Память услужливо подкинула бородатое лицо дородного добряка, который с улыбкой сказал: «Ты волшебник, Питер!». Или как-то так.

— Эгм, Мастер, как думаешь, а я смог бы освоить магию? Не некромантию, конечно, а просто…

— Нет, — перебил Питера дух.

— Но если только…

— Ты даже искорку зажечь не сможешь, — сказал, как отрезал, Мастер.

— Это еще почему? — обиделся Питер. Ему казалось, что дух специально так говорит, чтобы отомстить ему.

— Маги используют свою внутреннюю энергию для изменения окружающего мира. В тебе же, кроме амулета перерождения, вообще нет ничего магического.

— Что, совсем? — не поверил Питер.

— Абсолютно, — подтвердил дух, — и это даже странно. Обычно в каждом есть хоть немного магической энергии. Хоть капелька, хоть зернышко. Ты же пуст, как пересохший колодец. Кроме того, твои энергоканалы настолько не развиты, что любое использование магии убило бы тебя за несколько часов.

Питер почувствовал сильнейшее разочарование. Это же надо, попасть в мир меча и магии, познакомиться с древним духом, но при этом оказаться совершенно негодным для магических наук!

Повезло ему, нечего сказать…

— А гули понимают, что с ними происходит? — уже с меньшим энтузиазмом спросил Питер.

— Разумеется, нет, они же мертвы!

— Но они совсем не походили на мертвецов, — возразил Питер. — Они ходили и даже разговаривали.

— Ничего удивительного. Каждый гуль умеет три вещи: ходить, сражаться и жрать. Все, что делает гуль — заложено в него некромантом. Чем больше способностей, тем сложнее заклинание и, соответственно, выше уровень некроманта.

— Так это вроде компьютерной программы! — догадался Питер. — Чем больше функций, тем сложнее код!

Наступила длительная пауза, а затем Мастер немного растерянно произнес:

— Что-то я не понял смысл твоих слов. Что еще за компьютерная программа?

— Ну, это, вроде как, набор указаний, — постарался объяснить Питер. — Когда четко записано, что нужно делать в конкретной ситуации.

— Верно, разум гуля — это набор указаний, — подтвердил Мастер.

Дальше они шли молча до тех пор, пока на горизонте не появились стены «Гентвиля». Высокие, прочные, они внушали уважение и чувство безопасности. Питеру захотелось как можно скорее укрыться за ними, и он прибавил шагу.

Близ ворот выстроилась длинная очередь желающих попасть внутрь. Конные, пешие, с вьюками на плечах, на телегах и в фургонах. Люди нетерпеливо переминались с ноги на ногу и то и дело выходили из очереди, чтобы посмотреть долго ли им еще ждать. Большинство из них были такими же оборванцами, как Питер, а некоторые выглядели даже хуже.

Питер с надеждой и опаской одновременно поискал взглядом знакомую телегу. Но старьевщиков среди ожидающих не оказалось. Вероятно, они проехали тут раньше, или же вовсе изменили планы.

Следуя совету старосты, Питер не стал стоять в очереди, а сразу же направился к стражникам, которые осуществляли пропуск через ворота. Он заранее извлек из сумки пластину-пропуск и теперь крепко сжимал ее в руке.

Люди в очереди смотрели на идущего мимо них мальчика с недовольством. Они бурчали ему вслед ругательства, а какой-то старик даже попытался перегородить ему дорогу. Не убирая пропуска, Питер положил свободную руку на рукоять ножа, и старика как ветром сдуло.

— Возмужал, мой мальчик, аж слезы на глаза навернулись! — прокомментировал эту безмолвную стычку Мастер.

— У тебя даже глаз нет, чтобы плакать, — отшутился Питер, хотя на душе ему было горько. Медленно, но верно, он превращался в такого же бессердечного истукана, как Гром или Кири.

Несмотря на уверения старосты, что в город он пройдет без проблем, Питера одолевало беспокойство. Не слишком ли он оборван для посланца? Мальчик опасался, что его остановят и начнут расспрашивать, однако этого не произошло. Скользнув по пропуску усталым взглядом, стражник кивком показал, что он может проходить.

Миновав тяжелые ворота Питер вошел в город.

Сразу за воротами начиналась широкая улица с массивной каменной дорогой, которая насквозь пересекала весь город от ворот до ворот. Маршевая, так назвал ее Мастер, пояснив, что во время войн вся армия на марше проходит по ней через город, не снижая темпа.

Питер понятия не имел, где живет сеньор Жалер, поэтому двинулся по маршевой, решив, что для начала стоит осмотреть город. Кроме того, застать человека дома всегда легче вечером, нежели в середине дня.

Город. В мире, откуда пришел Питер, это слово говорило о многом. Хоть сам он редко бывал в крупных городах, но прекрасно знал, что это такое. Плотная застройка, толпы спешащих по своим делам людей и море транспорта. В «Гентвиле» ничего подобного не наблюдалось.

По обеим сторонам от маршевой возвышались двух-трехэтажные дома, фасады и стены которых растрескались от времени. Большинство из них выглядели очень старыми, некоторые и вовсе казались заброшенными. Ни одного нового или хотя бы отремонтированного строения Питер не увидел.

О понятии гигиены и санитарных нормах жители города явно не имели ни малейшего представления. Вдоль стен домов лежали кучи мусора, а под окнами растекались зловонные лужи нечистот.

Судя по всему, канализации в городе предусмотрено не было, или же она просто не функционировала. Так что весь мусор, грязь и нечистоты выбрасывались и выплескивались прямо из окон.

Поначалу Питер пытался идти по узкому тротуару, но, когда на землю рядом с ним приземлилось содержимое чьего-то ночного горшка, он выскочил на самый центр дороги и с тех пор двигался только там.

Время приближалось к полудню, но, несмотря на это, улицы были практически безлюдны. Иногда можно было встретить отряд стражников, патрулирующих город, на перекрестках стояли редкие палатки торговцев, рядом с которыми практически не было покупателей.

Дважды Питер сворачивал на соседние улочки, в надежде увидеть признаки другой жизни, более культурной или хотя бы не такой свинской. Но везде он встречал одну и ту же картину — грязь, разруху и безлюдье.

В одном из таких закоулков Питер наткнулся на бордель, куда его чуть не силой попыталась затащить грязная, тощая женщина в лохмотьях. Ни школ, ни церквей, ни каких-нибудь административных зданий Питер не заметил.

Поплутав еще немного по улицам и полюбовавшись местными «красотами», Питер убедился, что за массивными крепостными стенами скрывался малонаселенный, унылый и грязный городишко, мало чем отличавшийся от «Бархатного села».

Потихоньку начинало темнеть. Питер вдруг вспомнил, зачем он вообще пришел в город. Ему следовало, как можно скорее, разыскать дом сеньора Жалера!

Питер достал из сумки свиток, прокрутил его и нашел несколько торопливо написанных слов. Адрес. Всего четыре слова и какая-то загогулинка, скорее всего, цифра, означающая номер дома.

Питер смотрел на эту короткую надпись, чувствуя себя полным идиотом. Говорить на местном языке он с горем пополам научился, а вот читать — нет!

— Как же быть? — растерянно пробормотал Питер.

— Ты что, не умеешь читать? — спросил Мастер.

— Да вот не научился как-то…

— Так поспрашивай у прохожих, — сочувственно предложил дух. — Вдруг кто и снизойдет до твоих проблем.

Ничего другого Питеру не оставалось, поэтому он поступил именно так, как посоветовал дух. Вернувшись на маршевую, он стал расспрашивать редких прохожих, как найти дом сеньора Жалера, но люди либо игнорировали его вопросы, либо грубо посылали к Мглору, который, видимо, в этом мире заменяет черта.

Когда диск солнца коснулся верхушки городской стены, Питер все еще не знал, куда ему идти. Окончательно упав духом, он стал размышлять уже о том, где ему провести ночь. Сосредоточенный, он даже не заметил, как остановился рядом с палаткой торговца.

— Что желаете, господин? — радушный голос вернул мальчика в этот мир. Питер не сразу понял, что торговец обращается к нему. Затем он глянул на прилавок, и рот его моментально наполнился слюной.