— Остров посреди океана? Как он называется и в каком королевстве находится? — проявил любопытство Азель.

— Остров Рата, — ответил Питер, и родное слово медом растеклось по языку. — А королевство, эээ… королевство Бразилия.

— Рата, Бразилия. Никогда о них не слышал… — задумчиво проговорил чародей. — Должно быть, это совсем крошечная страна.

— Да, страна небольшая, — подтвердил Питер, едва сдерживая улыбку.

В течение следующего часа чародей рассказывал ему о географии Селиона. У Азеля не оказалось с собой карты, но он старательно начертил на земле контуры континента, который по форме напоминал Африку, и обозначил на нем границы королевства. Последним штрихом стали несколько мест, которые Азель нанес на свою карту при помощи веток и камней.

Указав пальцем на небольшой камешек, он произнес:

— Это «Гентвиль» — колыбель цивилизации в этой части света, — палец Азеля прочертил кривую линию и остановился за пределами карты, попутно он указывал на другие места. — Между «Гентвилем» и Святой горой лежат «Великое», Пустошь, «Черный город» и новая столица — «Корн». Чтобы добраться до Храма Света, придется преодолеть большую часть королевства. Не самую лучшую его часть. И да, как ты, должно быть, заметил, Святая гора находится на острове за пределами королевства. Так что тебе придется еще и на корабле плыть.

Питер вздернул подбородок и ударил себя кулаком в грудь.

— Я готов! — решительно сказал он.

— Уверен? — Азель с серьезным видом оглядел его с ног до головы. — Как по мне, так ты и сотой части этого пути не осилишь.

— Это почему? — возмутился мальчик, кутаясь в подсохшую за ночь шкуру.

— Потому что у тебя нет еды и нет денег, чтобы ее купить, а твоя одежда едва покрывает твое тощее тело. Если войдешь в Пустошь в таком виде, умрешь на следующий же день!

Разумеется, Азель был прав. Трижды прав! Еду и воду во время путешествия Питер рассчитывал покупать за счет имевшихся у него денег. Но все их он отдал чародею за обучение. Мальчик прикусил губу, чтобы не выругаться, так сильно его расстроила собственная непредусмотрительность.

— Денег я еще заработаю, — вяло сказал Питер, понимая, что это очень даже вряд ли. Для человека, не владеющего ни знанием, ни ремеслом, ни товаром, заработать денег будет сложно, если не сказать невозможно. Единственное, на что он мог полагаться — это Мастер.

— Воля твоя, — пожал плечами чародей. — Я дам тебе то, за что ты заплатил, но предупреждаю, что это безнадежное дело, ибо четыре дня — слишком малый срок!

Несмотря на свои слова, чародей взялся за обязанности наставника с большим усердием, проявляя при этом редкий дар — терпеливость. С раннего утра и до позднего вечера он вливал в Питера потоки знаний, а мальчик, как сухая губка, впитывал их без остатка.

При этом они не сидели на месте, продолжая удаляться от «Гентвиля» в неизвестном Питеру направлении. Во время этих маршей чародей рассказывал ему об истории королевства, о древних войнах с ее героями, о магии, о временах ее расцвета и упадка. Когда же они останавливались на отдых, Азель переключался на чтение и письмо.

Очень скоро чародей понял, что ему достался на редкость одаренный ученик. Спустя всего два дня Питер мог без труда читать сложные предложения, а на третий уже начал писать сам, пусть и немного коряво.

Четыре дня пролетели слишком быстро, но оба — и учитель, и ученик — были довольны достигнутым результатом. Питер узнал все, что хотел и даже больше! Когда учить мальчика стало нечему, чародей рассказал ему о деньгах. И пусть Питер еще не до конца понял стоимость каждой монеты, но в их иерархии уже разбирался.

Самой мелкой монетой королевства считался су — цена ему такая, что за одну монету нельзя было купить вообще ничего. Мелкий золотой квадратик весом примерно в один грамм. Следом за су шел лун — круглая золотая монета. В одном луне было десть су. Затем следовал рах, который стоил десяти лун или сотню су. Монета выглядела как небольшой серебряный треугольник. За ним шел шкаль — серебряный прямоугольник ценой в десять рах. Ну а самая дорогая монета — агл! Один агл стоил десяти шкалей. Отливали ее из темной стали, но у Азеля, к сожалению, не оказалось этой монеты.

На четвертый день Питер, перенасыщенный знаниями, хотел лишь одного — отдыха. Недостаток сна сказывался на нем все сильнее. Весь день он клевал носом, пропуская вопросы чародея, который решил напоследок проверить, насколько хорошо тот усвоил полученные знания.

Видя это, Азель решил закончить урок пораньше.

— Ложись спать, дитя, — разрешил он Питеру, едва солнце коснулось горизонта.

Дважды предлагать чародею не пришлось, и уже через минуту Питер лежал спиной к костру, с головой накрывшись овечьей шкурой. Он медленно погружался в сон, размышляя о том, как будет добираться до Святой горы.

Мысли чародея тоже касались будущего, но, в отличие от Питера, он думал лишь о заработанных деньгах и о том, как славно пропьет их в ближайшем городе.

Засыпая, оба путника и не подозревали, что завтрашний день принесет с собой события, которые разрушат все их планы.

Солнце торжественно поднималось над степью, разгоняя ночной мрак и объявляя о начале нового дня. Утренняя роса оседала на траве, скапливаясь в изумрудные шарики, которые скатывались вниз, освежая сухую землю. Восьминогий паук плел свою паутину между веток куста, над которым вился рой мух.

Все вокруг радовалось чудесному утру, и лишь Питер спал, с головой укрывшись овечьей шкурой. Первые лучи солнца, пробудившие от спячки природу, не потревожили его сна.

Сон у мальчика был красочным и ярким, но при этом тревожным. Трижды за ночь он просыпался от кошмаров, в которых вновь и вновь убивал Жалера, всаживая нож в сердце старого жреца. Просыпаясь в холодном поту, Питер каждый раз убеждал себя, что это лишь грезы и все было не так, но сон возвращался вновь.

Вот и сейчас навязчивый сон играл в его голове, как заевшая пластинка. Темный подвал, жар от печи и запах трав были как наяву. Питер занес нож над лежащим в бассейне стариком и ударил его в грудь. Глаза Жалера округлились, рот открылся, но вместо предсмертного стона из него раздался зловещий хохот Мастера.

На этом сон прервался, и Питер сел, скинув с головы шкуру. Поднимающееся над горизонтом солнце ослепило мальчика, но в следующую секунду массивная фигура чародея заслонила его.

— Проснулся? — спросил Азель и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Вот и хорошо, я как раз собирался уходить.

От этих слов остатки сна моментально слетели с Питера. Откинув шкуру, он рывком поднялся на ноги.

— Ты уходишь? Но куда?

— Туда! — рука чародея указала на вздымающееся солнце. — Прямо на восток.

— И… что там? — не отставал мальчик.

— Небольшой городок, но с очень большой таверной, — многозначительно ответил чародей, подхватывая свои вещи.

Питер лихорадочно размышлял, вспоминая нарисованную чародеем карту континента. Восток? Восток был не самым лучшим направлением для достижения Святой горы, но если там есть город, да еще и достаточно крупный, то восток ему подходил.

— Подожди меня, я сейчас соберусь! — сказал Питер и принялся собирать с земли свои скудные пожитки.

— Соберешься? — чародей удивленно взглянул на мальчика.

— Ага, я иду с тобой!

Чародей нахмурился.

— Четыре дня уже прошло, — напомнил он условия договора.

Питер пожал плечами.

— Мне тоже нужно в город, раздобыть деньжат на дорогу, — пояснил он, давая Азелю понять, что никаких дополнительных услуг от него не потребуется. — Дойдем туда вместе, ну а дальше каждый сам по себе.

— Что ж, куда идти дело твое, — моментально успокоился Азель. — Но если мой темп окажется слишком скор для тебя, я не стану останавливаться и ждать!

Закинув сумку за спину, Питер присел, чтобы поднять шкуру, а когда поднялся, то чуть не столкнулся лбом с человеком, внезапно появившимся между ним и чародеем. Впалые щеки, крючковатый нос и жидкая бородка на узком подбородке. Питер моментально его узнал.