Однако этот порыв быстро пошел на убыль. Питер прекрасно понимал, что смерть чародея не решит его проблем, а лишь прибавит их. Поэтому вместо ножа он достал свой кошель.

— Я заплачу! — крикнул он в спину удаляющемуся чародею.

Тот остановился и повернулся к Питеру. На каменном лице промелькнуло выражение заинтересованности.

— Повтори, что ты сказал?

— Я сказал, что заплачу!

Чародей сделал несколько шагов по направлению к Питеру.

— Ты мне заплатишь? И за что же?

— Мне нужно попасть в Храм Света, что на Святой горе, и я хочу, чтобы ты отвел меня туда!

— Храм Света? Святая гора? Да ты в своем уме? Это же путешествие через все королевство! Забудь.

Азель махнул на Питера рукой и повернулся к нему спиной с явным намерением уйти, но мальчик не собирался так просто сдаваться. Оббежав чародея, он перегородил ему путь, вынуждая того остановиться.

— Я отдам все, что у меня есть! Вот! — мальчик сунул в руки Азеля кошель.

Чародей заглянул внутрь и усмехнулся.

— Ты и вправду надеешься купить месяцы моего времени вот этим? — он побренчал кошельком, после чего вернул его мальчику.

— Хотя бы несколько дней! — не отставал Питер. — Просто покажите мне дорогу, ответьте на несколько вопросов и все. Считайте это платой за обучение.

— За обучение? — брови чародея взметнулись вверх. — За какое еще обучение?

— Я хочу, чтобы вы научили меня всему, что знаете сами!

Азель засмеялся.

— Ах, вот оно что! Хочешь изучить мою магию? Мечтаешь стать чародеем? Ты действительно думаешь, что это так просто?

Питер замотал головой.

— Я не хочу быть чародеем, я хочу научиться чтению, письму и географии.

Азель задумался. В его голове столкнулись противоречивые мысли. С одной стороны, ему нравилась решительность этого ребенка, но с другой — тратить на него свое время ему не хотелось.

— Два дня, — сказал Азель, решив, что деньги есть деньги.

— Неделя, — тут же возразил Питер, для которого торговаться уже давно стало делом привычки.

— Три дня!

— Четыре!

— По рукам!

Они обменялись рукопожатиями, скрепляя тем самым договор. Передавая Азелю кошель, Питер довольно улыбался, и по этой улыбке Азель понял, что, если бы он настоял, мальчик согласился бы и на два дня.

«А он учится, — подумал чародей, убирая деньги в свой мешок. — Возможно, из него еще выйдет толк!»

До самого вечера они брели прочь от «Гентвиля», стараясь уйти от возможного преследования, но погоню за ними так и не выслали. Несмотря на это, чародей всячески избегал дорог, предпочитая идти по пересеченной местности.

Они шли долго и, должно быть, прошли уже много километров. Окружающий их пейзаж постепенно начал меняться. Все реже им встречались скалистые образования, а в степи стали появляться деревья. Далеко впереди, на самом горизонте замаячил лес.

Промокший до нитки Питер весь день шмыгал носом, а к вечеру начал чихать и кашлять. Чародей же, хоть промок не меньше мальчика, никакого дискомфорта по этому поводу не выказывал.

Когда солнечный диск коснулся горизонта, чародей наконец решил, что они достаточно удалились от города. Уставший Питер рухнул прямо на землю и блаженно расслабился, наслаждаясь долгожданным отдыхом.

Однако блаженство Питера длилось совсем недолго. Не прошло и минуты, как Азель поднял его на ноги и велел набрать хвороста для костра. Сам чародей принялся готовить место ко сну.

Как ни старался Питер найти сухих веток, ему этого так и не удалось. Место оказалось слишком болотистым. В результате, он набрал охапку сырых сучьев и собрал с земли немного подгнившей листвы. Он был уверен, что чародей разозлится на него, но тот лишь засмеялся.

— Не волнуйся, я владею магией, что способна разжечь даже самую сырую древесину!

Сложив в кучу принесенные Питером дрова, Азель обильно посыпал их черным порошком. Питер наблюдал за ним во все глаза, ожидая наконец-то увидеть настоящую магию ордена чародеев!

— Смотри и удивляйся! — загадочным голосом проговорил Азель, выбивая искры из огнива.

Искры засыпали ветки, не в состоянии их разжечь. Но стоило всего одной искре попасть на порошок, как он вспыхнул, обдавая Питера облаком сизого дыма. Под действием высокой температуры сырые ветки начали разгораться, вначале робко, но затем все сильнее и сильнее.

— Ну что, узрел ты силу магии чародеев? — довольно улыбнулся Азель.

— Никакая это не магия, — сказал Питер, откашливаясь. — Это просто порох!

Улыбка мигом слетела с лица чародея. Он нахмурился и смерил Питера недобрым взглядом.

— Что тебе известно о порохе? — вкрадчиво спросил он.

— Сухая легковоспламеняющаяся смесь, — вспомнил Питер фразу из учебника химии. — Состоит из серы, селитры и древесного угля.

— Кажется, ты только что подписал себе смертный приговор, — внезапно заговорил Мастер.

«Что? Почему это?» — не понял Питер.

— Чародеи хранят свои секреты уже добрую сотню лет — с тех пор как распалась гильдия магов. А ты, сирый и убогий ребенок, вот так вот запросто выдал один из их главных секретов!

Питер напрягся и с опаской посмотрел на Азеля, но тот не выказывал никаких признаков агрессии. Ссутулившись и как-то внешне постарев, чародей задумчиво наблюдал, как пламя костра жадно пожирает сырое дерево.

— Кто рассказал тебе об этом? — наконец спросил он, и в голосе его звучала печаль.

— Я обучался в школе, и об этом рассказал мой учитель, — ответил Питер и поспешно прибавил: — Там всех этому учили!

— Должно быть, это была очень хорошая школа! Как же получилось, что ты покинул ее и оказался здесь, со мной?

Питер молчал, не зная, что на это ответить. Врать чародею он совсем не хотел, но и правду сказать не мог. Из этой неловкой ситуации его выручил Мастер.

— Скажи, что ты сын купца из далекой страны, — посоветовал дух. — Ваше судно потерпело крушение у берегов королевства, и теперь ты пытаешься вернуться домой.

Так Питер и поступил. А чтобы объяснить необходимость посещения Храма Света, он дополнил свою историю дядюшкой-жрецом. Поверил ли Азель этому рассказу или нет, Питер так и не понял. Выслушав его, чародей лишь сказал «угу», и на этом их разговор окончился.

Ночь прошла тихо и без приключений. Питеру вновь снился дом, солнечный пляж на побережье океана, таинственный корабль и тетушка Ханси. Мир в этом сне был столь красочен и ярок, что казался Питеру выдумкой, а не воспоминанием.

Чародей оказался человеком слова и на следующий день буквально с рассвета приступил к обучению Питера. Он грубо и бесцеремонно растормошил мальчика, а когда тот немного пришел в себя, стал бомбардировать его вопросами.

— Сколько я показываю пальцев? — спросил Азель, растопырив пятерню.

— Пять, — ответил Питер, сонно протирая глаза.

— А теперь?

— Два.

— Сколько будет пять прибавить два?

— Семь, — Питер сонно потянулся, зевая во весь рот. — К чему эти вопросы?

— Просто отвечай. Сколько будет, если семь взять семь раз?

— Сорок девять.

— А если поделить это число на два?

— Эээ… двадцать четыре с половиной.

— Хорошо, со счетом ты знаком! — одобрительно хмыкнул чародей. Затем он поднял с земли небольшой сучок и принялся чертить им на земле некий замысловатый узор.

— Что это? — спросил он, когда работа была окончена.

— Не знаю, — признался Питер. — Какая-то буква?

Чародей усмехнулся.

— Это символ королевской династии, и он же герб Селиона, — пояснил Азель. — В «Гентвиле» ты должен был видеть его повсюду: на флаге у ворот, на стенах домов и даже на броне стражников. Каждый парус каждого корабля украшен королевским знаком. Странно, что сын морского торговца с ним не знаком.

Питер прикусил губу и мысленно обругал себя за этот промах. Прежде чем отвечать на вопрос чародея, ему следовало хорошенько расспросить Мастера. Впрочем, корить себя было уже поздно, гораздо важнее было придумать правдивую отговорку.

— Мой дом находится далеко отсюда, на острове посреди океана, — сказал Питер, решив, что немного правды не повредит. — Я попал в королевство всего несколько месяцев назад и еще очень много о нем не знаю. Даже ваш язык я выучил уже здесь.