— Да уж, — выдавила я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. — Нисколько не сомневаюсь.

Остаток дня я пыталась отвлечься работой в саду, но услышанное в машине от Нэнси и Изры тяжелым камнем лежало на сердце. Необходимо было прямо спросить, кто эта другая. Я должна была знать наверняка, чего он ждал все те девять лет, что мы провели порознь.

Леви вернулся в пять; когда хлопнула дверца машины, я все еще возилась на грядках. Откинувшись на пятки, судорожно перевела дух, готовясь к его появлению.

— Казалось, ты решила сделать перерыв в садоводстве, — раздался его голос пару мгновений спустя.

Боль в ногах совершенно перестала ощущаться — все мысли занимало услышанное по пути домой.

— С таким количеством новых саженцев не до перерывов.

— Теперь-то вижу, а ведь я целый день ждал от тебя хоть строчки. Что-то стряслось во время поездки?

— Ничего страшного, — отозвалась я. — Пойду вымою руки.

Тщательно вычищая землю из-под ногтей, я тянула время, лихорадочно соображая, с чего начать разговор.

— Так о чем болтали мама с Изрой? — поинтересовался Леви, пока я вытирала руки полотенцем. — Если тебя чем-то расстроили, я могу с ними поговорить.

— Не стоит. Они вели себя чудесно.

— Но тебя явно что-то тревожит. В чем дело?

Оттягивать момент можно было до бесконечности, но я и так слишком долго закрывала глаза на правду, а теперь требовалась ясность.

— В машине проскользнула одна фраза... о том, что ты никак не мог остепениться, потому что ждал ту самую, единственную, — пожала я плечом. — Заставило о многом задуматься.

— Ох, — удивленно распахнул он глаза.

Леви опустил взгляд, однако чувство вины сквозило в каждой его черточке. Сердце болезненно сжалось.

— Во время медового месяца я кое-что заметила. Точнее, целую гору сообщений. Это была она? Поэтому ты так боялся, что я увижу?

— Эми, все совершенно не так, как ты думаешь.

— Здесь нужен лишь ответ «да» или «нет», Леви. Я справлюсь с любой правдой.

— Да.

Я судорожно кивнула. Внутри все оборвалось.

— Позволишь теперь объясниться? — вкрадчиво произнес он, и от мягкого тона повеяло бедой.

Но вынесу ли я объяснения?

Наверное, именно это чувствовала бабушка с разбитым сердцем — хотя мои страдания и в подметки не годились тому, что довелось пережить ей. Как находила в себе силы жить дальше? Как умудрялась сохранять душевную теплоту, сгибаясь под тяжестью невыносимой боли?

— Эми, — ворвался в мысли голос Леви. — Знаю, ты уже навоображала самое страшное, но все обстоит иначе.

— Куда уж хуже? У тебя есть другая...

— Нет никакой другой, — жестко отчеканил он. — Давай сразу проясним этот момент.

— Но ты только что признался в обратном.

— Никакой. Другой. Нет. Произошло чудовищное недоразумение.

— И что же я поняла не так?

— Той единственной была ты, Эми. Всегда только ты.

— Это никак не могла быть я.

— И вот тут ты глубоко заблуждаешься.

— Ждать меня ты попросту не мог. А как же те ночные попойки?

— Мы познакомились с мистером Бьюфордом. Я выпивал с ним.

Я растерянно моргнула. Так вот с кем он пропадал?

— И все равно, речь явно о ком-то другом.

— С чего вдруг не о тебе?

— Да мы же всего раз разговаривали! Может, я тебе и приглянулась, но для настоящих чувств этого недостаточно. И ты совершенно точно переписывался с ней, я же видела. Не понимаю, к чему врать и переводить тему, если я все наблюдала собственными глазами.

— Я не лгу. Просто до одури боюсь того, что ты скажешь, когда докопаешься до правды.

— До какой еще правды?

— Помнишь, что именно ты увидела? Вспомни, в каком приложении.

Сначала я лишь мотнула головой, хотя прекрасно понимала: никакие это не сообщения. Вариантов хватало, однако интерфейс показался до боли знакомым, словно я сама им частенько пользовалась.

— Погоди-ка... очень похоже на «Дискорд».

— Он самый.

— И ты утверждаешь, будто все это время речь шла обо мне, значит... — голос оборвался. Сообщения в «Дискорде».

А ведь он пролистывал целую бесконечную ленту.

Воспоминания мгновенно отбросили меня в студенческие годы: как читаю записку от незнакомца, которому отлично известно, кто я такая.

Хотя сама понятия не имела о его личности.

— Ви, — медленно протянула я. — Единственный человек, с которым я когда-либо общалась в «Дискорде» — парень под ником Ви.

Он ничуть не удивился.

— Знаю.

— Знаешь? Откуда? Я ведь рассказывала о нем одной только Эмме, да и то не называя имен.

— Никто мне не рассказывал.

Внутри все болезненно сжалось и ухнуло вниз.

— Знаешь, потому что Ви — это ты. Верно?

Леви тяжело выдохнул, словно собираясь с духом перед выходом на поле боя.

— Да. Это я.

— Я... что? Но Ви — тот самый парень, которого я едва не сбила с ног по пути в общежитие.

— И это тоже был я, — между его бровями залегла глубокая складка. — Думал, ты меня узнала, раз так упорно прятала взгляд.

— У меня тогда раскалывалась голова от мигрени. Весь день как в тумане, — не в силах поднять глаза, я бессильно опустилась на диван. — Но та записка... в ней же никакой конкретики. Просто пара слов о книге.

— Знай ты с самого начала, кто автор, наотрез отказалась бы общаться. Я надеялся рано или поздно все объяснить, нужно было лишь вывести на разговор. Но потом ты назвала меня, Леви, полным придурком, и стало ясно: никакие извинения не спасут.

— Тогда зачем было продолжать?

— Я просто хотел общаться. Даже если ты не подозревала, кто скрывается по ту сторону экрана.

Мысли лихорадочно перестраивались, подгоняя прошлые события под новые факты.

— Выходит, ты мне врал? Все это время притворялся Ви и ничего не сказал?

— И в какой момент следовало признаться?

— Хотя бы когда мы поженились, Леви! Господи, я ведь доверяла Ви. Что это вообще такое? Какая-то больная шутка?

Его глаза округлились от изумления.

— С чего ты взяла?

— За всем этим стоял ты. И ради чего? Пытался загладить вину за поступок? Или искал способ сохранить хоть какую-то ниточку к Келвину?

— Именно поэтому я и молчал! Знал, что ты непременно все перекрутишь, приплетешь брата, хотя я, видит бог, просто хотел общаться.

— Да потому что в этом вся моя жизнь! Особенно в те годы! Стоило кому-то познакомиться с Келвином, как я тут же отходила на второй план.

— Сама ведь понимаешь, что ты лично наделяешь его этой властью, верно? В Келвине нет ничего особенного. Никакой он не спустившийся с небес бог, а обычный завистник, не способный смириться с отказом.

— Я ничего не даю — он забирает все сам.

— Тогда к чему вообще о нем вспоминать?

— Да потому что ты его ненавидишь! Ненавидел всегда! И тот поцелуй был лишь способом насолить.

— Насолить я хотел, когда впервые с тобой заговорил. А поцеловал только потому, что ты мне действительно понравилась.

— Значит, следовало выбирать слова поаккуратнее.

— Да, следовало. Мне вообще многое следовало сделать иначе. Но я был обычным парнем, встретившим первую по-настоящему зацепившую его девушку, и понятия не имел, как себя вести. Да и сейчас теряюсь в твоем присутствии, Эми, потому что не могу оторвать глаз и все ломаю голову: какого черта вообще со мной разговариваешь? Тут уж не до здравого смысла. Рядом с тобой я двух слов связать не могу, а ты вбила себе в голову, будто все это ради человека, на которого мне глубоко плевать.

— Но ты ведь выходишь из себя при одном его упоминании.

— Я в бешенстве из-за того, что Келвин поднял на тебя руку. И плевать, что вы тогда были детьми. Он жестокий мерзавец, причинивший боль моей жене. И этот факт значит куда больше любых мелких пакостей, которые он устраивал лично мне.

— Но ты ведь сам говорил, будто женишься на мне, только чтобы взбесить Келвина.