Пять дней они тряслись по ухабам, лежа связанными на дне фургона. Во время редких остановок им позволяли выйти наружу, чтобы справить нужду. При этом Бык постоянно находился рядом с ними, готовый пересечь любую попытку к бегству.

Но если мысли о побеге и приходили в головы пленников, то лишь как средство развлечения в дальней дороге. Голая степь, простирающаяся на многие километры вокруг, превращала побег в самоубийственную авантюру. Даже если каким-то чудом им удалось бы сбежать из плена, их ждала бы мучительная смерть от голода и жажды.

На третий день пути пираты напали на идущий им навстречу торговый караван, захватив богатую добычу и взяв в плен нескольких несчастных, которым также суждено было оказаться на рынке невольников. Среди захваченных оказались двое крупных мужчин, старик, мать с ребенком и совсем молодой юноша, который представился как Ятис.

В отличие от других пленников Ятис был на редкость болтлив и оставшуюся часть дороги практически не закрывал рта. Он с первой же минуты пристроился рядом с Питером, который был совсем не против компании.

— Мое имя значит — путник! — похвастался Ятис, обменявшись с Питером именами. — А что означает твое?

— Скала, — припомнил Питер значение своего русского имени.

— Хорошее имя, — оценил Ятис. — Оно значит, что ты надежный друг!

Ятис быстро завоевал симпатию Питера своей простотой и откровенностью. Он оказался весьма умен, отлично знал историю и отличался феноменальной памятью. Так, он мог без труда перечислить имена всех королей, правящих последнюю тысячу лет. Даже чародей, обычно не отличавшийся многословностью, нередко вступал с ним в философские дискуссии.

Всю дорогу Питер страдал от боли в животе. Он почти не ел и мало пил, из-за чего стал быстро слабеть. Свою пищу Питер вначале отдавал чародею, а затем стал по очереди делиться со всеми пленниками.

Несмотря на ужасное состояние мальчика, никто из них и не подумал отказываться от его подарка. Только чародей укоризненно качал головой, принимая из его рук очередной кусок хлеба.

И вот, наконец, настал день их прибытия. Еще издали, на привале, узники смогли увидеть столб дыма, поднимающийся над горизонтом, а спустя несколько часов они въехали в «Великое».

Сквозь щели в стенах, в свете уходящего дня, Питер сумел разглядеть деревянный частокол, очертания невысоких домов, спешащих людей и множество костров, которые горели буквально на каждом перекрестке.

— Почему здесь так много огня? — недоуменно спросил Питер. — Сегодня какой-то праздник?

— Пустошь рядом, — мрачно ответил чародей, а неугомонный Ятис прибавил: — Огонь — единственное, что удерживает чудищ на расстоянии от города!

— Чудищ? — переспросил Питер.

— Ужасных тварей, которые обитают в Пустоши, — пояснил Ятис, понизив голос до шепота. — Огромные, зубастые и всегда зверски голодные!

Питер вовсе не хотел знакомиться с этими чудищами, поэтому был очень рад, когда из фургона их перевели в клетку, где уже находилось с десяток полунагих людей.

— Вот и все, — сказал чародей, наблюдая за тем, как торговец передает Седовласу кошель с деньгами. — Теперь мы — собственность рынка, и завтра с утра нас продадут как скот.

В клетке царила мрачная обстановка. Изможденные люди покорно ждали своей участи. Даже неугомонный Ятис притих, поддавшись общему унынию.

Что касается Питера, то пятидневная голодовка и боль в животе были единственной причиной его плохого настроения. Он чувствовал, что часть аглов уже миновала желудок, медленно спускаясь по кишечному тракту, но несколько монет все еще просились наверх.

Всю дорогу до «Великого» Питер обдумывал, как лучше воспользоваться проглоченными деньгами, но стоило оказаться в клетке, и ответ пришел сам собой — подкуп. Все, что ему нужно сделать — это заплатить охраннику, стерегущему ворота, чтобы тот дал им с чародеем уйти.

И вот теперь Питер едва мог дождаться темноты, чтобы наконец избавить свой желудок от непосильной ноши. Этой же ночью он планировал подговорить охранника и совершить побег.

Когда все улеглись спать, мальчик некоторое время притворялся спящим, время от времени приоткрывая один глаз, чтобы оценить обстановку.

Наконец, наступила полная тишина. Питер тихонько пробрался в угол клетки, где, как он уже знал, находилась уборная, и присел на корточки рядом со смердящей ямой. Делая вид, что справляет нужду, он сунул два пальца в рот и стал давить ими на кончик языка.

Рвотный позыв не заставил себя долго ждать, и Питера вырвало желудочным соком. При этом он почувствовал, как аглы ринулись вверх, но наружу так и не вышли.

Сделав еще несколько неудачных попыток, Питер пришел к неутешительному выводу, что с идеей о подкупе охраны придется расстаться.

Как ни странно, но после этих попыток боль в животе мальчика немного утихла. Должно быть, в желудке оставалось совсем мало монет, может только одна, а остальные благополучно отправились в путь к нижнему выходу.

Тем не менее предпринимать других попыток извлечь из себя монеты Питер не стал. Он слишком устал за день и к тому же был обессилен от длительной голодовки.

Вернувшись на свое место, мальчик лег на спину и моментально заснул, а когда проснулся утром, его посетило чувство, которого он не испытывал в последние несколько дней — голод.

— Скоро начнутся торги, — сказал чародей, заметив, что Питер уже не спит.

— А кормить нас сегодня будут? — с надеждой спросил мальчик. Ни о чем, кроме еды, он сейчас думать не мог.

— Не думаю, — сказал Ятис, пристраиваясь рядом с ними. — Зачем торговцу переводить на нас еду, если к вечеру мы уже станем чужой собственностью?

Но Ятис ошибся. Прежде чем вести их на рынок, подручные торговца принесли большую корзину подгнивших фруктов и высыпали их прямо на землю.

Голодные люди, словно стая гиен, накинулись на еду, расталкивая друг друга и стараясь запихать в рот как можно больше пищи. Среди них были и Питер с Ятисом, а вот чародей от еды отказался. Он остался сидеть на прежнем месте, с отвращением наблюдая за поведением людей, и лишь Великим было известно, какие мысли бродили при этом у него в голове.

Изголодавшийся Питер действовал со скоростью урагана! Левой рукой он отбивался от конкурентов, а правой хватал с земли грязные фрукты и жадно запихивал их себе в рот. Несколько раз он вырывал пищу из чужих рук, за что получал увесистые тумаки, а один раз его больно укусили за руку.

И вот настал час торгов. Пятеро охранников, вооруженные дубинами и короткими мечами, связали всех пленников между собой длинной веревкой, после чего выстроили их в колонну и погнали к центральной площади, где проводились ежедневные торги.

Народу на площади собралось много, не меньше ста человек. Упитанные купцы покупали рабов по заказу из других городов, пожилые женщины искали молодых парней для своих утех, командиры наемников желали пополнить свои отряды свежими силами, фермеры нуждались в крепких руках.

Подходили и просто любопытные горожане, для которых торги были единственным развлечением.

Центр площади занимал деревянный помост, на полтора метра возвышающийся над землей. Именно здесь проходили все самые значимые события в городе: торги, выступления ораторов, казни. У подножья площадки Питер увидел небольшую жаровню, в которой бодро полыхал огонь.

Люди обступили помост плотной толпой, с нетерпением ожидая начала торгов. При виде колонны пленников толпа расступилась, позволяя им беспрепятственно взойти на помост. Последним по ступеням поднялся толстый бородатый торговец. В одной руке он держал плетку, а другой прижимал к себе небольшой, обитый медью сундучок.

— Построить их в линию! — громко приказал торговец, и охранники кинулись выполнять его поручение.

Отвязав пленников друг от друга, охранники начали выстраивать их по росту слева направо, чередуя женщин и мужчин. Исключение сделали только для матери с ребенком, позволив им остаться вместе.

Будучи невысокого роста, Питер оказался вторым в ряду. Ниже него оказалась лишь молодая пышногрудая девушка с миловидным лицом, на котором читался страх. Ятис находился где-то в середине строя, а густая шевелюра чародея маячила в самом его конце.