— Что это, Мастер?

— Это агл, — ответил дух.

Питер ахнул от неожиданности и крепко сжал цилиндрик в кулаке. Агл! Целый мешок аглов! Все это время у него на руках было такое богатство, а он об этом даже не подозревал!

Аккуратно пересыпав аглы из мешочка на ладонь, Питер быстро их пересчитал. Вместе с тем, что он достал ранее, у него было ровно пятнадцать штук.

— Что же мне с ними делать, Мастер? — в отчаянии спросил он у духа, но тот не ответил. То ли нож был слишком далеко, то ли дух решил, что разбираться с этой проблемой Питер должен сам.

Спрятать их было некуда, отдать пиратам — тоже не вариант. Там, под деревом, еще можно было поторговаться, но сейчас они с Азелем — пленники, и эти деньги у них просто отберут силой.

Питер понимал, что времени у него в обрез, и решать, что делать с деньгами, следует как можно скорее. Пираты проявили беспечность, не обыскав вещи пленников раньше, но их можно было понять.

Похитив чародея, они совершили серьезный поступок, навлекающий на них ярость всего ордена. Именно поэтому пираты ехали в такой спешке, но уже утром они тщательно обыщут своих пленников.

Время шло, а идей все не было. Точнее идей было прилично, вот только реализуемых среди них не было. Несколько раз Питер порывался разбудить чародея, чтобы спросить у него совета, но побоялся, что тот лишь обругает его за то, что он не рассказал о деньгах сразу.

«Глотай их», — промелькнуло в голове у Питера.

Эта мысль была столь молниеносной, что мальчик даже не понял, пришла ли она от Мастера, или же ее продиктовало его собственное подсознание.

Как бы там ни было, это было лучшим из всего, что удалось придумать мальчику. Раз уж освободить чародея и выбраться из фургона не выйдет, то он хотя бы сохранит деньги. А там… а там он что-нибудь придумает!

Несмотря на сравнительную миниатюрность аглов, глотать их без воды оказалось непросто. Питер подолгу собирался с духом, копил слюну, а затем клал цилиндрик на край языка, после чего торопливо проглатывал. Ощущения, которые он при этом испытывал, были настолько неприятны, что мальчик быстро пожалел о том, что взялся за это дело.

Тем не менее, отступать было поздно, и Питер через силу заставил себя проглотить все до последнего агла. После этого он, бледный и уставший, кое-как обмотал руки и ноги веревкой, дабы у пиратов не возникло к нему вопросов, и улегся рядом с чародеем.

«Во всяком случае, теперь я сыт!» — подумал Питер, и эта мысль вызвала у него улыбку.

Как бы там ни было, а сегодня у него, пожалуй, был самый дорогой ужин во всем королевстве!

Утро для Питера началось не очень удачно. Разбудили его сильным ударом сапога в спину, после чего бесцеремонно проволокли через весь фургон и, в завершение, выкинули наружу, словно мешок с мусором.

Мальчик упал лицом вниз, больно приложившись лбом о камень. Спустя секунду рядом с ним приземлился чародей, извергающий поток ругательств, половину из которых Питер не только не понял, но и наверняка не смог бы повторить. Вслед за пленниками из фургона выкинули их вещи.

А затем начался тотальный обыск. Быстро перерыв сумки, пираты переключились на пленников. С них срезали путы и заставили раздеться до нижнего белья. Заартачившийся было чародей получил от Быка сильный удар по спине, после чего безропотно разделся, хотя по игравшим на скулах желвакам было видно, что сдерживать бушующую ярость ему было крайне непросто. Полуголых их поставили на колени, вновь связав по рукам и ногам.

Все вещи пленников проходили через Седовласа, который решал, что из них является ценностью, а что нет. Ценные вещи, а таких оказалось совсем немного, пираты складывали к ногам своего главаря, остальные же просто выбрасывали на обочину.

Эта сцена вызвала у Питера неприятные воспоминания о тех днях, когда Гром и Кири использовали его в качестве гика.

Седовлас был крайне разборчив, он решил оставить деньги, холодное оружие и гранитный котелок Азеля, в котором чародей готовил себе пищу. Все остальное, включая пиротехнические принадлежности чародея, он не задумываясь отправил на обочину.

Когда дело дошло до вещей Питера, мальчик испугался, что Седовлас прочтет свиток и узнает страшную тайну ножа, но главарь пиратов не выказал к бумаге ни малейшей заинтересованности, и та благополучно отправилась на обочину. Вслед за свитком последовали и остальные вещи мальчика, кроме пропуска в «Гентвиль», который Седовлас, брезгливо смерив взглядом, решил все же оставить.

— Это все, — отрапортовал Бык, отшвырнув сумку Питера на обочину.

— Все говоришь, а это что? — сделав несколько шагов вперед, Седовлас протянул руку к Питеру и резким движением сорвал с его шеи гри-гри.

— Отдай! — возмутился Питер, вскочив на ноги, но Седовлас ударом ноги вернул мальчика на землю. Развязав шнурок, главарь пиратов высыпал его содержимое себе на ладонь. Порыв ветра сдул сушеные травы, и на солнце заиграло золото амулета.

— Интересная побрякушка, — сказал Седовлас, повертев амулет перед глазами. — Оставлю-ка я ее себе!

Затем он смерил взглядом скудную добычу у своих ног и печально проговорил:

— Немного же у вас добра, чародеи!

— Не беспокойся, — хмуро сказал Азель. — Когда мои братья найдут тебя, ты сможешь рассчитывать на более солидную награду! Уверен, веревки на суку тебе будет более чем достаточно!

Седовлас резко изменился в лице. Схватив беспомощного чародея за волосы, он сильно вывернул ему голову.

— Свою награду я получу в «Великом», где продам вас обоих за хорошую цену, — с недоброй улыбкой проговорил он, после чего отпустил чародея и поднялся на ноги.

— Закинь этих свиней в фургон, — велел Седовлас стоявшему рядом Быку, а затем внезапно спохватился: — Где медальон чародея?

— Вместе с остальным хламом, — пожал могучими плечами пират, указывая на кучу вещей у обочины.

— Немедленно принеси его сюда, безмозглый пес! — крикнул Седовлас, и в его голосе промелькнули нотки страха.

— Но он ведь ничего не стоит, — удивился приказу своего главаря Бык. — Это всего лишь золото!

— О, Великие! Ты хоть представляешь, что с нами станет, если его здесь найдут? Живо делай, как я велел!

Вновь пожав плечами, Бык принес своему главарю требуемый предмет, после чего по очереди закинул связанных пленников в фургон. Другой пират кинул на пол бурдюк с водой и два небольших куска хлеба. Дверь закрылась, и Питер отчетливо услышал звук задвигаемого засова.

На сей раз руки пленников были связаны спереди, а путы на ногах позволяли им передвигаться небольшими шажками. Подняв с пола еду, чародей передал один кусок хлеба Питеру, а от второго откусил небольшой кусок.

— Скудная пища, — сказал он, старательно пережевывая сухой хлеб. — Но это все же лучше, чем ничего!

Быстро управившись со своей порцией, Азель запил еду водой и удивленно посмотрел на Питера, который даже не притронулся к еде.

— Ешь, это не столь ужасно, как выглядит, — приободрил он мальчика, передавая ему бурдюк.

Но Питер отрицательно покачал головой и протянул свой хлеб Азелю.

— Ты знаешь, что-то я совсем не голоден, съешь лучше ты.

Питер не врал. После вчерашнего ужина у него неприятно ныл живот, а мысли о еде вызывали рвотный позыв. Но не только в этом заключался смысл его отказа от пищи, которому он намеревался следовать вплоть до приезда в город. Он просто-напросто боялся, что съеденные накануне аглы выйдут наружу слишком рано.

Азель не стал спорить с мальчиком и быстро умял его порцию, мысленно благодаря судьбу за столь глупого попутчика. Спустя несколько минут фургон качнулся и стал медленно набирать скорость.

Так началось их путешествие к «Великому» — крупному пиратскому городу, который, по словам чародея, находился недалеко от границы с Пустошью. Это было единственное место в королевстве, где совершенно законно можно было купить раба или сбыть награбленное. Город был вне юрисдикции короля, но платил немалые налоги, за что, собственно, и получил свой особый статус.