— Нонне плохо. Я виноват. Ну, нет от клубов бешеной прибыли…
Да ну, епта, вот как же меня это бесит. Будто в деньгах у нас проблема, а?
— Идиот, мать от тебя кучи бабла никогда не ждала и не требовала. Она прекрасно зарабатывает. Ты достаточно зарабатываешь. Вы не нуждаетесь. Ей, так-то, внимание нужно было. Раз сам говорить толком не умеешь, так хоть делай давай!
Как же трудно, когда в голове у человека есть «картина мира», а все, что в нее не вписывается — идет сразу на фиг.
Это как же матушке с ним непросто?
А со мной? Я ведь тот еще подарочек, отмороженный с детства.
Но я хоть раньше ей про чувства говорил, это сейчас получается, утонув в своей обиде и разочаровании, забил. А вот и результат.
Как ежик в тумане — ясно, что кругом жопа, а куда бежать — непонятно. И у мамы ведь не спросишь.
Паршиво вышло.
— Как думаешь, «этот» говорит с ней? — ну вашу же бабушку… капец, перемкнуло мужика.
Эх, держись, мама Нонна.
— Вот ведь тебя клинануло-то. Ну, видел ты их на парковке, ну и что? И вообще, про «этого» выясняй у мамы сам. Только не сразу, а после того как покаешься. Ну и я тоже полюбопытствую… кое-где. И кстати, надо бабушке Адель про этого мутного кадра сказать.
Так и сидели, чаевничали до утра. Крутили варианты, чем порадовать маму, да что можно в бизнесе изменить или добавить, для увеличения прибыли и уменьшения занятости.
Не сказать чтобы много накреативили, но было теперь, о чем подумать, и что посчитать. На перспективу. Ясно, что не сейчас, когда кругом таинственные и неведомые враги, да еще и со здоровьем у матушки такая лажа приключилась.
Как рассвело, подорвались, собрались, заскочили в круглосуточный цветочный и погнали в клинику. Как и планировали — спозаранку. Дружно каяться.
Хреново было то, что неясно пока: а с мамой-то чего такое приключилось?
Ладно, разберемся по ходу дела.
Увы и ах, но и в этот раз нас к ней не пустили.
Базару нет, выставили опять вежливо и красиво, но мы же не лохи? Метнулись быстро домой, привезли бабушку Адель, она как раз Клариссу в сад отвела.
А чего они тут, в халатах? Думают, что самые умные и все можно? Это местные с бабушкой пока не знакомы.
Когда сияющая и очень довольная Адель Варисовна вышла от мамы, то с ходу обняла меня, похлопала Андрюху по плечу, да и погнала нас вон из больницы:
— Все наладится. Нонне сейчас необходим покой и восстановление душевного равновесия.
Ясно. Нервное, значит, у мамы что-то. Как есть пролошились мы, герои *ля.
Тут-то и стало ясно, что не зря Андрюха узнавал: в какой именно палате лежит матушка. Ну, он молодец: пошёл, поулыбался в Справочное и выяснил, что палаты ДМС собраны в одном крыле клиники, а не распиханы по отделениям. Конкретно моя прекрасная мать лежит в 311-й палате без соседей.
Пока ждали возвращения бабушки, Андрюха выскочил, поглядел чего-то на фасаде. Вернулся очень довольный:
— Там пандус на второй этаж. К парадному входу. И козырёк рядом.
— И что, ты решил, будто тебя, переломанного, вместе с ней положат? Мало ей беспокойства за себя, так ещё за мужа надо будет переживать?
— Да там фигня. Вообще, даже ты влезешь, — ну это стрёмный, конечно, комплимент.
Ладно, сейчас я меньше времени провожу в зале, но не совсем уж по уши деревянный, инвалид и развалина?
Естественно, быстренько отправили бабушку домой на такси, а сами, два энтузиаста, альпиниста-любителя, мать-моя-Нонна, чо? Полезли… Там же фигня вообще.
Завалились к ней в палату такие: вы нас не ждали, а мы припёрлись.
Мама, как Андрюху с цветами в зубах увидела, так давай рыдать. А он столбом застыл, на неё таращится и тоже ни тпру, ни ну.
Ну что? С ними все понятно: как обычно, приходится брать дело в свои руки:
— Короче, мы с Адель за Кларой и клубами присмотрим, а вы это… миритесь, давайте!
Подошел, маму в макушку поцеловал, Андрюху по плечу стукнул:
— Ты, кстати, напрягись чуть-чуть и расскажи любимой женщине, какой ты баран…
А чего он?
Она-то наверняка там себе уже всякого-разного напридумывала. Вон, до нервного срыва впечатлилась.
Глава 12
Удивительное рядом
'Счастье дано, повстречать иль беду ещё
Есть только миг, за него и держись
Есть только миг между прошлым и будущим
Именно он называется жизнь…'
Л. Дербенев «Есть только миг между прошлым и будущим»
Нонна
Почему-то у меня в жизни всегда все и сразу происходит. Много и одновременно.
Сейчас, когда в душе булькала и кипела обида и разумные слова Адель Варисовны едва-едва сдерживали сей адский котел, мне нужно было немного: тишины и покоя. Хоть чуть-чуть.
Но не в этой жизни, я полагаю.
Окно, на третьем этаже, на минуточку, распахнулось. Сердце замерло.
Да, сначала внутрь влез мой драгоценный, неугомонный сын.
И только я собралась вопить и причитать, о том, что он, безголовый мальчишка, ни себя, ни меня не бережет, как через подоконник, с цветами в зубах, перелез мой… любимый.
Ну, это же невозможно! Так надо мной издеваться!
Естественно, разрыдалась.
Славься, Джей, было чем утереть сопли.
А потом Кирюша, понимая, что толку от истеричной матери чуть, взял процесс в свои руки и организовал нас слегка:
— Короче, мы с Адель за Кларой и клубами присмотрим, а вы это… миритесь, давайте!
Ну, надо же! Все вокруг лучше меня знают, что мне делать, особенно пацан, который, как про любовь и чувства заходит речь, так мрачнеет лицом и растворяется в пространстве…
Но не успела я психануть, как милый мой сыночка подошел, в макушку меня поцеловал и посоветовал Андрею:
— Ты, кстати, напрягись чуть-чуть и расскажи любимой женщине, какой ты баран…
К чему бы это?
Так-то, я, прекрасно помня наставления Адель Варисовны, решила подробно изложить свои умозаключения мужу, послушать его комментарии вежливо и после этого дать ему «вольную».
Дождавшись, когда сын исчезнет за дверью, а пока-еще-муж устроится рядом с кроватью на стуле, начала спокойно:
— Я понимаю, ты мечтал о другом. Я помню твою маму: идеал женщины-хозяйки, которая следит за домом и всем семейством. Заботится о близких, вышивает салфетки, готовит каждый день удивительно вкусные и красивые блюда. А каждое лето консервирует невероятное количество банок с соленьями, вареньями и различными салатами. Ну, извини, как-то вышло так, что непутевая я хозяйка получилась. Но я, славься, Джей, пока ещё адекватна, поэтому ты можешь не волноваться — насильно тебя держать рядом не буду.
В этом месте пришлось вздохнуть, потому что слёзы подступили слишком близко.
Это ведь он, мой Андрей — любимый мужчина, который всегда защищал, берег, поддерживал, помогал, дарил спокойствие и уверенность в себе и в жизни…
Боги далёкого космоса, как же у нас так по-дурацки вышло-то?
Где, почему, как и когда мы умудрились растерять все то, что нас объединяло? Ведь мы же не молодые, ветреные идиоты, которые не понимают и не ценят то, что у них уже есть?
Наша история и так полна тяжелых ошибок, непонимания, сложных моментов и огромного количества недосказанностей, из-за которых позже страдали мы оба.
И вроде бы в прошлом мы разобрались, поняли ценность и важность друг друга. Ну почему же сейчас в горле першит оттого, что нужно произнести это ужасное, гадкое слово.
Развод.
Вздохнула, смахнула слезы и подняла глаза на Андрея: мрачен, насторожен, но смотрит на меня пристально и прямо. Взгляд не отводит и как будто изо всех сил удерживает себя на месте.
Хочет уйти или, может быть… обнять?
Вздохнула, но, увы, здесь тоже нужно чётко обозначить свою позицию:
— Безусловно, с дочерью ты в любое время сможешь видеться…
Говорить про малыша посчитала преждевременным, потому что, ну, куда ему ещё один ребёнок?
