— Идем, — я подошла ближе и, взяв его за руку, потянула к дивану.

— У меня хлеб в тостере.

— Тосты подождут. Нам нужно поговорить, — я опустилась рядом с Леви. — Изра обмолвилась, что все случившееся имеет для тебя какое-то особое значение.

Он повернул голову.

— Ты слышала?

— Слышала. И обратила внимание, как ты отмахивался от всего, что она пыталась донести.

— Просто не хотел ее тревожить.

— Да, в твоем стиле, — сухо отозвалась я. — А теперь ответь: почему ты так не хотел открываться?

— Мы с Изрой часто бодаемся, но только потому, что безумно похожи. Слишком похожи. Привыкли бросаться всех спасать, когда ситуация летит к чертям. Когда умер папа... — его голос сорвался.

— Поделись со мной, — мягко подтолкнула я.

— Я... думаю, тогда она сломалась. Как и мама. Я никогда не видел их в таком состоянии, поэтому пришлось взять все в свои руки. Организация похорон и все остальное — легло на меня. Кажется, их теперь грызет совесть, особенно Изру. С тех пор она из кожи вон лезет, пытаясь все искупить. Хотя обе не сделали ничего дурного.

— А когда же ты позволил себе прожить горе? Да и позволил ли вообще?

— Я читал. Анализировал прочитанное. Да, способ довольно опосредованный, но помогало осознание того, что люди умирают, а жизнь продолжается. И со мной правда все в порядке. В конце концов я смирился со смертью отца. К тому же рядом был человек, который мне в этом помог.

— Друг?

— Да. Его поддержка оказалась решающей.

— Вы все еще общаетесь?

Леви задумался. Я невольно задалась вопросом: неужели кто-то из друзей поступил с ним так же, как Ава — со мной?

— Какое-то время я в этом сомневался, но сейчас думаю, что да.

— Если захочешь, можешь выговориться. Насчет всего произошедшего. Не обязательно изливать душу именно мне.

— Но я хочу довериться тебе, — отозвался он.

— Тогда рассказывай. И не утаивай даже те моменты, в которых я все испортила.

— Дело не в этом... Просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя хуже.

— Я взрослая девочка. Переживу как-нибудь.

Леви тяжело вздохнул. Неужели снова придется вытягивать из него слова клещами? Но секунду спустя Леви наконец заговорил.

— Мне не впервой возвращаться домой и обнаруживать тяжелобольного близкого человека. Папа узнал о раке задолго до того, как решился признаться семье. А я пребывал в полном неведении вплоть до того дня, когда вернулся домой и нашел его в спальне без сознания.

У меня перехватило дыхание.

— Леви, я...

— Просто дай договорить. Иначе не уверен, что когда-нибудь смогу это произнести.

Я кивнула и жестом попросила продолжать.

— Я постоянно ломаю голову, почему ты не открылась. И почему папа тогда промолчал. Всю жизнь только и делал, что пытался вытаскивать людей из неприятностей, а они мне, как выясняется, совершенно не доверяют. Если бы можно было все перечеркнуть и начать с чистого листа, я бы не раздумывал ни секунды. Потому что, очевидно, свернул не туда.

— Леви, нет, — я подалась вперед и накрыла ладонью его руку. — Даже начни ты все заново, идеальных людей не бывает. Мы раним друг друга, совершаем ошибки... прямо как я, скрыв мигрени. А ведь должна была рассказать. В браке нет места тайнам.

Леви открыл было рот, собираясь возразить, но я опередила.

— Теперь моя очередь говорить, потому что сказать нужно очень многое, — я судорожно вдохнула. — Мой выбор от тебя не зависел. Причиной молчания стала собственная неуверенность. Казалось, узнай ты правду, и сразу пойдешь на попятную. Но я ошибалась. Прости.

— Все в порядке.

— Это можно назвать как угодно, но только не «в порядке». Я облажалась и честно это признаю, ясно?

— Не могу сказать, что не понимаю такую логику. Вырасти я в семье вроде твоей... оказался бы в точно таком же положении.

— У меня все было не так уж мрачно, — возразила я.

Леви окинул меня сомневающимся взглядом.

— Уверена?

— У меня была бабуля, — напомнила я. — Именно она заставила пойти к врачу. Относилась со всей серьезностью и хотела, чтобы я поступала так же. А теперь, когда ее не стало... кажется, я начинаю забывать ее уроки.

— Понимаю. Отец пилил меня за привычку вечно всех спасать, и вот к чему это привело.

— Значит, иногда нужно будет об этом напоминать. Мы можем стать командой, — предложила я. — Я буду напоминать тебе, если ты пообещаешь делать то же самое для меня.

— И именно этого ты хочешь? Со мной?

Бабулины наставления все еще были свежи в памяти, и главное из них касалось доверия. Она учила никогда не открываться человеку, пока не будешь на сто процентов уверена, что он не причинит тебе боли.

Нам с Леви еще о многом предстояло поговорить. Оставались нерешенные вопросы.

Но я этого хотела.

— Да, — отозвалась я. — А ты?

— Больше всего на свете.

В конечном счете именно звонок от Салли вынудил Леви сорваться на работу, как бы он ни рвался остаться. Оказалось, один из ведущих сотрудников сходил на собеседование к Келвину и хотел слить инсайдерскую информацию о том, какие условия предлагает брат. Леви порывался все-таки остаться дома, но я настояла, чтобы он поехал и со всем разобрался, добавив, что договорить мы сможем и позже.

Он взял обещание немедленно позвонить, если самочувствие хоть немного ухудшится.

Меня это совершенно не тревожило. По плану был тотальный отдых, чему я и собиралась неукоснительно следовать. Наконец-то появилось время уложить кудри и привести себя в приличный вид, после чего устроилась на диване с книгой в ожидании, пока высохнут волосы.

Ближе к полудню, когда я раздумывала, не пора ли перекусить, зазвонил телефон: на экране высветилось имя Эммы.

— Боже, — выпалила она, стоило взять трубку. — Надежная машина — это просто спасение, когда живешь у черта на куличках.

— Рада, что она появилась, — ответила я.

— Но я верну, если Леви не выполнил свою часть уговора, — предупредила она. — Ну как, выполнил?

— Пока нет.

— Вот видишь! Я так и знала, что он вешает лапшу...

— Не потому, что передумал, а потому, что мы были немного заняты.

— Чем же?

Я шумно выдохнула. Тревога Леви и его родных лишний раз показала, до чего же сильно я привыкла замалчивать проблемы.

А Эмма такого отношения не заслуживала.

— В отделении скорой помощи. Снова жуткий приступ мигрени.

— Вот дерьмо, — выругалась сестра. — Я же видела, что ты сама не своя.

— Наверное, один из самых страшных приступов в жизни. Таблетки закончились, а...

— В смысле закончились? — встряла она.

— Можешь хотя бы ты не устраивать допрос? Поверь, мне столько нотаций прочитали, что больше просто не вынесу.

— Постараюсь. Так что стряслось?

— Запасы иссякли после увольнения, а в страховку Леви меня еще не вписали.

— Разве страховка не действует еще какое-то время? До конца месяца, например?

— Только не в том случае, когда все решает Келвин.

— Вот же мудак! — вспылила она. — Твою мать, как я его ненавижу.

— Взаимно, — вздохнула я. — К тому же я натворила глупостей. Леви чуть с ума не сошел, вернувшись домой и увидев меня.

— Все произошло до того, как ты ему рассказала, или после?

— До, — созналась я, невольно поморщившись.

— Да ладно. Эми, я же просила...

— Знаю! Но все завертелось слишком быстро. А хуже всего то, что, как оказалось, для него это больная тема. Отец точно так же скрывал диагноз, когда заболел раком.

В трубке послышался резкий вдох.

— Да ладно?

— Угу. Не самый мой блестящий поступок.

— Сильно поругались?

— Вообще-то... Злился он куда меньше, чем я того заслуживала. Особенно если учесть, какой астрономический счет из больницы теперь выставят.

— С чего вдруг тебя так заботят деньги? Ты же замужем за богачом!

— Наличие денег еще не означает желания спускать такие суммы.