— С чего он так рано явился, скажи? Я ведь почти успел. И эта старуха сумасшедшая! Ну, как, Мими, как? Объясни? Я ей ножом, а она меня простой папкой для бумаг била, ты представляешь?

Тетушка, а скорее, бабушка успокаивающе погладила злого родственника по щеке, лишь только он к ней склонился, в ярости сверкая глазами:

— Феденька, милый, не волнуйся! Помни, что когда проклятая ведьма уйдёт в тень и начнёт заниматься только своими проблемами, так тебе окажутся все дороги открыты. И гранты, и должность, и уважение…

Крепкий черный цейлонский чай пролился в тонкий фарфор, а морщинистая рука, вся в старческих пигментных пятнах, не дрогнув, подала чайную пару бесценному внучатому племяннику — единственной надежде сохранить великую кровь:

— Ну, и денежки, конечно, придут следом. Ты, мой дорогой цыпленочек, этого достоин. Ты один! Не только перед величием имени, но и перед твоими достижениями люди будут склонять головы. Ты это заслужил. А та, что посмела перейти дорогу — дрянь, мышь, плебейка, выскочка! Она сотню, нет, тысячу раз пожалеет!..

— Да, Мими. Непременно! — светлая макушка склонилась ближе, и бабушка коснулась взъерошенных волос, ласково приглаживая пряди. — Когда останется одна и станет умирать в канаве, я обязательно явлюсь и расскажу ей, кто вернул ее туда, где ей самое место.

Удивительно, но то плотное облако концентрированной ненависти, что клубилось на кухне, должно было бы отравлять воздух и душить тех, кто в нем находился. Но и блондин, и его престарелая родственница, казалось, с каждым вдохом лишь заряжались энергией.

И их сверкавшие ненавистью и предвкушением глаза не обещали ничего хорошего той самой таинственной «гадине».

Когда с чаепитием было покончено, Мими, в миру — Мария Федоровна, обратилась к чуть успокоившемуся внуку:

— Мой дорогой, так чем ты меня порадуешь? Или не ты, а вы с Агнесс?

Блондин скривился:

— Пока абсолютно ничем. Я загнал ее в клинику, анализы и обследования говорят, что здорова. Нанял детектива — чисто. Бывает только у родителей, в своей школе искусств, да в магазинах и салоне красоты. Переговорил с тестем, обозначил нашу позицию. Получил уверения, что у них в роду нет наследственных заболеваний, и Несса обязательно порадует меня наследником вот-вот. И денег, конечно, тоже получил.

— Думаешь, откупается?

— Еще пару таких отступных и мы сделаем у тебя здесь шикарный ремонт, а я смогу сменить машину на нечто более достойное, — усмехнулся внучек старой ведьмы.

Мария Федоровна обвела взглядом окружающую обстановку и презрительно фыркнула:

— Кому он, этот ремонт, теперь? Мне скоро уже в склеп фамильный переезжать. Там лучше сделай косметику. Да машину себе возьми поприличнее. Последней модели. Здесь я не волнуюсь — ты сам прекрасно знаешь, какую. У тебя безупречный вкус, мой цыпленочек.

— Спасибо, Мими, лишь ты одна меня всегда понимала и поддерживала. Не волнуйся, будет у нас наследник. Через год или два.

Бабушка выразительно скривилась:

— Боюсь недотянуть, милый. Феденька, ты только не злись… У тебя же должен уже быть ребенок?

Голубые глаза сверкнули злостью, но голос внука был ровным:

— Ты снова про эту дуру деревенскую? Если она все же рискнула, то родила года два назад.

— Так, может, его? Забрать? Воспитать, как подобает? Раз жена твоя не в состоянии даже родить, пусть растит, кого дали… — выцветшие глаза блеснули безуминкой. — Стараться продолжайте, но если там сын… ты же понимаешь? Семя великого предка, почти как мой покойный батюшка…

Негодующий внук бегал по кухне молча. А потом опустился на пол у ног той, что растила его, всегда была на его стороне, пожертвовала своим счастьем ради него:

— Мими, ты знаешь — для меня нет тебя дороже. Я люблю тебя бесконечно. Я всегда делал то, что ты считала необходимым: учился, женился. Я обожаю тебя. Тебя одну, но, дорогая, не ты ли говорила, что девка из деревни — лишь развлечение и инструмент мести? Еще мы не смешивали нашу кровь с этой дояркой? А сейчас?

Тяжелый вздох, надсадный кашель, и вот паникующий Федя уже подносит бабушке ингалятор и стакан кипятка.

— Мой цыпленочек, моя единственная радость и утешение, ты для меня превыше всего на свете. Потому страшно. Мне страшно уходить, оставляя тебя здесь одного. А так хоть и доярки сын, но родная кровь. Раз уж случился? Ты бы уточнил, а?

Внук долго смотрел Марии Федоровне в глаза, а потом вновь, как и всегда, покорно склонил голову:

— Как хочешь, Мими. Я сделаю так, как ты желаешь. Узнаю все, ты только не волнуйся, прошу!

— Феденька, мой дорогой, — морщинистая, сухая рука ласково перебирала светлые пряди. — Все у тебя будет хорошо. Со мной или без меня, но будет обязательно.

А коварный мститель спрятал лицо, утирая подолом строгого платья свои слезы горечи.

Время. Его осталось слишком мало.

Драгоценные!

А вот любимый внучек Марии Федоровны вам:

'Что такое осень — это камни,

Верность над чернеющей Невою,

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя…'

Ю. Шевчук «Что такое осень»

Кирилл

Мало того что дома у нас был трындец, на личном фронте у меня внезапно оказалось сплошь нервно, так еще и в клубе возникли дурацкие траблы.

В этот раз на работе выдался сумасшедший понедельник.

К счастью, налоговую бухгалтерия имени бабушки Адель встречала во всеоружии, и с ходу придраться у проверяющих ни к чему не вышло. Ни у меня, ни в головном офисе. Десант крючкотворов заметно поскучнел и отбыл, несолоно хлебавши, для перегруппировки и консультаций.

Поэтому поводу мы после обеда немножечко выдохнули, бабушке по телефону ситуацию доложили, ну и кое-что еще:

— Бабуль, не верю я, что эти претензии от якобы недовольных посетителей на пустом месте или из-за реальных проблем. Ты знаешь, у нас все чисто, оборудование новое, люди оформлены официально и вообще, за исключением одного маленького нюанса, мы максимально открыты миру и клиентоориентированы.

— Знаю, милый. Я и в документы поглядывала изредка. Нет претензий. Значит, вся эта возня имеет скрытую цель. Ясно, что вы, мужчины, в таких материях не очень разбираетесь, но я тебя услышала. Занимайтесь там своим срочным. Я подумаю, что можно сделать.

Храните боги нашу потрясающую бабушку. Как я вовремя ее к нам перевез, а?

Сейчас еще дома ситуацию разрулим, и вообще огонь будет.

Одержимый прекрасной идеей и раздираемый ворохом опасений и подозрений, я решил, что все-таки пора поговорить с Андрюхой. Поэтому, завершив дела у себя, примчался к нему часов в пять. Подхватил дорогого отчима за плечо и поволок на ринг.

А чего он морозится?

Сейчас мы по традиции от души настучим друг другу в бубен, выскажемся, обменяемся претензиями да уж как-нибудь разберемся с этой очередной глупостью. Нам же есть ради чего стараться?

И состоялся у нас на ринге дюже интересный разговор.

Нет, я и так-то знал: Андрюха у нас малость того, с приветом, короче. Но вот то, что он по-прежнему считает себя недостойным мамы — да ну, епта! Во дебил, а?

Мрачным отчим вроде был из-за идиотских проверок и таких же жалоб на клуб. Но мысли рассказать о сложностях жене у него даже не возникло.

Конечно, он же герой:

— Что я сам не справлюсь? Да и не до меня ей. Мужика вон себе на работе завела. Поумнее, помоложе. С перспективами и родословной.

Я, когда это услышал, так охренел, что подряд два удара прямых пропустил.

— Да ну вашу же мать! Офигеть, картина. Ты никак спятил? — высказался от души, как только дыхание вернулось.

Кривая усмешка и взгляд этот, из прошлого, уж больно знакомый.