные брюки. Белое кашне Амзораков снял…

— Guten Tag, meine Herren! Добрый день, господа! — толкнув скромную дверь, Петров нацепил на лицо самую доброжелательную улыбку. — Транспортная контора «Стассенбруг и Ко»? Нас прислал герр Шенкер, с котлована…

— Ja, ja, das sind wir! Kommen Sie rein, meine Herren, bitte… Möchten Sie einen Kaffee?

(Да-да, это мы и есть! Заходите, господа, прошу… Изволите кофе?)

Из-за стола поднялся среднего роста блондин лет тридцати пяти — сорока, с круглым лицом и густыми пшеничными усами. Одернув темный пиджак, улыбнулся, протянул руку:

— Фробинг. Отто Фробинг. Коммерческий директор.

Он? Не он?

А черт его… Вроде бы, похож, но… Под такие приметы — пол-Мюнхена. Но, не узнал, нет. Или просто не подал виду?

— Иван Петров, концессия с «Баварским фармацевтическим». Технический директор… Мой переводчик…

— Очень приятно, герр Петрофф! Как господин Рингельман? — Фробинг вдруг перешел на русский, даже пояснил. — Был когда-то в России. Приятно.

— Вы хорошо говорите. А герр Рингельман нынче занят бухгалтерскими делами…

— Понимаю! А вы, значит, насчет перевозок… Хотите дополнительно?

— Именно так, — кивнув, Иван Павлович уселся на предложенный господином коммерческим директором стул. — И хотелось бы узнать, сколько у вас грузовиков, грузоподъемность… Имеются ли экскаватор и трактора?

— Экскаватор и так уже у вас, на котловане! — из соседней комнаты вдруг выглянул здоровенный детина.

Тот самый чех, что напугал когда-то Митьку? Но, тот был с бородой, а у этого лишь вислые усы. Так бороду и сбрить недолго.

— Позвольте представить — герр Мравичек, — улыбнулся Фробинг. — Мой компаньон. А это…

— Я слышал, — подойдя, чех протянул руку. — Павел.

— Ну, что же, господа! Секретарь сейчас сварит кофе… А мы пока займемся делами! Итак, грузовики… Прошу, герр Мравичек!

— Грузовики. Четыре «Заурера», трехтонки, еще имеется два «Опеля» — те де тоны берут. Экскаватор, да… Есть два бульдозера! Направить к вам на котлован?

— Да, хотелось бы… И для сметы я пришлю нашего бухгалтера, герра Штенберга. Вы его, верно, знаете…

— Людвига? — усмехнулся Фробинг. — Знаем. Хваткий молодой человек.

Доктор прикрыл глаза… Почему — Людвиг? Он же Макс! Хотя — Людвиг-Максимилиан — и так и сяк звать можно.

Усевшись в машину, Иван Павлович перевел дух и искоса посмотрел на своего спутника:

— Ну, как? Узнал кого-нибудь?

— Того, здорового, — вдруг улыбнулся Захар. — Просто мысленно бороду пририсовал. Такую, кудлатую.

Петров хохотнул, запуская двигатель:

— «Манлихер» не пририсовывал?

— Чего? Ах, да… Шутник вы, Иван Палыч! — засмеялся и Амзораков. — А вот насчет Фробинга — не уверен. Хотя, может, и он…

— Посмотрим…

— Ой, Иван Палыч! — завидев пролетевший мимо автомобиль, парень подскочил на сиденье. — Видели, «Ауди»? Ну, только что, с помятым крылом! Видать, так и не сделали…

— Так… стоп!

Доктор резко ударил по тормозам. Заржала позади извозчичья лошадь… Резко развернув машину — пришлось заехать на тротуар — Иван Павлович резво покатил назад, к конторе «Стассенбурга»…

На этот раз «Зебру» оставили на углу, неподалеку от входа в «Бродягу» — слишком уж машина была приметная, ярко-голубая.

Немного пройдя, сотоварищи выглянули из-за угла. Белый спортивный кабриолет с помятым крылом стоял напротив крыльца. Водителя за рулем не было.

— Он один был, не рассмотрел? — обернулся доктор.

34
{"b":"982674","o":1}