— Постой, так это и есть ядовитые коренья эба? — спросил Питер, указав на горшок, который травница как раз закрывала крышкой.

— Ага! — подтвердила Ино, примериваясь на какую полку бы поставить горшок. — Ужасно ядовитое растение, в особенности его корень! Один малюсенький кусочек — и смерть в муках гарантирована!

В душе у Питера похолодело. Малюсенький кусочек? Да он же целый корень выпил, и хорошо, если только один!

Первым порывом было сунуть два пальца в рот и вытошнить все, что он выпил, но мальчик понимал, что этим лишь оттянет свой конец.

— За что? — с трудом выговорил Питер. Его язык стал ватным, а в ногах появилась слабость. Мальчик чувствовал, как ядовитая смесь расходится по организму медленно, но верно, выводя из строя все его органы.

— Тебе плохо? — в голосе девушки не было сочувствия, только сухое любопытство.

— А ты как думаешь? — уже почти без сил сказал Питер, глаза которого заволокло туманом. — Я умираю!

— Не говори ерунды! — Ино вернулась за стол и стала что-то записывать на куске пергамента. — Я добавила в кружку снадобье, которое полностью нейтрализует действие яда. В результате получается питательный и бодрящий напиток.

После слов травницы туман перед глазами мальчика развеялся, а вместе с ним исчезла и слабость.

— Значит, я не умру? — с надеждой спросил он.

— Умрешь, — пожала плечами Ино, заставив Питера похолодеть, но затем весело добавила: — Не сейчас, конечно, но ведь все мы рано или поздно умрем!

Закончив писать, девушка убрала пергамент в ящик стола и оттуда же достала нож Питера.

— Думаю, это твое.

Питер радостно схватил нож и обнажил лезвие, любуясь блеском закаленной стали.

— Соскучился? — раздался ехидный голос Мастера. Форму Жалера он при этом не принял, оставаясь незримым.

Питер и вправду соскучился, но признаваться в этом не хотел. Он молча подвесил нож на пояс и прикрыл сверху рубахой.

— Думаю, это принадлежит твоему рабу! — травница протянула Питеру символ ордена чародеев.

— А мой медальон?

Ино отрицательно покачала головой.

— Я и это-то с трудом вернула — знал бы ты… — она прервалась на полуслове и лишь махнула рукой. — В общем, лучше не попадайся на глаза Скряге!

Питер догадался, что Скряга — это пират, отобравший у него нож. Каким образом Ино сумела забрать его обратно и почему теперь лучше не попадаться пирату на глаза, Питер спрашивать не стал, но совет девушки запомнил.

— Спасибо тебе! — Питер порывисто обнял девушку, как когда-то, казалось так давно, он обнимал тетушку Ханси. — Пойду поищу Азеля!

Сказав это, мальчик живо выскочил из повозки и быстро побежал ко входу в харчевню.

Ино удивленно смотрела на закрывшуюся за Питером дверь. В улыбке мальчика и в его объятиях она ощутила столько истинного добра, сколько не было у всех ее знакомых вместе взятых.

— Какой странный ребенок! — задумчиво проговорила себе под нос Ино, а затем с улыбкой добавила: — Странный, но интересный!

Тем временем странный, но интересный ребенок уже искал в харчевне чародея. За несколько часов, которые он провел на рынке, народу здесь ощутимо прибавилось. Все столы оказались заняты, а те, кому не хватило места, толпились между столами.

Громко играла музыка, раздавался гул голосов, но сквозь этот фон Питер отчетливо расслышал звонкий голос Азеля. Повертев головой, он обнаружил своего друга в самом центре зала. Чародей стоял на столе и горланил какую-то веселую песню под одобрительные возгласы собравшихся вокруг него пиратов.

Поход на рынок не прошел для чародея даром. Он уже не был гол, его торс прикрывала толстая шерстяная рубаха, рукава которой были закатаны под локоть, а на ногах были надеты плотные штаны, подпоясанные толстым кожаным ремнем. Обут он был в подкованные сапоги, которые громко зацокали, когда разошедшийся чародей стал пританцовывать в такт песне.

Когда Питер протиснулся к столу, чародей как раз закончил исполнение и теперь раздавал поклоны своим зрителям. Пираты аплодировали ему, громко смеясь. Заметив Питера, чародей сделал перед ним особенно низкий поклон и пьяно проговорил:

— Смотрите все — мой юный господин явился! Налейте же ему эля!

Пираты одобрительно засмеялись шутке, кто-то похлопал Питера по плечу, и в руках мальчика внезапно оказалась большая кружка, в которой плескалось нечто мутное и сильно пахнущее хмелем.

— Пей! — велел чародей голосом, не терпящим возражений.

— Пей, пей, пей! — заголосили стоявшие вокруг пираты.

Мальчик был окружен со всех сторон и выбраться из этого окружения не представлялось возможным. Поэтому он поднес кружку к губам и сделал небольшой глоток, очень надеясь, что эль будет неплох.

Надежда Питера не оправдалась. Эль на вкус оказался просто ужасен! Он был даже хуже самодельного персикового пива, которым его однажды угостили приятели на Рате. Едва сдержавшись, чтобы не выплюнуть выпитое, мальчик выдавил из себя жалкую улыбку.

— Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — в один голос ревели пираты.

— Пей до дна! Пей до дна! — пьяно вторил им чародей.

Судя по всему, это был своеобразный обряд посвящения, пройдя который он должен был стать равноправным членом каравана. Внутренний голос подсказывал Питеру, что отказываться не стоит.

Тяжело вздохнув, мальчик начал пить.

Пил он долго, на одном дыхании, и, хотя до дна кружку он все же не осилил, большая часть эля оказалась у него внутри. Громко рыгнув, он поставил кружку на стол. В его голове моментально помутнело, а ноги стали ватными. Лица окружающих его людей превратились в смазанные пятна, а льющийся из окон свет вдруг стал намного ярче.

— Ты гляди, уже поплыл! — засмеялся кто-то из пиратов.

— Дайте ему стул! — требовательно распорядился чародей.

Питер почувствовал, как к его ногам придвинули табуретку, и это оказалось очень кстати, потому что ноги как раз отказались держать тело. Шлепнувшись на табуретку, Питер с облегчением вздохнул.

— Молодец! Теперь ты свой! — ободряюще говорили пираты, по очереди хлопая его по спине.

Питер пьяно улыбался им и непрерывно кивал головой, словно китайский болванчик. Затем перед ним возникло лицо чародея, который сунул ему в руку кусок хорошо прожаренного мяса.

— Ешь!

Питер, в желудке которого уже не оставалось свободного места, с отвращением оттолкнул от себя еду.

— Ешь, и тебе станет лучше! — настаивал чародей.

Питер внял совету и стал усиленно жевать. Спустя несколько минут ему действительно полегчало. Первая стадия опьянения потихоньку начала отступать, и, хотя слабость с головокружением все еще досаждали мальчику, сознание его стало постепенно проясняться.

— Азель! — заплетающимся языком позвал Питер чародея, но тот не слышал его, увлеченно разговаривая с одним из своих новых знакомых. В правой руке чародея была кружка с элем, а в левой он держал надкусанный кусок колбасы.

— Полегчало?

Могучий бас заставил Питер вздрогнуть, рядом с ним восседал Бык. Телохранитель Седовласа смотрел на Питера ленивым, безразличным взглядом. Сложно было поверить, что именно от него исходил вопрос.

— Угу, — осторожно кивнул Питер.

Бык тоже кивнул и, казалось, потерял всякий интерес к Питеру. Однако спустя секунду вновь спросил:

— Откуда вы шли, когда мы вас взяли?

— Из «Гентвиля».

— Мы тоже, — кивнул Бык. Он поднес к губам кружку, вдвое большую той, из которой пил Питер, и одним махом ее осушил.

— Заварушка там была, — вновь заговорил Бык. — Два дня город на замке держали. Не застали?

— Раньше вышли, — соврал Питер. — Что произошло?

— Убили какого-то жреца и использовали на нем запретную магию, — ответил Бык. — Потом драка в таверне была, капитана стражи там как свинью зарезали. Мы с Седовласом в той таверне ночевали, еле успели удрать!

И тут Питер понял, почему Бык показался ему столь знакомым. Таверна в «Гентвиле», драка! Питер вспомнил могучую фигуру мужчины, скамьей отбивающегося от стражников.