Азель остановился недалеко от палатки с посудой и повернулся к Питеру.

— Тут мы разделимся, — сказал он и требовательно протянул руку. — Давай мою долю.

Разделив деньги поровну, Питер ссыпал свою часть во внутренний карман накидки, а вторую, вместе с мешочком, передал чародею. Не говоря ни слова, тот развернулся и быстро направился к торговым рядам.

— Постой! — крикнул Питер, внезапно почувствовав тревогу. — Ты ведь вернешься?

Чародей не обернулся.

— Встретимся здесь! — громко крикнул Питер, легко перекричав не только толпу, но и стоявшего рядом торговца посудой.

— Какой голос! — восхитился тот, удивленно разглядывая тщедушную фигуру мальчика. — Хочешь работать на меня?

— Нет, спасибо, — с секундной задержкой ответил Питер, не сразу сообразив, что торговец обращается к нему. — У меня уже есть работа.

— Ах, как жаль, ах, как жаль! — театрально повздыхал тот и тут же предложил: — Желаешь купить хорошую посуду?

Питер уже собирался отмахнуться, но подумал, что неплохо было бы купить что-нибудь для Ино. Как-никак, она теперь их начальник, а начальство подарки любит! Это Питер усвоил еще на Рате, где без соответствующего подношения пройти дальше приемной было практически невозможно.

Быстро пробежавшись глазами по рядам, Питер признал, что посуда в лавке отменная! Кружки, тарелки, кувшины… Внимание мальчика привлек небольшой горшочек с крышкой. Его изящные формы буквально притягивали взгляд, а великолепная роспись просто пленила.

— Сколько? — спросил он, не отрывая взгляд от горшочка.

— Всего пять рах, — безошибочно определил выбор мальчика торговец. Сняв товар с полки, он продемонстрировал его со всех сторон, не забывая попутно расхваливать: — Хороший выбор! Столичная работа! Единственный экземпляр!

Пять рах! Это была треть всех имевшихся у Питера денег, и вот так запросто отдавать их в загребущие лапы торговца он не собирался. Нет уж, дудки! Он еще поторгуется, ведь торг — это второе, чему Питер научился на родном острове.

— Отдай за три! — потребовал Питер, вмиг стерев с лица выражение заинтересованности.

— Куда за три! — ахнул торговец. — Да ты посмотри, какой товар! Пять — это справедливая цена! На всем рынке такого не найдешь!

— А мне точно такой и не надо! — небрежно сказал Питер, отворачиваясь от торговца. — Пройду дальше, небось, и за два найду!

— Постой, постой, зачем уходить? — зачастил торговец, понимая, что цену все же придется сбить. — За четыре рах и пять лун отдам!

Питер сказал: «Ха!», шагнул от прилавка, и цена мигом упала еще на пять лун; следующий шаг — и торговец оценил горшочек уже в три с половиной.

— По рукам, — сказал Питер, одним прыжком возвращаясь к прилавку. Конечно, он мог бы торговаться и дальше, но в таком деле важно соблюдать меру. Наглость — вещь опасная: сбил цену до приемлемой, и довольно!

Думая об этом, Питер быстро отсчитывал деньги, а когда последняя монета оказалась на прилавке, получил из рук торговца заветный горшочек.

— А ты знаешь толк в товарах, — пересчитав деньги улыбнулся торговец. — Могу предложить со скидкой замечательный поднос…

— Спасибо, не нужно, — вежливо, но решительно отказался Питер, прекрасно зная навязчивость рыночных торговцев. Стоит лишь на секунду выказать заинтересованность, и деньги быстро превратятся в кучу ненужного хлама!

Поняв, что Питер больше ничего не собирается покупать, торговец резко потерял к нему интерес, переключившись на других покупателей, осматривающих его товары. Питер же нырнул в людской поток, который быстро понес его вглубь рынка.

Перемещаясь между рядами, мальчик приглядывался к товарам, спрашивал о цене, пробовал торговаться, но ничего пока не покупал. Лишь обойдя весь рынок вдоль и поперек, он выбрал лавку с приемлемыми ценами, где и закупился всем необходимым.

Примерно половину денег Питер потратил на теплые штаны с подкладкой из овчины. Вторую половину он отдал за рубашку и сапоги. За пригоршню оставшейся мелочи он выторговал у того же торговца несколько метров плотной ткани.

Облачившись в обновки прямо у лотка, Питер не торопясь двинулся в обратный путь, наслаждаясь блаженным теплом, обволакивающим все его тело. Горшочек он завернул в ткань и сунул себе подмышку, чтобы случайно не разбить.

Минуя лавку с посудой, Питер заметил на прилавке точно такой же горшочек, как тот, что был завернут в ткань и, который со слов торговца, был в единственном экземпляре. Не зря все же торговался!

Покинув рынок, Питер остановился в том месте, где они с Азелем расстались, и стал оглядываться по сторонам.

Чародея нигде не было.

Прождав около часа, Питер вынужден был уйти, так и не дождавшись своего друга. Удрученный и встревоженный, он по памяти отправился к харчевне. Он был уверен, что Азель, получив свободу и деньги, бросил его одного на произвол судьбы.

Несмотря на то, что до вечера еще было довольно далеко, из харчевни доносились гул, пьяная ругань и смех. Потоптавшись у входа, Питер решил вначале заскочить к Ино. Оказаться одному среди кучи пьяных мужчин ему совершенно не хотелось.

К радости мальчика, травница оказалась в своем фургоне. Она сидела за столом у окна, деловито перемалывая в небольшой каменной ступке сушеные корешки, кучкой лежавшие перед ней.

— Вернулся все же? — обернулась на шум открываемой двери Ино. — А я уже думала, что ты догадался сбежать…

— Сбежать? — мальчик остановился у двери, обескураженный таким странным приветствием.

— Ну да, — ответила девушка, возвращая к своей работе. — Ведь у тебя было достаточно денег чтобы купить одежду и еду в дорогу. Ты был свободен и мог податься на все четыре стороны.

Питер только рот разинул от удивления.

— Но я...

— Не додумался, да? — перебила его Ино. — Я сразу поняла, что ты дурачок!

Вообще-то Питер собирался сказать, что он не из тех, кто нарушает обещание, но после слов Ино совсем растерялся. Он ведь действительно мог спокойно уйти куда угодно, и никто не стал бы его искать. Азель это сразу понял, а вот он — нет.

Мысли о чародее заставили Питера погрустнеть. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как сказать Ино о том, что чародей ушел и при этом вертел в руках горшок, который все еще был обернут тканью.

Ино, тем временем, пересыпала приготовленный порошок в глиняную кружку, добавила туда щепотку каких-то трав и доверху залила водой. Хорошенько все это перемешав, она протянула кружку Питеру.

— Ну-ка, попробуй!

Мальчик нерешительно принял кружку. Завернутый в ткань горшок он при этом положил на стол перед девушкой. Сделав небольшой глоток, Питер с наслаждением выдохнул: по вкусу напиток напоминал чай с молоком.

— Что у тебя тут? — с любопытством спросила она, без разрешения разворачивая ткань.

Увидев внутри горшок, глаза травницы алчно загорелись.

— Это тебе… — сказал мальчик, отпивая еще один глоток. Вкус напитка был немного приторным, но это нисколько его не портило.

— Правда, мне? Как мило! — девушка подхватила горшок и стала вертеть его, осматривая со всех сторон. — А какой узор… Отлично подойдет для ядовитых кореньев эба!

Подношение явно достигло своей цели, и Питер решил, что рассказать о чародее будет лучше именно сейчас. Он залпом допил оставшийся чай и поставил пустую кружку на стол.

— Послушай, насчет Азеля…

— Знаю, знаю, — сказала девушка, складывая в горшок оставшиеся на столе корешки. — Твой раб уже час как напивается в харчевне с остальными. Потом наверняка придется тащить его на своем горбу!

— Азель в харчевне? — обрадовался Питер. — То есть, он не сбежал?

— Ну да. Такой же дурак, как и ты, — пожала плечами Ино, затем погладила наполненный горшок и добавила: — Хотя, наверное, ты все же дурак поменьше. Он-то без подарка явился!

Азель не бросил его! Радости мальчика не было предела. Однако секунду спустя его прошиб холодный пот.