— В нужник! — не оглядываясь, ответил Питер и с удвоенной энергией заспешил прочь.

Не прошло и часа, как Питер вновь стоял на площади. Он по-прежнему был гол, но за длинной туникой, в которую плотно укутался мальчик, это было практически незаметно.

Питеру повезло дважды. Во-первых, никто из толпы не последовал за богатым рабом, чтобы проверить, не осталось ли у него еще деньжат, а во-вторых, он наткнулся на двор, где кто-то беспечно вывесил сушиться одежду примерно его размера.

Туника, которую Питер украл без зазрения совести, делала его похожим на юного прислужника. Стараясь не привлекать внимания, мальчик неторопливо протискивался сквозь толпу поближе к помосту.

Съеденные утром фрукты вновь сослужили ему службу, на сей раз в качестве отменного слабительного. Покинув площадь, он едва успел добежать до ближайших кустов, откуда вышел лишь через полчаса, обогатившись на четырнадцать аглов.

Стараясь не обращать на себя внимания, Питер стал протискиваться сквозь толпу. У помоста он оказался в тот момент, когда с него спускался Ятис в обществе пожилой дамы и ее супруга — купца.

— Лучшего прислужника и приобрести было нельзя! — вещал вслед покупателям торговец.

По довольному виду женщины и хмурому виду ее супруга становилось понятно, что помимо прислуживания Ятиса определенно ждет и другая работа, о которой юноша пока не подозревал.

Троица без остановки прошествовала мимо жаровни, и Питер облегченно вздохнул. Он ничем не мог помочь приятелю, но был рад, что участь клеймения обошла его стороной.

Следующий час он провел, наблюдая за продолжающимися торгами. Старик в расшитом золотом жакете, который предлагал за Питера один су, купил за пять рах женщину вместе с ребенком, после чего яростно торговался за двух крепких мужчин, отдав в результате за каждого по аглу.

Перед началом очередных торгов заинтересованные люди подходили поближе к лестнице, сменяя тех, кто торговался за предыдущего раба. Обычные любопытные держались поодаль.

Когда очередь дошла до чародея, возле лестницы собрались несколько человек, среди которых выделялся высокий воин в стальных доспехах с испещренным шрамами лицом, толстый, почти круглый купец и суровый плантатор, которого сопровождали двое подручных.

Питер встал позади этой троицы, твердо намереваясь выкупить чародея, даже если для этого ему потребуется отдать все оставшиеся деньги.

— Итак, наш последний товар на сегодня! Сильный и красивый молодой мужчина! — громко вещал торговец. Он подал знак охранникам и те подвели к нему упирающегося Азеля.

— Посмотрите, какие густые у него волосы, тугие мышцы, крепкие зубы!

Каждое слово торговец сопровождал небольшой демонстрацией расхваливаемой части тела. Когда же он попытался разжать чародею челюсть, то чуть не расстался с пальцем.

— Прекрасный раб! — громко проговорил торговец, потирая укушенный палец и недобро поглядывая на Азеля. — Итак, начальная цена за него всего один агл!

— Даю агл! — крикнул кто-то в толпе, позади Питера.

— Два! Даю два! — вступил в спор плантатор.

— Три! — тут же перебил цену воин.

— Пять! — резко поднял ставку купец.

Питер пока не торопился вмешиваться в торг, чтобы раньше срока не привлекать к себе внимания. Он решил дождаться, пока не будет названа самая высокая цена и лишь затем перебить ее.

— Шесть аглов! — выкрикнул воин.

— Семь! — дал новую цену купец.

— Семь и пять рах! — неуверенно предложил плантатор.

— Восемь! — резко повысил цену воин.

Сплюнув на землю, плантатор резко повернулся и вместе с подручными стал протискиваться сквозь толпу. Торговец повернулся к купцу, ожидая, что тот повысит цену, но тот колебался.

— Неужели, достопочтенный господин уступит столь ценный товар этому неотесанному варвару? — попытался сыграть торговец на чувстве достоинства купца. И не прогадал!

— Девять дам! — надрывно выкрикнул купец, срывая с головы шапку. Он с вызовом глянул на воина, но не выдержал стального взгляда и опустил глаза.

— Десять, — даже не поморщившись, принял вызов воин.

— Десять и пять рах! — словно мечом, взмахнул шапкой купец.

— Одиннадцать!

Купец сдался. Натянув шапку на голову, поднял ладони вверх, демонстрируя, таким образом, свою капитуляцию.

— Кажется, у нас есть победитель! — крикнул торговец, жадно потирая руки. Такую огромную сумму за одного раба он не выручал уже давно.

Воин шагнул к лестнице, уже намереваясь подняться на платформу, когда Питер решил, что пора и ему выходить на сцену.

— Двенадцать аглов! — громко проговорил он, стараясь сделать голос более низким и грубым.

Уже вступивший на лестницу воин остановился и резко обернулся. Увидев Питера, его каменное лицо вытянулось от удивления.

— Кто сказал? — подскочил к краю платформы торговец.

Питер поднял руку, старательно прикрывая при этом лицо капюшоном. Он очень боялся, что торговец опознает его, но тому и в голову не могло прийти, что недавний раб вдруг стал его самым богатым покупателем.

— Молодой прислужник дает двенадцать аглов! — проговорил торговец и вопросительно глянул на воина.

— Тринадцать, — ответил воин, к которому вернулось былое хладнокровие.

— Четырнадцать! — сказал Питер и затаил дыхание.

Дыхание затаил и торговец, у которого от счастья пошла кругом голова. Замерла и толпа, ожидая новую цену. Все взгляды были устремлены на воина, но тот молчал. Его челюсть была плотно сжата. Он медленно убрал ногу с лестницы и отошел, уступая Питеру дорогу.

— Пятнадцать аглов? — уговаривал торговец воина, но тот отрицательно покачал головой.

— Не дам больше ни су! — мрачно сказал он и, отвернувшись, зашагал прочь от платформы.

— Продано! — радостно крикнул торговец. — Сей раб продан молодому прислужнику за четырнадцать аглов!

Развернув свою плеть, торговец резко ударил ею в воздух, объявляя окончание торгов, после чего жестом пригласил Питера взойти на платформу.

Поднявшись наверх, Питер передал оплату, которую торговец тщательно пересчитал, пробуя на зуб каждую монету. Питер при этом тихонько посмеивался, вспоминая, откуда эти монеты только что вышли.

— Как-то странно пахнут твои монеты, юный прислужник! — сказал торговец, принюхиваясь.

— Деньги не пахнут! — давясь смехом, ответил Питер.

Торговец пожал плечами и ссыпал аглы в сундучок, после чего жестом велел своим подручным привести хмурого Азеля.

— Вот твой раб! — сказал торговец, передавая Питеру купчую, и учтиво спросил: — Прибудет ли охрана твоего господина?

— В этом нет необходимости, — ответил мальчик. — Освободите его!

— Но этот раб весьма опасен! — предостерегающе воскликнул торговец и в знак доказательства продемонстрировал укушенный палец. — Позволь предложить свою охрану в сопровождение, всего за один рах...

— Не нужно! — перебил торговца Питер. — Уверен, мы с ним отлично поладим!

Торговец неодобрительно покачал головой, мысленно уже похоронив этого самонадеянного мальчишку. Сожалел он, впрочем, лишь об упущенной возможности заработать на своих людях пару лишних монет.

По кивку торговца охранники принялись быстро освобождать чародея от веревок. Азель напрягся, явно собираясь сбежать, как только с него снимут путы. Заметив это, мальчик немного приоткрыл лицо, демонстрируя его своему другу, и заговорщицки подмигнул. Лицо чародея осталось бесстрастным, но мышцы на руках расслабились, а в глазах заиграло удивление.

Тем временем толпа на площади потихоньку стала редеть. Увидев, что сделка успешно завершена, люди стали расходиться по домам, обмениваясь впечатлениями, и лишь некоторые остались стоять у платформы, ожидая акта клеймения.

— Иди за мной, раб! — командирским голосом велел Питер и быстро зашагал вниз по лестнице.

— Слушаюсь, мой господин! — иронично ответил Азель, демонстративно повинуясь своему новому владельцу.

К разочарованию ожидающих, новоиспеченный господин миновал жаровню, даже не взглянув в ее сторону. Питер шел быстрым шагом, стараясь подальше уйти от площади. Он шел и шел, все ускоряя темп, и так, наверное, вышел бы за пределы города, если бы Азель не остановил его, положив руку ему на плечо.