На часах светилась несусветная рань, когда меня вырвал из сна характерный писк сдающего назад экскаватора. Сдавленно застонав, я протерла глаза. В районе подобный грохот раздавался лишь в двух случаях: если чье-то жилье пустили с молотка под снос или у соседей стряслась настоящая беда. И в обоих случаях не терпелось выяснить причину.

Нехотя сползая с постели, я понимала: вероятность сноса ничтожно мала. И хотя Нэшвилл переживал настоящий строительный бум, действовало негласное правило — не продавать участки застройщикам. Только здесь еще витал дух прежнего, исторического Нэшвилла, и все местные стремились сохранить уникальную атмосферу.

Что творилось в других частях города — меня не касалось. Разумеется, из-за наплыва приезжих Нэшвиллу требовалось больше жилья, однако наблюдать, как добротные здания стирают с лица земли ради типовых безликих коробок, оказывалось выше моих сил. Уж лучше бы город разрастался вширь, не уродуя устоявшиеся кварталы. Безупречных решений не существует, но уничтожать историю казалось откровенным варварством, учитывая, что люди переезжали сюда именно ради неповторимого очарования.

Тяжелая техника тем временем парковалась у дома напротив. Участок давненько висел на продаже, и в голову закралась мысль: неужели на него наконец нашелся покупатель, затеявший капитальный ремонт?

Накинув халат, я сгорала от любопытства: к чему такие радикальные меры? Насколько мне помнилось, особняк находился в прекрасном состоянии.

Впрочем, если в соседском гнездышке — ровеснике моего собственного — полетела серьезная система, самое время затягивать пояс и откладывать деньги на случай аналогичной катастрофы.

Перейдя дорогу, я разлядела на входной двери пришпиленный листок. Спешившие по своим делам рабочие не обратили на меня ни малейшего внимания, но стоило приблизиться и прочитать напечатанный текст — челюсть поползла вниз.

Запланирован снос.

Нет. Быть не может. Этот дом в идеальном состоянии, живи и радуйся! Зачем его уничтожать?

— Какая досада, когда все идет не по твоему сценарию, — раздался насмешливый голос. На секунду показалось, что я все еще сплю, но, обернувшись и поймав на себе самодовольную ухмылку стоящего на обочине Келвина, я мигом осознала: это не сон, а сущий кошмар.

— Какого хрена ты здесь забыл?

— Нравится мой новый дом? — Келвин самодовольно кивнул на особняк. — Хотя «дом» — громко сказано. Скорее музейный экспонат. Но стоит закончить, и на его месте вырастет шикарное современное гнездышко. Пришлось отвалить за халупу баснословные деньги и пустить в ход связи ради срочного разрешения на снос, однако выражение твоего лица того определенно стоило.

Я ошарашенно уставилась на него, пытаясь переварить обрушившийся поток бреда.

— Мой... Келвин, какого черта? Ты пускаешь дом под бульдозер исключительно ради мести?

— Я инвестирую в недвижимость. Этому райончику давно не помешала бы встряска.

От возмущения у меня отвисла челюсть.

— Ты серьезно? Не хватает хлопот на посту генерального директора?

— Вполне хватает, но это — личный проект.

— Личный... Келвин, найди себе нормальное занятие. Иди вон, потусуйся с бесчисленными дружками.

— И зачем, если намечается куда более веселое зрелище?

Я всегда знала, что Келвин редкостный мудак, готовый биться в истерике ради желаемого, но даже не подозревала о реальных масштабах бедствия. Видимо, обретенная власть окончательно вскружила ему голову, непомерно раздув и без того гигантское эго.

— Ну не достался тебе дом бабули. Это не дает права крушить все подряд.

— Этот особняк по праву принадлежал мне, Эми. И мы оба прекрасно это знаем. Понятия не имею, кому ты отсосала в суде по наследственным делам...

— Келвин! — прошипела я.

— Но я не забуду того, что ты украла. Да, пришлось немного подождать, пока отец уйдет на покой, а кто-нибудь из здешних неудачников выставит жилье на продажу, однако теперь пазл складывается в идеальную картинку. А когда ты погрязнешь в долгах и не сможешь оплачивать счета, я сровняю с землей и бабушкин дом.

Грудь ходила ходуном. Спускать Келвину это с рук я не собиралась, прекрасно понимая, какими словами можно стереть с его лица идиотскую ухмылку.

— Что ж, видимо, приглашения на свадьбу тебе не видать.

Подействовало. Келвин часто заморгал и нахмурился.

— Ты выходишь замуж?

— Не делай такое удивленное лицо. Я завидная невеста. И, пожалуй, стоит сказать спасибо, ведь именно ты нас свел.

— И кто же он? — медленно протянул Келвин.

— Гендиректор компании-конкурента, заносчивый ботаник и, скажем так, не бедствует. Хотя тебе он больше известен как Леви Хенсен.

Келвин выглядел ошарашенным ровно секунду, а затем помотал головой.

— Блефуешь. У тебя даже кольца нет.

— Отдали ювелиру подогнать размер. У меня слишком тонкие пальцы.

— Вы даже не знакомы.

— Представь себе, знакомы. А твое увольнение нас сблизило. И теперь он снова тебя терпеть не может. Мои поздравления.

— Да он бы в жизни на тебя не посмотрел.

И как бы ни хотелось обратного, в этих словах крылась доля правды. В конце концов, я понадобилась Леви исключительно ради мести, а в остальном он и вспоминать обо мне не стал бы.

Келвин, как и всегда, безошибочно считал мою уязвимость — и на губах заиграла фирменная мерзкая ухмылочка.

— С нетерпением жду свадебных фото.

— Дождешься.

— Ну-ну. Давай договоримся: если это правда, скинешь список подарков молодоженам. Оплачу вам самую дорогую позицию.

— Он богат, придурок. И может купить все, что только захочет.

— Вот поэтому я и сомневаюсь, что Леви мог на тебя запасть. Но попытка засчитана.

— Козел.

— А ты — неудачница. Не собираюсь тратить время на споры о том, кто из нас хуже. Пора возвращаться к обязанностям магната недвижимости. Как думаешь, сколько коттеджей поместится на участке? Штук пять?

Он рассмеялся, глядя, как я задыхаюсь от возмущения, а по венам разлилась жгучая ярость.

— Зачем ты так? — сорвалось с губ. — И все из-за какого-то дома?

— Представь себе, Эми. И в этой катастрофе, как и во всех остальных своих провалах, виновата ты.

И снова в его словах промелькнула безжалостная правда. Я бы покривила душой, сказав, что не лежала по ночам без сна, терзаясь сомнениями, стоило ли подделывать завещание.

Я прекрасно знала, на что способен Келвин. И все равно перешла ему дорогу.

Но разве я заслужила кошмар? Разве великолепный особняк, который мог стать уютным гнездышком для какой-нибудь семьи, заслуживал пойти под снос?

Нет. И меня это приводило в бешенство.

Теперь я прекрасно понимала, почему Леви так жаждет уничтожить ублюдка, пусть даже ради этого придется на мне жениться.

Глядя вслед удаляющемуся пижонскому спорткару, я осознала: вот он, знак от вселенной. Пришло время принимать решение.

До меня слишком поздно дошло: принимая предложение руки и сердца, нелишним будет взять у жениха номер телефона.

Меньше всего на свете хотелось тащиться в центр, к нему в офис, но связаться с Леви иначе не получалось, разве что через Себастьяна. Я попыталась, однако тот аж позеленел от одной мысли встрять между мной и начальником, так что я поспешно забрала слова обратно, не дав бедолаге через силу выдавить согласие.

Едва Келвин перестал трепать нервы, я направилась прямиком к Леви. Припарковавшись, прошмыгнула в лифт следом за кем-то из сотрудников, но в приемной меня перехватила ассистентка.

— Здравствуйте, — подала я голос. — Я... близкая подруга Леви. Могу с ним поговорить?

— Прошу прощения, — виновато улыбнулась секретарша, — у него совещания до часа дня.

— Ой, а... можно подождать?

— Сейчас только девять, — девушка приподняла брови и покосилась на часы.