— Оставьте тут, — посоветовал подошедший сзади хозяин. — Через час очухается и сам уйдет. Не впервой!

Так они и сделали. Пожелав хозяину доброй ночи, они покинули харчевню, оставив Быка мерно храпеть под столом.

— Холодно, — поежился Питер, кутаясь в рубаху.

— Мне не привыкать к холодам! — не без самодовольства заявил на это чародей. — Где будем ночевать?

— Не знаю, может, Ино пустит в фургон?

— Надеешься согреться в ее постели? — чародей саркастически осмотрел мальчика с ног до головы. — Скорее уж эта честь выпадет мне! Ну а вам, юный господин, пора привыкать к ночной свежести!

Питер хотел ответить на колкость друга, но они как раз подошли к фургону, и он предпочел смолчать. Ставни на окнах были закрыты, и свет не пробивался сквозь щели, из чего можно было сделать вывод, что травница уже легла спать. Питер хотел было уйти, но Азель нагло забарабанил в дверь.

— Кого там Пустошь принесла на ночь глядя? — спустя минуту раздался из-за двери недовольный голос девушки.

— Твоих новых прислужников! — ответил Азель. — У нас нет денег на гостиницу, не пустишь ли переночевать?

После той «помощи», которую Азель оказал пиратам, денег у него было предостаточно, но Питер уже перестал удивляться наглости своего друга.

Дверь отворилась, и Ино предстала перед друзьями в одной ночной рубашке, которая лишь слегка прикрывала ее наготу. Смерив обоих сонным взглядом, она отступила в сторону, освобождая проход.

— Заходи, — кивнула она Питеру, и тот быстро прошмыгнул, стараясь не смотреть на выпирающие прелести девушки.

Чародей подался было следом, но Ино перегородила ему дорогу.

— У меня только одна свободная койка, так что придется тебе сегодня переночевать на улице!

Питер едва сдержал смех, наблюдая, как вытянулось от удивления лицо Азеля.

— Неужели ты и вправду оставишь меня за порогом? — возмутился он. — Ведь тут так холодно!

— Наслаждайся ночной свежестью! — успел бросить Питер чародею перед тем, как Ино захлопнула перед его носом дверь.

Утро медленно переходило в день. Фургон Ино плелся в самом хвосте каравана, поскрипывая плохо смазанными колесами. Сонные лошади лениво перебирали копытами, то и дело отставали от идущей впереди повозки.

— Поверить не могу, что она так со мной обошлась! — в который раз возмутился чародей и хлестнул лошадей плетью, заставляя их идти быстрее.

— Начальство нужно задабривать! — поучительно сказал Питер.

Ничего не ответив на замечание мальчика, Азель вновь хлестнул лошадей плеткой, словно несчастные животные были в чем-то виноваты.

Вот уже час как караван покинул пределы города и взял путь на север. Едва рассвело, Ино растолкала Питера и велела ему готовиться к отправлению. Вместе с пиратами он запряг в фургоны лошадей, которых Бык парами выводил из прилегавшей к харчевне конюшни.

Помогал в этом занятии и Азель, который весьма комфортно переночевал в зале, отсыпав трактирщику немного мелочи из украденных им накануне денег. Несмотря на это, чародей был хмур и всячески избегал Ино, а когда они с Питером оказались на козлах, принялся без устали бранить травницу.

— Еще ни одна женщина не заставляла меня ночевать на улице! — выдал чародей после нескольких минут молчания. — И главное, кого она мне предпочла? Ребенка!

— Я не ребенок! — возмутился Питер.

Мальчик понял, что чародей был уязвлен до глубины души и всячески пытался поднять свой моральный статус. Именно поэтому он так старательно унижал Питера, хотя тот и не был виноват в случившемся.

Намеки чародея относительно проведенной им с Ино ночи были абсолютно нелепы. Фургон был достаточно велик и в нем без труда уместились два гамака. Места вполне хватило бы и на третий, если бы Азель оказался немного предусмотрительнее и додумался преподнести травнице подарок.

— Между нами ничего не было, — сказал Питер в надежде успокоить своего пылкого друга.

— Конечно, не было! Она хоть и странная, но вряд ли опустилась бы до такого, как ты!

Несмотря на очередную издевку, в словах Азеля уже не было столько желчи, отчего его реплика походила скорей на шутку. На лице чародея впервые за утро появилась улыбка.

Дальше они ехали в молчании. Поудобнее устроившись на жесткой скамье, Питер грелся в лучах утреннего солнца и любовался природой. После серых и унылых пейзажей, которых он вдоволь навидался в окрестностях «Гентвиля», здешняя природа казалась ему невероятно красивой!

По обе стороны от дороги простирались обширные луга, густая зелень которых переливалась различными оттенками зеленого. Голубое небо заполняли причудливой формы облака, величественно плывущие строем, словно армада небесных кораблей. Этот вид был настолько умиротворяющим, что мальчик стал невольно погружаться в сон.

Внезапно фургон сильно тряхнуло и резко повело в сторону. Задремавший мальчик едва не вылетел на дорогу, но вовремя схватился за перила и удержался на скамье. Он стал озираться по сторонам, пытаясь понять, что же произошло.

Пейзаж вокруг был все так же безмятежен, однако что-то незримо изменилось, и лошади это явно почуяли. Они упирались, упрямо не желая идти вперед, беспокойно фыркали, мотая головами из стороны в сторону и пытались сойти с дороги.

Плеть в руке чародея мелькала, как молния, нанося животным беспощадные удары: он кричал на них и натягивал свободной рукой вожжи, силясь заставить животных идти по дороге, но, несмотря на все его усилия, лошади продолжали упираться.

Питер заметил, что у впереди идущих повозок были точно такие же проблемы, а скачущие позади каравана всадники отстали и спешились.

— Что происходит? — с тревогой спросил Питер.

— Пустошь! — сквозь зубы процедил чародей. — Мы только что пересекли ее границу.

Наконец, лошади перестали своевольничать и пошли вперед, продолжая, тем не менее, беспокойно фыркать. Чародей утер выступивший на лбу пот и откинулся на спинке сидения.

— Что это вообще такое, Пустошь? — спросил Питер, который с трудом сдерживал любопытство, пока чародей боролся с непослушными лошадьми. — И откуда в ней всякие чудовища?

— Ты должно быть шутишь, мальчик? — устало выдавил чародей, с удивлением покосившись на Питера. — Разве же я не рассказывал тебе о Пустоши во время наших уроков?

Питер отрицательно покачал головой.

— Ну, так уж и быть, расскажу теперь, — милостиво решил Азель. — Пустошь — это самый центр королевства и самая жаркая его часть. Собственно, Пустошь здесь была всегда, вот только в прежние времена ее называли так из-за засухи, не позволяющей выращивать урожай. Люди жили лишь в прибережных городах и возле оазисов, а остальные земли оставались практически безлюдны.

Чародей взял паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжил:

— Все изменилось по пришествии хвори. Люди бежали из городов, кто как мог, и тысячи из них нашли свою смерть в Пустоши, умирая от болезни или голода. Магическая гильдия пыталась хоть как-то повлиять на ситуацию. Они лечили больных, жгли тела и вещи умерших, строили временные лагеря для переселенцев. Все целители королевства собрались близ «Черного города» но…

— Но? — с придыханием спросил Питер.

— Ничего у них не получилось! Магия не могла излечить от хвори, а сами маги заражались один за другим. Потом еще Некромо со своей армией мертвецов явился… — Азель тяжело вздохнул. — Все погибли! А кто не погиб — разбежались во все стороны, будто тараканы. А затем…

— А затем? — аж подался вперед Питер.

— А затем пришли твари. Самые разные хищники наводнили Пустошь, притянутые обилием легкой добычи. Пришли, да так и остались там. Когда кончились трупы, они стали охотиться на выживших, а затем и друг на друга. Уж не знаю, то ли эта вечная борьба за жизнь, то ли болезнь сыграла с ними шутку, а может, высокая концентрация магической энергии или все сразу — да только с каждым годом чудища становятся все крупнее и свирепее. В Пустоши уже давно нет поселений, и лишь торговые караваны изредка осмеливаются ее пересекать.