Вот только поблизости ничего не обнаружилось. Приподнявшись и прикрыв грудь руками, я тихо выругалась: нужный томик остался лежать на кровати.

— Что такое? Налил слишком горячую воду?

— Да нет. Оставила книгу на кровати.

— Сейчас принесу.

— Ты же меня увидишь, — пискнула я, поспешно скрываясь под водой.

— Прикрою глаза рукой, а потом сразу выйду.

— Ладно, — тихо отозвалась я. — Спасибо.

Пересекая комнату, Леви подхватил томик в мягкой обложке и направился к джакузи. Насухо вытерев ладонь, я потянулась за книгой, попутно проверяя, действительно ли он не подглядывает.

Подглядывать Леви и не думал, из-за чего напрочь промахнулся мимо протянутой руки. Он рефлекторно попытался перехватить падающую книгу, дернувшись вниз ровно в тот момент, когда я сама подалась вперед. Томик удалось спасти от падения в воду, но тут до меня дошло: глаза Леви распахнуты, и смотрит он прямо на меня.

На абсолютно голую меня.

Он судорожно вдохнул, и я, кажется, тоже забыла, как дышать.

По телу разлился обжигающий жар, не имеющий ничего общего с температурой воды. Леви жадно скользил по мне взглядом, а я вдруг поймала себя на мысли: непонятно, хочу ли я, чтобы он немедленно отвернулся, или чтобы продолжал смотреть так вечность.

Но тишину следовало срочно чем-то разрядить, иначе я рисковала просто взорваться на месте.

— Молчание расценивать как оскорбление, или ты благоговеешь от восторга?

— Б-благоговею. Определенно благоговею, — выдавил Леви, сглотнув, и я вдруг осознала, что еще никогда не видела его таким.

Черт. По идее он должен был перевести все в шутку.

— Я... Знаешь, тебе ведь все равно рано или поздно пришлось бы это увидеть, — пробормотала я.

— Не уверен, что будет достаточно.

От хрипотцы в его голосе перехватило дыхание — намек считывался безошибочно. Леви хотел большего.

И, судя по мгновенной реакции тела, я тоже этого хотела.

Сердце отчаянно забилось о ребра. Согласие вертелось на кончике языка, но жалкие остатки здравого смысла вопили о том, насколько это провальная затея. В конечном счете мне же будет больнее.

— Не стоит, — голос предательски дрогнул, став едва различимым. — Это все усложнит.

Леви плотно сжал губы, но все же сделал шаг назад. Затем еще один.

А в следующую секунду скрылся за дверью.

— Черт, — вырвалось у меня, стоило остаться в одиночестве. Кожа горела от фантомных прикосновений, которые я сама же и отвергла. И пусть умом понимала всю правильность решения, сердце упрямо твердило обратное.

Веки тяжело опустились. Воображение услужливо и до пугающего ярко рисовало картины того, что могло бы произойти.

Он бы вытащил меня из воды, бросил на кровать и накрыл ладонями налитую грудь. Губы Леви могли бы исследовать каждый сантиметр моего тела, но я бы отчаянно тянулась к его рту, мечтая вновь пережить тот самый настоящий, крышесносный поцелуй на заднем крыльце.

Рука сама собой скользнула вниз по животу, не успела я ее остановить.

В фантазиях же влажную плоть ласкали его пальцы. Именно Леви круговыми движениями ласкал мой клитор, умело доводя до оргазма. А когда я кончала — один, два, три раза, да сколько угодно, — он направлял член и мягко толкался внутрь, освобождая место.

С губ сорвался судорожный вздох: пальцы изо всех сил старались воспроизвести картины, мелькавшие перед мысленным взором.

Глупо предаваться подобным фантазиям сразу после того, как сама же и отказала, но требовалось срочно прийти в себя. Нам предстояло провести вместе еще несколько дней, и, чтобы окончательно не лишиться рассудка и не наброситься на Леви при первой же возможности, напряжение следовало сбросить.

В конце концов, меньше знает — крепче спит.

Там, в выдуманном мирке, Леви вколачивался в меня мощными толчками. Кровать ходила ходуном, а я чувствовала лишь то, как его член задевает чувствительную точку.

Съехав ниже под воду, я расслабилась, отдаваясь нарастающему удовольствию.

Еще, мысленно умоляла я. Дай мне все. Заставь забыть остальных мужчин.

С глухим рыком Леви исполнял просьбу, вонзаясь в меня с неистовым напором.

Тело выгнулось дугой, пальцы скользнули глубоко внутрь — и натянутая струна наслаждения лопнула, сбрасывая меня в пучину мощного оргазма.

— Д-да, Леви, — попыталась я прошептать как можно тише, но проносившиеся в голове образы сами выкрикивали его имя, и сопротивляться не хватало сил.

Выныривая из волн наслаждения, я перевела дух: оставалось лишь надеяться, что этого хватит для усмирения любых дальнейших порывов. Однако под кожей продолжало пульсировать напряжение — собственных пальцев оказалось недостаточно.

Хотелось большего.

— Черт, какая же глупость, — пробормотала я. Медленно поднявшись на ноги, вытащила пробку из слива. Поспешно схватив халат, я метнулась в ванную комнату, чтобы полностью одеться перед встречей с Леви.

Натянув плотную пижаму, а поверх нее — другой висевший там халат, я мысленно собралась с духом, готовясь выйти.

— Эй, — негромко позвала я. — Я оделась.

— Зайду через секунду, — Леви даже не обернулся, и я юркнула внутрь, оставляя его в покое.

Злится из-за отказа? А стоило ли вообще отказывать?

Забравшись в постель, я прикусила губу: как ни крути, ситуация выходила запутанной.

Похоже, изображать брак на деле куда сложнее, чем казалось поначалу.

Дверь распахнулась, впуская Леви.

Наши взгляды наконец встретились: в его глазах полыхал тот же жар, что и перед уходом. Оставалось лишь нервно сглотнуть и сползти глубже под одеяло.

Тяжело ступая, Леви подошел к сумке, а затем скрылся в ванной, и, пока он занимался своими делами, я лихорадочно подбирала слова. Когда он вернулся в футболке и спортивных штанах, матрас тут же прогнулся.

— Эми, — начал он, — я...

— Прости, — перебила я. — Просто не могу... не хотела...

— Тебе не нужно ничего объяснять.

— Но ты столько для меня сделал, поэтому, если хочешь... То есть, если ты злишься, мы можем как-то договориться.

— Что?

— Я предлагаю секс.

— Да, я догадался. Просто не понимаю, к чему это.

— Я потратила кучу твоих денег. К тому же мы застряли вместе в свадебном путешествии, так что...

— Хватит. Если думаешь, будто я стану делать хоть что-то без твоего стопроцентного согласия, то жестоко ошибаешься. Нужно, чтобы ты сама меня хотела, а не ложилась в постель из чувства долга или в угоду моим желаниям.

— Тогда почему у тебя был такой голос, когда вошел?

После долгой паузы он произнес.

— Это исключительно мои проблемы.

— Уверен?

— Абсолютно. Какого же ты обо мне мнения?

— Нормального я о тебе мнения. Просто неправильно пользоваться всем этим, не предложив награды.

Встретиться с ним взглядом не хватало смелости, да так было и проще.

— Я получаю всю награду, какая нужна.

— Этого не может быть.

— Поверь, может. Пусть звучит неправдоподобно, но сейчас я именно там, где хочу быть. И, возможно, однажды, когда ты начнешь верить моим словам, я объясню причину.

— В этом нет никакой логики.

— Знаю, милая, — мягко отозвался он. — Но однажды логика появится. И тогда все сразу станет кристально ясно.

Я во все глаза уставилась на него. Неужели Леви извлекал из происходящего иную выгоду? Упускаю ли я какую-то деталь?

Или возможность позлить Келвина приносила ему столько радости?

— Спи, Эми. Оставь разгадывание ребусов на завтра.

Ладонь Леви легла мне на плечо: обжигающее тепло кожи мгновенно воскресило в памяти сцену в ванной.

Проклятье. Я хотела его.

Но я взрослая. И не позволю случиться ничему лишнему.

Как бы близко Леви ни подобрался.

Засыпая, Леви оставался на своей половине кровати, а я — на своей.

Кто бы мог подумать, что проснемся мы совершенно иначе.

По мере того как сознание медленно возвращалось, я вдруг поняла: меня придавило невероятно уютное тяжелое одеяло, вот только для неодушевленного предмета оно оказалось слишком уж приятным на ощупь.