Прилавок палатки состоял из двух частей: слева аккуратными рядами стояли корзины с яблоками, грушами, персиками и другими фруктами, неизвестными Питеру, но не менее аппетитными на вид. Правую часть занимала выпечка и всевозможные сладости: хлеба, пирожки, мармелад... Как зачарованный, Питер смотрел на еду и не мог отвести глаз.

Заметив интерес Питера, престарелый торговец в красной тунике кинулся было к нему, но быстро остудил свой пыл, разглядев во что одет мальчик. Радушное выражение моментально слетело с его лица, уступая место раздражению.

— Отойди прочь, я не подаю нищим! — скривился он.

— Я вовсе не нищий! — возмутился такому сравнению Питер. Он достал из сумки кошель и демонстративно взвесил его на ладони. Затем он указал пальцем на нечто, отдаленно напоминавшее помесь халвы с сыром, и твердо спросил: — Сколько это стоит?

— Один лун! — голос торговца вновь стал услужливым. — Вам завернуть?

Не дожидаясь ответа, торговец ловко отрезал солидный кусок «халвы» и обернул его куском тонкой ткани. Держа сверток с едой в одной руке, другую он протянул Питеру ладонью вверх.

Мальчик вновь оказался в неловкой ситуации. Ведь он понятия не имел, сколько это будет — один лун! Поковырявшись пару секунд в кошельке, Питер не придумал ничего лучше, чем высыпать все монеты себе на ладонь.

— Возьмите сами, сколько надо, — попросил он.

На лице торговца появилось лукавое выражение. Двумя пальцами он выудил серебряный прямоугольник и сжал его в своей пухлой ладони. Питер нутром чувствовал, что его обманывают, но поделать с этим ничего не мог.

— Мне кажется, ты ошибся монетой, — раздался над самым ухом Питера суровый мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности, мальчик посмотрел направо и обнаружил рядом с собой незнакомца. Это был высокий молодой мужчина, одетый в дорожный плащ с капюшоном и с небольшим дорожным мешочком за спиной. На груди незнакомца висела толстая золотая цепь с золотым же медальоном, на котором были изображены две скрещенные молнии.

Взгляд незнакомца был тверд, а на суровом лице читалось неодобрение.

— Да как ты смеешь! — вспыхнул было торговец, повернувшись к незнакомцу, однако, разглядев его получше, он побледнел и растерял весь свой боевой дух. — Ох! Господин чародей, нижайше прошу простить мою грубость! Со зрением на старости лет совсем плохо стало. Разумеется, вы правы! Вот!

Дрожащей рукой торговец вернул прямоугольник обратно на ладонь Питера, а вместо него взял маленький золотой кружок. Сунув мальчику его покупку, он принялся кланяться незнакомцу, да так низко, что казалось вот-вот ударится лбом о землю.

Взяв с прилавка пару груш, незнакомец кинул к ногам торговца мелкую монету и, не оглядываясь, побрел прочь.

— Кто он? — удивленно спросил Питер у торговца.

— Чародей! — буркнул тот, поднимая с земли монету. — Лучше тебе не попадаться ему на пути, он может приварить тебя в жабу!

«Превратить в жабу? Неужели, это настоящий маг?» — восхищенно подумал Питер.

Уложив покупку в сумку, Питер побежал вслед за чародеем, а когда нагнал, то пристроился рядом с ним.

— Постойте, сеньор!

— Сеньор? — переспросил чародей, будто на языке катая это слово. — Так меня еще не обзывали…

Питер тут же вспомнил слова торговца и побледнел. Не хватало еще, что бы его действительно превратили в жабу!

— Прошу простить мой говор! Я лишь хотел поблагодарить вас за помощь, достопочтимый господин! — со всей возможной вежливостью склонил перед чародеем голову Питер.

— Хм, не за что. Этим торговцем лишь бы обмануть!

Голос у чародея звучал звонко, но при этом был начисто лишенным эмоций. Он оказался моложе, чем показалось Питеру вначале, не старше двадцати пяти лет, и имел приятные черты лица. Заметив любопытный взгляд мальчика, чародей остановился и посмотрел на него сверху вниз.

— Если ты не против, я пойду своей дорогой, а ты иди своей, — сказав это, он собрался было идти дальше, но Питер остановил его, придержав за рукав.

— А вы не могли бы помочь мне еще немного?

Чародей нахмурился, отчего его приятное лицо стало угрожающим. Он опустил глаза на руку, которой удерживал его Питер.

Помня предостережение торговца, мальчик поспешно разжал пальцы и затараторил, стараясь опередить гнев чародея:

— Мне поручили доставить важное послание, но я впервые в городе и не знаю, куда мне идти!

— Ах, вот оно что! — морщины на лице чародея разгладились, а губы тронула понимающая улыбка. — Какая улица тебе нужна?

Питер протянул чародею свиток, надписью вверх. Мельком пробежав по ней глазами, тот кивнул.

— Улица горниста. Да, я знаю это место. Добраться туда несложно. Продолжай идти по маршевой, а когда достигнешь ворот, сверни направо. Это и будет улица горниста.

— Большое вам спасибо! — вновь поблагодарил мальчик, не забыв поклониться.

Так как идти им было по пути, то какое-то время они шли вместе. Точнее, чародей шел куда ему было надо, а Питер старался держаться рядом, искоса поглядывая на своего нового знакомого.

— Тут всегда так малолюдно? — вновь попытался он завязать беседу.

— Не знаю, — ответил чародей. — Я не был в «Гентвиле» несколько лет.

— Правда? Но ведь тот торговец вас, кажется, узнал.

— Он узнал не меня, а этот знак, — пояснил чародей, дотронувшись до медальона на своей груди. — Это символ ордена чародеев. А ты, я смотрю, не в меру любопытен!

Намек был понят и, хотя интерес Питера лишь возрос, от дальнейших вопросов он предпочел воздержаться. Мало ли, разозлится, да и впрямь превратит его в жабу!

Несмотря на добродушную внешность, на деле чародей оказался человеком резким и довольно неразговорчивым.

Вскоре чародей резко замедлил шаг и, не прощаясь с мальчиком, свернул на боковую улицу. Питер наблюдал за ним, пока он не исчез внутри трактира с броским названием «Речной кит», и лишь после этого отправился дальше.

Впереди его ждала улица горниста.

Улица горниста ничем не отличалась от прочих улиц «Гентвиля». Те же серые дома, та же грязь под окнами, и только вонь тут, казалось, была не настолько сильной. Должно быть сказывалась близость городских ворот.

Выудив из сумки свиток, Питер медленно двинулся по улице. Возле каждого дома он останавливался и тщательно изучал его, пытаясь обнаружить знаки, которые на свитке следовали за адресом. Но, как назло, на домах не было никаких надписей или табличек. Оставалось лишь диву даваться, как жители «Гентвиля» умудрялись ориентироваться в своем городе.

— Вот этот, — сказал Мастер, когда Питер проходил мимо очередного, ничем не примечательного домика.

— Откуда ты знаешь? — удивился мальчик.

— Так на свитке же ясно сказано: «улица горниста, дом трех крестов». На двери есть три креста, значит, нам сюда.

Присмотревшись к двери, Питер заметил в верхнем левом углу три небольших креста, нарисованных белой краской один под одним. Точно такой же символ был на свитке.

— Постой, — нахмурился Питер. — Так ты что, умеешь читать?

— Конечно, умею, — ответил дух таким тоном, словно Питер усомнился в его умственных способностях. — Не всем же быть безграмотными!

— А раньше ты об этом сказать не мог? — спросил Питер, с трудом сдерживая злость. — Ведь я столько времени впустую потратил!

Собственно, Питер мог этого и не спрашивать. Он прекрасно знал, что ответит на его вопрос Мастер, и не ошибся.

— Ты не спрашивал — я не говорил, — как обычно невозмутимо заявил дух. — Да и на город было интересно посмотреть, давненько я тут не бывал!

С каждым днем выходки Мастера раздражали Питера все сильнее и сильнее. Вчера он едва не стал ужином гулей, сегодня весь день бесцельно бродил по городу. Даже интересно, какую пакость он приберег на завтра?

Подойдя к двери, Питер трижды постучал в нее кулаком, отступил на шаг и стал ждать. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем с той стороны послышался звук отодвигаемого засова.