Когда охранники расставили пленников как положено, торговец взмахнул плеткой, и та издала резкий щелчок, служивший сигналом об открытии торгов.

— Доброго дня, уважаемые горожане и почтенные гости, — торжественно обратился он к толпе. — Сегодня в нашем расположении восемнадцать прекрасных рабов, каждый из которых способен приумножить ваше богатство и усладить ваш взор!

Театральным жестом торговец указал на стоящую рядом с Питером девушку, и охранник грубыми толчками в спину заставил ее подойти к краю площадки.

— Прекрасный, нетронутый персик! — проворковал торговец. — Несчастное дитя, лишившееся крова! Она станет не только верной служанкой, но и согреет вам постель холодной ночью! Подумайте, каких сильных сыновей она сможет вам родить. Взгляните на эти полные груди, на эти крепкие бедра. Пожалуй, начнем торги всего с одного шкаля!

— Даю один шкаль! — прокричал высокий, упитанный мужчина в грубой рубахе, выдающей в нем фермера или же плантатора.

— Прибавлю два раха! — из толпы пробился низенький старичок в золоченом сюртуке. Его морщинистое лицо не выражало эмоций, но в глазах полыхал огонь желания. От взгляда, которым старик пожирал девушку, Питер содрогнулся от омерзения.

— Добавлю четыре! — вступил в торг пожилой торговец, сразу же удвоив цену.

В течение нескольких минут между этими тремя шел ожесточенный торг. Цена постепенно росла, увеличиваясь то на один рах, то сразу на пять. В результате победителем оказался пожилой торговец, назвавший самую высокую цену — пять шкалей. Поднявшись на платформу, он передал торговцу оплату, а взамен получил купчую.

Когда все формальности были соблюдены, девушку освободили от веревок и подвели к жаровне. Двое охранников схватили ее и стали держать, а третий, вынув из жаровни раскаленное клеймо, прижал его девушке ко лбу.

Раздалось шипение, заглушаемое диким криком боли, в воздухе запахло паленой плотью. Кто-то из пленников охнул, громко зарыдал ребенок, и женщина стала баюкать его на руках, стараясь успокоить.

Внезапно Питер почувствовал приступ рвоты и, не в силах сдержать этот порыв, наклонился вперед, обеими руками прикрывая рот.

Съеденные на завтрак фрукты хлынули ему в ладони, просачиваясь сквозь пальцы и заливая мальчику грудь. Питер судорожно сжал кулаки и внезапно почувствовал среди мякоти твердый металл агла.

— Выпрямься и вытрись! — рявкнул охранник. Он схватил Питера за волосы и рывком заставил его выпрямить спину.

— Говорил ведь, что не следовало их кормить! — проговорил другой охранник, с отвращением глядя на испачканный рвотой помост. — Теперь придется это мыть…

Мысленно проклиная свою неудачу, Питер крепко сжал монету в кулаке. Нет, ну угораздило же его вытошнить именно сейчас, в такой неподходящий момент! Почему не вчера, когда он старался изо всех сил? Тогда у него был шанс на побег, а сейчас, если у него обнаружат эту монету, о свободе можно будет забыть навсегда.

Охранники, убедившись, что клеймо невольника выжжено хорошо, передали рыдающую девушку в руки ее нового господина, и тот повел ее сквозь толпу, держа за веревку, словно за поводок. Двое неудавшихся покупателей провожали его взглядом с нескрываемой досадой на лице.

Процедура клеймения не только вызвала у Питера отвращение, но и привела его в настоящий ужас. Он уже давно знал, что невольников здесь клеймят, выжигая им на лбу символ рабства, но ему и в голову не приходило, насколько болезненна и жестока эта процедура. Охранники обошлись с несчастной девушкой даже хуже, чем фермеры обращаются со своей скотиной.

Тем временем, довольный удачным началом дня торговец бережно уложил полученные деньги в сундучок, после чего вновь обратился к толпе:

— Уважаемые дамы и господа! Что может быть лучше юного прислужника, на ваших глазах расцветающего в прекрасного атлета?

Торговец указал на Питера, и тот, увернувшись от толчка охранника, быстро сделал два шага вперед.

— Ловкий и проворный! — умело сыграл на движении Питера торговец. — Он будет разносить ваши послания с быстротой ветра! За такого прыткого юношу не жалко и агла, но мы начнем торги, скажем, с одного шкаля!

Наступила тишина. Все присутствующие разом посмотрели на Питера, словно оценивая, стоит ли он того, чтобы начинать торг.

— Костлявый он слишком, — брезгливо проговорил старик в золотом сюртуке.

— Ну, может, шкаль — это слишком много, — пошел на уступку торговец. — Быть может, кто-то даст за него пять рах?

И снова тишина, прерываемая лишь всхлипыванием ребенка.

— Три раха! — вновь снизил цену торговец. — Неужели, никто? Два!

— Хоть и в ущерб себе, но я дам тебе за него один су! — предложил старик в золотом сюртуке, и его предложение вызвало у толпы приступ громкого смеха. — Хотя, видят Великие, что он загнется на моей плантации, не успев его отработать!

Несмотря на то, что Питер не хотел быть проданным, такое оскорбление задело его самолюбие. Да, он худ, костляв, никогда не отличался физической мощью и уж точно не годится для адского труда на плантациях. Но один су?! Да за такие деньги нельзя купить даже гнилого яблока!

— Даю за себя один агл! — громко произнес Питер, и его слова разнеслись над площадью. На мгновение повисла тишина, которую резко оборвал взрыв дружного хохота.

— Настоящий шут! — улыбался торговец, в надежде сыграть на настроении толпы. — Так кто же даст мне за него достойную цену?

— Один агл! — вновь повторил Питер и на сей раз поднял монету над головой так, чтобы все смогли ее разглядеть.

Смех оборвался, уступая место абсолютной тишине. Питер видел, как лица людей медленно вытягиваются от удивления, и не смог удержаться от самодовольной ухмылки.

— Где ты взял эту монету, мальчик? — растерянно спросил торговец.

— Она всегда была при мне, я держал ее за щекой, — нагло соврал Питер.

Торговец сделал шаг вперед, протягивая руку ладонью вверх.

— Ну-ка отдай ее мне! — потребовал он.

Но Питер не торопился расставаться с монетой. Он попятился от торговца, не забывая при этом об охранниках.

— Ни шагу больше! — потребовал он, подходя к краю платформы. — Иначе я брошу ее в толпу!

И Питер демонстративно поиграл монетой, вызывая среди зрителей суматоху. Люди стали отталкивать друг друга, стараясь оказаться как можно ближе к неожиданно богатому рабу.

— Если ты это сделаешь, я велю запороть тебя до смерти! — прорычал торговец, потрясая пухлыми кулаками.

— Денег вам это не принесет, — пожал плечами Питер. — А вот если согласитесь на сделку, то гарантированно получите оплату!

Торговец задумался. Несмотря на вспыльчивый характер, он был очень умен и видел в предложении мальчика немалую выгоду. Продать его дороже одного су он все равно не сумеет, а так получит целый агл!

— Что ж, будь по-твоему, наглец! — решил он наконец, после чего крикнул своим помощникам: — Эй, ротозеи, ну-ка развяжите его, да побыстрее!

Питера быстро освободили от веревок, после чего к нему подошел торговец, держа в руках уже заверенный свиток.

— Вот твоя купчая, — сказал он, протягивая мальчику свиток. — Ты готов передать оплату?

Пробежав глазами по тексту, Питер убедился, что все в порядке, после чего передал торговцу монету. Повертев монету в руках, торговец опустил ее в сундук и, внезапно подобрев, с улыбкой кивнул на жаровню.

— Не желаешь? — весело спросил он.

— Пожалуй, откажусь! — покачал головой мальчик, с ужасом наблюдая, как трескаются угли.

— Что ж, тогда ступай! — усмехнулся торговец. — Теперь ты — свой собственный раб!

Питер решил не дожидаться смены настроения торговца. Он поспешно спустился с помоста и стал протискиваться сквозь толпу, стараясь как можно быстрее покинуть площадь. Люди смотрели ему вслед: кто с любопытством, кто с сожалением об упущенной возможности получить агл.

— И куда же ты теперь подашься, раб? — насмешливо окликнул его кто-то.