— Вот оно как! — с деланным удивлением протянул мальчик и попытался увести разговор к другой теме: — Давно ты ходишь с караваном?

— Десять лет.

— Ого…

— Седовлас купил меня на торгах, когда мне было семнадцать, — принялся рассказывать Бык, которому алкоголь развязал язык. — Вначале ходил под поваром, затем стал разгружать повозки, а когда подрос, Седовлас взял меня в бойцы.

— Скажи, Бык, а почему у тебя такое странное имя?

Питера давно интересовал вопрос имен, уж больно они странно для него звучали. Будто клички, а не настоящие имена.

— Имя? В десять лет я выглядел на пятнадцать, тогда меня звали Увальнем, а в пятнадцать я на спор поднял на плечах быка. Так-то я и получил свое новое имя.

— Разве имя можно менять? — удивился Питер.

— Само собой! Первое имя дается тебе при рождении и принадлежит тебе одному. Второе ты получаешь от людей. Оно может меняться по жизни, а может быть одно навсегда. Сегодня я — Бык, а завтра, быть может, стану кем-то другим. Имя же, данное мне матерью, известно лишь мне одному!

Бык допил содержимое кружки и громко ударил ею об стол. Тут же появился один из пиратов, который быстро наполнил ее из кувшина и так же быстро исчез.

— И зачем это нужно?

Бык с опаской огляделся по сторонам, после чего нагнулся к Питеру.

— Имя — это самое страшное оружие! — шепотом сказал он. — Говорят, не перевелись еще в народе шептуны, которые могут с помощью имени заставить человека делать все что угодно, даже наложить на себя руки. Поэтому его и держат в тайне. Тому, кому ты доверишь свое имя, ты доверишь и свою жизнь.

Питер слушал Быка разинув рот. В конце он даже не знал, верить этому рассказу или же пират просто потешается над ним — настолько невероятно для разума мальчика все это звучало.

— А что дворяне? — спросил он, после минутной заминки.

— А что дворяне? — не понял Бык.

— Ну, они тоже меняют имена?

— Конечно! Правда, при получении титула они могут выбрать себе любое другое, и затем оно уже не меняется до конца жизни. А вот у нетитулованных все как у простых людей!

— Почему же у титулованных имя не меняется? — не понял Питер.

— Так ведь титул налагает обязанности, — пояснил Бык. — Как может, скажем, барон сегодня быть Мотом, а завтра — Жмотом? Не поймут! У жрецов, магов и чародеев — так же. Твой раб, например, имя уже не поменяет.

— Вот оно как…

Разобравшись с именами, Питер решил, что лучше использовать словоохотливость Быка до конца, и спросил:

— А можешь что-нибудь рассказать мне о караване?

— Что же тебе рассказать? — почесал затылок Бык.

— Расскажи о командирах, — попросил Питер. — Кто за что отвечает, кто кому подчиняется. Раз уж я теперь с вами, то хотел бы знать, чьи поручения должен буду выполнять, а кому можно не подчиняться.

— Ну, тут все очень просто, — улыбнулся Бык. — Главный у нас — Седовлас, его слово — закон для всех. Скажет — значит, делай. Крюк — его главный помощник по торговле, он отвечает за все, что покупаем и продаем.

Тут Бык указал на сидевшего за соседним столом пирата, вместо левой руки которого действительно был крюк. Крюк будто почувствовал, что его обсуждают, повернул голову в их сторону и пристально посмотрел на Питера, словно оценивая, за сколько того можно продать.

— А вон там — Скряга! — Бык указал на невысокого пирата, о котором уже предупреждала мальчика Ино. — Он вор и убийца, и, хоть власти за ним нет, вставать на его пути не советую!

Питер кивком поблагодарил здоровяка за предупреждение и спросил:

— Ино тоже советник?

— Ино — кровь Седовласа. У нее особое положение, но власти никакой нет.

— Вот как… Но почему тогда ты не убил нас с Азелем, как велел Седовлас? Почему отступил перед ней?

— Попробуй тут не отступить! Коготки ее видел? — Питер кивнул, и Бык продолжил: — На каждом из них — смертельный яд: одна царапина — и все!

Бык поддержал эти слова жестом, проведя ребром ладони по своей необъемной шее.

— Случаи уже были. Как-то на стоянке с ней двое новичков повздорили, одного она ножом в живот уложила, а второй только царапиной отделался, когда их разняли. Три дня еле дышал, а на четвертый окочурился. Вот так!

— И неужели нет противоядия? — ужаснулся Питер, вспоминая в какой близости от этих когтей был он сам.

— Есть, конечно, но разве же она даст? А ежели и даст, то сначала до полусмерти умучаешься! Яды-то у нее разные бывают: от одного сразу мрешь, а от других можешь и неделю заживо гнить!

Питер мысленно застонал. Из слов Быка он уяснил, что караван состоит сплошь из воров, убийц, садистов и работорговцев! К кому на службу он попал?!

— Ну а ты? — спросил мальчик, у единственного, как ему казалось, дружелюбного пирата.

— Я-то? Я просто телохранитель и в дела не лезу, — пожал плечами Бык. — Со мной у тебя проблем не будет, но, если главный велит — зарублю, не задумываясь.

Он сказал это обыденно, словно речь шла о нарезке овощей для обеда. Больше ничего интересного Бык ему не рассказал. То ли алкоголь начал потихоньку выветриваться, то ли заряд словоохотливости сошел на нет. На все последующие вопросы здоровяк отвечал односложно «угу» или «ага», а то и вовсе молчал.

Дело близилось к вечеру. За окнами быстро темнело. В зале разожгли камин, а на стены были водружены факелы. Питер в молчании наблюдал за веселившимися пиратами, и в особенности за чародеем, который уже еле стоял на ногах. Он пил так много, что мальчик стал всерьез опасаться за его здоровье.

Пираты пили и веселились так, словно это был их последний день. То и дело кто-нибудь из них падал под стол, и тогда товарищи тащили его на второй этаж, где расположилась большая часть шайки.

Чем дольше длилось застолье, тем меньше пиратов могли стоять на ногах. Дошло до того, что Питер с Азелем остались вдвоем. Даже Бык, несмотря на огромную выдержку, упился до полной отключки.

— Ну-ка хватай этого за ноги, — велел Азель, указывая Питеру на Крюка. Сам он ухватил пьяного пирата за руки и вместе они затащили его наверх, где уложили на единственную свободную койку.

— Иди вниз, я сейчас! — сказал Азель, направляясь вглубь комнаты.

Так Питер и поступил, усевшись рядом с раскатисто храпящим Быком. Мужчина был настолько велик и тяжел, что, как ни старались Питер с Азелем, сдвинуть его с места оказалось совершенно невозможно! Пришлось оставить его под столом, куда он упал после очередной порции эля.

Десять минут спустился к Питеру спустился Азель.

— Что ты там делал? — осведомился мальчик, устало зевая.

— Сапоги со всех снимал, простынкой укрывал, — ответил чародей.

Несмотря на обилие выпитого спиртного, говорил он четко и на ногах стоял уверенно.

— Какой ты заботливый, — усмехнулся Питер. — А из-за пазухи у тебя чего так сильно выпирает?

— Мое доброе сердце! — ответил чародей, похлопывая себя по левой стороне груди, которая заметно оттопыривалась. При этом «доброе сердце» издало весьма характерный, звенящий звук.

— Ты что, обворовал их? — изумился Питер.

— Как можно, кодекс чародея запрещает! — возмутился Азель. — Я вовсе не украл, просто взял на хранение.

— А я-то думал, что они твои друзья, — укоризненно покачал головой Питер.

— Друзья? — на лице чародея появилось выражение крайнего изумления. — Ты еще не забыл, ребенок, как эти «друзья» совсем недавно обчистили меня до нитки и продали в рабство? Я вот прекрасно помню! И знаешь, небольшая компенсация за моральный ущерб мне не повредит.

— По-твоему они не догадаются, кто обчистил им карманы?

— Об этом не беспокойся! Завтра они будут уверены, что спустили все на выпивку. К тому же, я взял у каждого не больше половины.

Хозяин потихоньку готовил харчевню к закрытию. Большая часть завсегдатаев уже успела разойтись по домам, и лишь несколько особо поддатых одиночек храпели за столами, ожидая, пока их не вышвырнут на улицу.

— Этого нам никак не унести, — с досадой сказал Азель, глядя на необъемную фигуру Быка.