— Реквизитом? — он тихо рассмеялся, но смех не коснулся его глаз. — Неужели ты так мне не рада, Нора? Я просто хотел сделать тебе приятно. Увидел эти цветы и подумал о том, как редко я позволяю себе быть просто мужчиной, который любит свою женщину, а не только её врачом.

Он подошёл ближе, протянув руку к её щеке, но Нора, почти незаметно, сделала полушаг назад, будто проверяя границу. Адриан опустил руку, но его взгляд стал темнее, сосредоточеннее. Он понял. Он чувствовал, как она ускользает из-под его психологического колпака.

— Прости, — выдохнула Нора, чувствуя, как внутри начинается знакомая борьба: детектив, видящий манипуляцию, и женщина, чьё тело помнило его прикосновения. — Просто... это неожиданно.

— Я хочу загладить вину за тот вечер в «Мираже», — тихо сказал он. — И за то, что был слишком холоден. Позволь мне пригласить тебя на ужин в хороший ресторан.

— Сегодня не получится, Адриан. Я встречаюсь с Лин. Она улетает на юг через пару дней, будет собирать вещи, у нас сегодня прощальный вечер перед её отъездом, — Нора покачала головой.

Она ждала, что он все-таки уйдёт, но Адриан лишь на секунду задумался, а затем его лицо осветилось самой обезоруживающей улыбкой, от которой у неё раньше подкашивались ноги.

— С Лин? Это отлично. Знаешь, я ведь толком с ней не знаком. Мы пересекались лишь мельком, а для меня важно знать людей, которые дороги тебе. Я поеду с тобой. Закажем столик побольше, я проставлюсь. Считай, что это мое официальное представление твоей лучшей подруге.

Нора посмотрела на него, пытаясь найти подвох. С точки зрения логики, его предложение было безупречным, ведь любой нормальный мужчина, желающий серьезных отношений, поступил бы именно так. Если она откажет, будет выглядеть как сумасшедшая, которая прячет своего парня от друзей. Стоп. Парень? — мысленно одернула она саму себя, чувствуя, как внутри поднимается волна холодного скепсиса. — С каких это пор он стал её «парнем»? То, что он один раз подарил ей розы, еще ничего не значит. Эти цветы были не искренним порывом, а просчитанным ходом, с помощью которого он пытался легализовать своё присутствие в её жизни. Если согласится... что ж, в общественном месте, под присмотром Лин, он не сможет применить свои медицинские манипуляции. А ей, как детективу, было чертовски интересно понаблюдать за доктором Вейлом в «дикой природе», вне стен его безупречной клиники.

— Окей, — медленно произнесла Нора. — Ничего страшного не будет, если вы познакомитесь ближе, но предупреждаю: Лин пьет мохито, цинично шутит и не верит мужчинам в дорогих пальто.

— Я рискну. Во сколько мне за тобой заехать?

— После семи, — коротко ответила Нора.

Он шагнул ближе, легко касаясь губами её виска.

Как только дверь за ним закрылась, Нора достала телефон и открыла чат с Лин.

Нора: « У меня новости. Адриан едет со мной сегодня. Он сам напросился, сказал, что хочет наконец нормально познакомиться с моей лучшей подругой. Прости, я не смогла отказать, не выглядев как параноичка » .

Ответ прилетел через минуту, вместе с гневным смайликом: «Нора, ты же знаешь, он мне дико не нравится, но ради тебя я готова потерпеть этот цирк и даже не выливать ему в лицо свой напиток».

Нора усмехнулась, убирая телефон.

Она прошла в спальню и открыла шкаф. Достала тёмно-синее шёлковое платье на тонких бретелях. Ткань была прохладной, струящейся, она подчёркивала фигуру и выглядела уязвимо, женственно — именно такой Адриан любил видеть её в постели. Но поверх платья Нора накинула строгий, идеально скроенный тёмный пиджак с жёсткими плечами. Шёлк был для него. Пиджак был для неё.

***

В 19:15 телефон тихо звякнул: «Жду внизу».

Нора спустилась по лестнице, чувствуя, как прохладный вечерний воздух касается обнаженных ключиц там, где заканчивался воротник пиджака.

У обочины, прямо перед её потрёпанным авто, стоял зверь.

Это был Порше Панамера Турбо С в цвете, который иначе как «матовый обсидиан» назвать было нельзя. Машина поглощала свет уличных фонарей, казавшись дырой в пространстве, вырезанной в форме хищного, приземистого силуэта. Агрессивные, скошенные линии капота, тонкие, как лезвия бритвы, светодиодные фары, светящиеся холодным, неестественно белым светом, и огромные чёрные колёсные диски. Тонировка стёкол была такой плотной, что Нора даже не видела, сидит ли Адриан внутри, хотя чувствовала, что он наблюдает за каждым её шагом.

Она подошла к пассажирской двери. Тяжёлая ручка поддалась с мягким щелчком.

Внутри царила роскошь. Чёрная кожа премиум-класса, вставки из карбона, идеальная строчка на сиденьях. Воздух в салоне был кондиционирован до идеальной температуры и пах новой машиной, смешанной с его фирменным цитрусовым парфюмом. Здесь не было места пыли, хаосу или случайностям.

Адриан сидел за рулём, его сильные руки в дорогой повседневной рубашке лежали на обтянутом алькантарой руле. Он повернул голову, и его взгляд, скользя по её ногам и задержавшись на тёмно-синем шёлке, потемнел.

— Ты выглядишь потрясающе, Нора, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала собственническая нотка, которая заставляла её сердце биться чаще вопреки воле разума.

Дверь захлопнулась за ней с глухим, герметичным звуком, отсекая шум города. Она пристегнула ремень, чувствуя, как машина бесшумно, но с пугающей мощью срывается с места, увозя её в неоновое сердце Син-Сити.

Касание консоли наполнило салон «Порше» гипнотическими виолончельными нотами. Нора демонстративно отвернулась к стеклу, следя, как мокрый асфальт и неоновые вывески Син-Сити сливаются в сплошные ленты света. Ей приходилось бороться с собой: он сидел слишком близко, а его абсолютное спокойствие диссонировало с памятью о том, как совсем недавно он стирал её границы, используя их близость как инструмент подчинения.

Тонкий тёмно-синий шёлк платья, предательски скользкий, задрался, обнажив бедро чуть выше колена. Кожа мгновенно отозвалась на прохладу кондиционера, но длилось это недолго. Тяжёлая, горячая ладонь Адриана легла ей на колено. Нора непроизвольно вздрогнула, её мышцы инстинктивно напряглись, а сердце пропустило удар. Он даже не повернул головы, его взгляд был прикован к дороге, но его рука была абсолютным, не требующим возражений утверждением права собственности.

— Я просмотрел те архивы, о которых говорил, — его голос, низкий и ровный, идеально ложился на виолончельный бас, вибрируя где-то в груди. — Признаться, найти что-то конкретное, привязанное к нашему городу или недавним событиям, не удалось. Но сам символ использовали тысячи лет назад в обрядах очищения от зла, — продолжил Адриан, его пальцы лениво поглаживали её колено. — Люди верили, что, вырезая эту метку на теле, они помечают человека. Снимали с него скверну, но взамен... делали его видимым для высших сил. Считалось, что Бог — или то, что они принимали за Бога — находит помеченного именно по этому глазу, чтобы забрать его или наказать.

В голове Норы мгновенно выстроилась логическая цепочка. Метка. Видимость. Наказание. Судья Вейн не был очищен. Он был помечен как цель.

— Это очень интересно, — ровным тоном произнесла она, стараясь, чтобы голос не выдал её напряжения. — Как думаешь, это может быть связано с каким-то действующим культом в городе? С тем же Орденом, о котором ходят слухи?

Пальцы Адриана сжались на её ноге с недвусмысленной силой. Он усилил давление на колено, и его ладонь с пугающей уверенностью скользнула выше по бедру. Большой палец застыл у кромки шёлка, чертя по коже медленные круги. Предательский жар разлился по телу Норы вопреки всем усилиям разума.

— Культы, секты... Ты всегда ищешь самые сложные и тёмные пути, Нора. Но давай оставим мертвецов за порогом. Скажи мне, как ты себя чувствуешь?

Нора нахмурилась, чувствуя, как внутри натягивается холодная струна подозрения. Ей категорически не понравилось, как легко и буднично он свернул тему. Ещё минуту назад он сам увлечённо рассказывал про древние обряды, но стоило ей упомянуть действующий культ или Орден, как он мгновенно выстроил стену и перевёл фокус на её здоровье. Странно, что человек, который сам вызвался копать архивы и делиться информацией, вдруг решил, что мертвецов нужно «оставить за порогом», как только речь зашла о местных элитах.