— От члена, — выдохнула я. — Мне это нужно.

Леви промычал в знак согласия, и рука скользнула под пояс моих брюк. Я думала, он стянет их, чтобы взять меня, но вместо этого пальцы коснулись киски.

— Я почти уверена, что это не член.

— Поверь, разницу ты бы почувствовала, — его палец скользнул внутрь. — Сначала я должен убедиться, что ты готова, милая.

Я охнула, когда он согнул палец, с легкостью находя точку «Джи». Губы снова накрыли мои, поглощая срывающиеся стоны.

Я боролась с желанием кончить, но движения были слишком хороши, слишком идеальны.

— Л-Леви, — выдавила я между вздохами. — Я сейчас...

— Давай. Кончи для меня.

Я заскулила, когда Леви прикусил мою нижнюю губу и добавил еще один палец.

— Н-но я думала...

— Поверь, ты кончишь еще раз. И все будет именно так, как мы хотим, — большой палец надавил на мой изнывающий клитор. — Давай, Эми. Я хочу этого.

И я сдалась. Голова откинулась назад, а тело затопило теплым светом. Настигла такая же эйфория, как и все предыдущие разы, что он мне дарил, и, когда мозг снова включился, я задалась вопросом: способен ли этот мужчина вообще хоть в чем-то облажаться в постели?

— Возьми меня, — прошептала я с придыханием, будто покорив горную вершину.

— С удовольствием, — Леви избавился от брюк, и я мельком увидела его твердый член. — Но мне нужно взять презерватив.

— Не надо, — слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать. — Я... в смысле, у меня противозачаточный имплант в руке. И я ничем не болею. Я проверялась, да и прошло уже столько времени... — я осеклась, чтобы не убить настроение подробностями неактивной сексуальной жизни.

— Я тоже ничем не болею, — отозвался он. — И с удовольствием бы... — он одернулся. — Ты уверена?

— Да. Больше всего на свете.

Леви подался вперед и наконец вошел в меня. Если казалось, что его пальцы творят чудеса, то член был просто невероятным. На этот раз, когда он погрузился внутрь, нас ничто не останавливало. Я тяжело дышала, пока он растягивал каждый сантиметр моего тела. Никогда в жизни не чувствовала себя такой заполненной, и радовалась, что испытала до этого оргазм.

— Боже, — только и смогла выговорить я.

— Ты в порядке?

— Более чем. Тебе нужно двигаться. Пожалуйста.

Он вышел из меня, прежде чем снова резко толкнуться внутрь, не отрывая взгляда.

— Черт, Эми. Внутри ты еще лучше, чем я себе представлял.

— Ты тоже, — выдохнула я, откидывая голову. Леви двигался во мне, загоняя стол в самый угол и прижимая меня к себе так крепко, как только мог. Его губы впились в мои.

Если бы могла говорить, я бы кричала «да» и «сильнее».

Леви, судя по всему, все понял без слов: бедра мощно подались вперед, погружаясь на немыслимую глубину. Он трахал меня жестко, и я физически ощущала, как плотно обхватываю его с каждым новым толчком.

Раньше никогда не кончала исключительно от проникновения, впрочем, и ничего подобного прежде не испытывала. Под неистовый ритм мое тело напряглось, выгибаясь дугой в предвкушении совершенно незабываемого оргазма.

А затем стол с треском провалился.

Леви успел подхватить меня прежде, чем полетела на пол.

— Боже. Мы сломали стол.

— Плевать, — он впечатал меня в стену, заставляя крепко обвить ногами его талию. — Будем трахаться здесь.

— Но стол...

— Я куплю сотню столов, и мы трахнемся на каждом из них.

Я открыла рот для возражений, но Леви снова резко подался вверх, разом вышибая из головы абсолютно все мысли.

Стена оказалась твердой и безжалостной — под стать самому Леви. Он не сбавлял темпа, заставляя прикрыть глаза и раствориться в том абсолютном блаженстве, в которое меня погружал.

Тело мгновенно вспомнило, на какой грани только что балансировало. Я кончила, вжимаясь затылком в стену с его именем на губах.

Из горла вырвался лишь громкий вскрик, который, оставалось надеяться, не достиг ушей соседей.

— Твою же мать, Эми. От одних только твоих стонов можно кончить.

— Кончи в меня, — взмолилась я. — Мне это чертовски нужно.

Прежде никому не позволяла подобного, но с собственным мужем, именно с ним, все прочие мысли отступали на задний план. Толчки сделались рваными, а губы жадно впились в сгиб моей шеи. Я откинулась назад, чувствуя, как обессиленное тело начинает заводиться по новой.

— Я заполню тебя до самого основания. И когда сперма потечет по бедрам, ты будешь думать обо мне.

— Боже, Леви.

— А потом я повторю это снова. И снова.

— Л-Леви, я сейчас кончу, — выдохнула я, поскольку одно только это обещание мгновенно столкнуло в пропасть.

— Давай, — раздался его хриплый приказ. — Кончай, чувствуя, как я заполняю тебя.

Я послушно отдалась нахлынувшему оргазму, и в тот же миг его плоть пульсирующе дернулась глубоко внутри. Да, случались связи и раньше, но Леви оказался первым, кому я позволила подобное.

И невольно задалась вопросом: суждено ли ему стать последним?

— Просто... даже нет подходящих слов.

— Мы повторим это еще сотню раз, — уверенно отозвался он. — А может, и тысячу.

И, нежась в эйфории после лучшего секса в своей жизни, я безоговорочно ему поверила.

Леви бережно опустил меня на диван, чтобы вскоре вернуться с влажным полотенцем. После того как меня привели в порядок и нарядили в свежую пижаму, мы наконец забрались в постель.

Проваливаясь в сон, я лишь гадала, способно ли хоть что-нибудь разрушить идиллию.

И это стало первой ошибкой.

Проснувшись с симфонией боли в голове, я сразу поняла: день безнадежно испорчен. Стоило шевельнуться, и я бы расплакалась, поэтому, услышав, как поднялся Леви, оставалось лишь плотнее сомкнуть веки, притворяясь спящей, пока он собирался на работу.

В голове с оглушительным звоном били медные тарелки, а с каждым ударом сердца по черепу растекалась пульсирующая боль.

Накатила мигрень, причем не на шутку жестокая.

Давненько не приходилось терпеть подобное без лекарств. В юности добрая половина жизни уходила либо на сами приступы, либо на восстановление после них. Чувствовать себя на все сто процентов попросту не удавалось.

И, судя по всему, сегодняшний день исключением не станет.

Часть мозга отключилась, бросив ресурсы на борьбу с невыносимой мукой. Едва хлопнула входная дверь, я со слезами на глазах заставила себя сползти с постели в поисках хоть каких-нибудь таблеток из аптечки.

Скорее всего, они не помогут, но попытаться стоило. Я отчаянно цеплялась за надежду на обычную головную боль, хотя симптомы кричали об обратном.

Проглотив пилюли и запив их водой, я наглухо задернула шторы в спальне и рухнула на матрас. Спустя час, не принесший ни капли облегчения, пришло осознание: дело дрянь.

И Нэнси, и Изра собирались пройтись по магазинам. Леви успел написать, желая окончательно утвердить планы на вечер, а я физически не могла ответить.

Надежды на то, что он не застанет меня в таком состоянии, не оставалось, однако нужные слова упорно не шли на ум. Я могла лишь делать судорожные вдохи, один за другим, и молиться, чтобы приступ хоть немного отступил.

Из-под сомкнутых век просочились слезы. Меньше всего хотелось кого-то разочаровывать, и уж тем более заставлять Леви возвращаться домой с мыслями о том, какого черта стряслось и почему я целый день игнорировала его сообщения.

Страшно было предстать перед ним в таком жалком виде и дать повод задуматься: а стою ли я вообще хлопот.

Ближе к вечеру в голове крутились мысли о вызове скорой. Да, влетит в копеечку, зато в больнице вкололи бы что-нибудь спасительное, позволив мыслям наконец проясниться. Раньше как-то удавалось переживать подобную агонию, но я искренне надеялась навсегда оставить кошмар в прошлом, строго соблюдая режим приема лекарств.

Точнее, соблюдала, пока Келвин не пустил жизнь под откос.

В последнее время Леви только и говорил о том, как сильно соскучился по близости. Наверняка надеялся на продолжение после покупки машины, и как бы ни хотелось отплатить ему тем же... увы, я оказалась далеко не такой надежной, как хотелось бы. С годами вроде бы научилась справляться, но даже сейчас внезапная мигрень перечеркивала все планы.