Поэтому я с удовольствием сначала отволок малышку в душ и отмыл до скрипа. Так, что она вся не просто порозовела, а покраснела с головы до пят, хихикала и пыталась уворачиваться, а я гладил везде, целовал. Ну и ждал, конечно.

С Любушкой нельзя спешить.

Слишком она пуганая девочка.

Слишком дорого ей стоил этот чертов опыт с Парландом.

А поскольку я абсолютно уверен в том, что у нас всё не просто серьёзно, а навсегда, то я действительно могу и подождать, и потерпеть, и позволить ей почувствовать себя в безопасности. Сделать выбор и прийти самой.

Но никто не говорит, что я должен лишать себя маленьких радостей, да. Поэтому, обцеловав драгоценную, устроился рядом на постели. Обнял покрепче и мурлыкал колыбельные, пока она не уснула, прикидывая все это время в голове, что там может быть за очередной трындец.

Когда Любушка засопела, поправил ей одеяло и вышел на балкон, наплевав, что уже давно не май. Поежился и хмыкнул:

— Любимой к свадьбе надо будет шубку.

А потом набрал Андрюху.

Тот, видать, тоже укладывал свое беспокойное семейство, потому что ответил не сразу, а потом, как всегда, высказался в излюбленном телеграфном стиле:

— Был у бабки и ментов. Сброшу запись. Послушай. Подумай. Завтра обсудим.

Ой, как весело. Я, вообще-то, спать собирался.

Но что делать? Не время для капризов.

Пока я мысленно ворчал, в мессенджер прилетел файл. Достаточно хорошая аудиозапись посещения Андрюхой клиники продемонстрировала, что, несмотря на всю свою нелюдимость и лаконичность, отношения с врачами он умудрился завести годные. Потому как к лечащему врачу Марии Фёдоровны Ланд его проводил материн доктор. И поведали последователи Гиппократа нам дивное:

— На редкость крепкая старушка, — даже на записи чувствовалось, как врач приятно удивлён. — Тут вот был момент, что она вроде как пошла на поправку. В смысле, показатели улучшились сразу после визита внука.

Здесь я, естественно, насторожился, потому что, где шлялась эта скотина, мы так и не знали. А доктор тем временем откровенно сожалел:

— Но потом снова всё стало регрессировать. Мы ждали Альфреда Александровича ещё, но после первого посещения, несмотря на свое обещание, он больше у нас не появлялся.

Ещё бы Парланд по клиникам шарахался. У кого-то, говорят, земля под ногами горит.

Андрюха что-то буркнул, а в ответ ему доктор хмыкнул:

— Ну, прогнозы делать не стану. Эта дама нас постоянно удивляет. Но, если умудритесь добыть где-нибудь её внука, шанс выбраться у Марии Федоровны определённо есть.

Не было печали.

Вероятно, отчим подумал также, потому что метнулся из клиники к ментам, которые рады были новой записи, а наш общий знакомый следак определился:

— Раз такое дело, то мы, пожалуй, Альфред Александровича и у бабушки караулить будем. Нет, у себя в отделении вместе с супругой мы его официально ожидаем, но не верим в это от слова «абсолютно». А так, либо у одной, либо у второй важной женщины — где-то да появится.

Почесал затылок: ясное дело, что лучше пока на горизонте не становится. Но вообще-то, мы с Андрюхой еще раньше решили оставить бабку ее участи. Слишком уж она древняя, а пока в коме лежит — вреда от неё никакого. Так что пусть уж Господь сам решает её судьбу.

Нам главное внука её любимого выловить да прижать, как таракана. И вот его закопать, честно говоря, очень бы хотелось. Потому что, только решив вопрос с Парландом, можно ехать на малую родину, объяснять Олегу Михайловичу, как он категорически не прав. И чем дальше его руки и помыслы будут от Нонны и Клары, тем больше у него шансов прожить ещё некоторое количество лет.

Пока с козлом Фредди вопрос неясный, никуда отсюда сорваться я просто не имею права, увы. Как бы Андрюха ни был хорош, всё же фокус его внимания — это мама.

Ну да ладно, как-нибудь разберёмся, а сейчас хорошо бы уже тряхнуть бабушек и матушку на предмет: что там со свадьбой? А то мы прям дождёмся декабря, я чувствую.

В целом план я наметил, поэтому с удовольствием завалился спать, прижимая к себе свое бесценное сокровище.

Да, ещё нервное и строптивое.

Ещё до конца не прирученное.

Но совершенно точно — моё.

На следующее утро, прихватив пару ребят из нашего внешнего охранения и оставив их дежурить около сада, встретился с отчимом на нейтральной территории — у «Военмеха».

Матушка моя нынче читает всего один курс: две лекции и четыре практики в неделю. Не так чтобы мы были сильно в восторге, но, как всегда, с ней — принимали это смирено тем более, нам было с чем сравнить, да.

Уже здорово, что она завязала с этими круглосуточными проектами для Смольного. Сейчас у неё он, кажется, один.

— Ой, мальчики, расчёты выходят интересные, да и вообще, программа получается красивая, — улыбалась давеча прекраснейшая Нонна Аркадьевна. — Вот доделаю эту конфетку и, наверно, пока приторможу.

Мы с Андрюхой, конечно, кивали, но радоваться, естественно, не спешили, потому что матушку мою знали давно и достаточно хорошо.

Тот ещё трудоголик.

Сегодня у матери была лекция, поэтому мы с Андрюхой устроились в кафешке напротив входа и обсудили наши скромные идеи по поводу поиска Парланда.

Так как Михаил Борисович и Андрюхин отец между собой ситуацию с Зарецким обсуждали, то материн муж был в курсе всех телодвижений моего непочтенного биологического родителя.

— Может, метнусь сейчас? — видно, что Андрюхе хочется какого-то действия, дабы вопрос с Олегом Михайловичем закрыть, но…

— Думаю, не время. Если, пока ты в отъезде, здесь чего-то случится, ты себя никогда не простишь. Там за Зарецким присмотрят. Из города не выпустят точно. А мы с Парландом вопрос завершим да тогда уж съездим — выскажемся.

Андрюха хмыкнул, кивнул, а потом усмехнулся:

— Ну и тебя женим.

Тут я только глаза закатил, ибо мать, кажется, решила мне отомстить за их первую свадьбу и собиралась устроить некие пышные торжества. Так как, едва я утром намекнул на бракосочетание Любе, у той сделалось такое лицо, что паника на нём была заметна невооруженным взглядом.

Поэтому я фыркнул:

— Поговорю с бабушкой Адель. Одна она у нас оплот здравого смысла. Матушку на фоне гормонов как-то заносит.

Буркнув: «Не тронь святое!», Андрюха отправился встречать мать, а я, поглядев в мессенджер и прикинув, что Любушка уже должна работу заканчивать, помчался в сторону сада.

Бабушка Адель недавно нашла-таки логопеда и решила, что раз такое дело, то заниматься Клара пойдёт вместе с Сеней:

— Ему невредно, а ей будет с кем соревноваться, — усмехнулась Адель Варисовна.

По традиции никто у нас с ней не спорит, поэтому даже Любушка согласно покивала, так что ждали меня сегодня сплошь новые приятные семейные хлопоты.

А ещё я тут получил два важных документа, содержание которых очень хотел обсудить как с матерью, так и с бабушкой.

Раз уж я все еще главный в семье.

'Любви всё время мы ждём, как чуда,

Одной-единственной ждём как чуда,

Хотя должна она, должна сгореть без следа.

Скажи, узнать мы смогли откуда?

Узнать при встрече смогли откуда,

Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?'

Л. Дербенев «Ищу тебя»

Люба

Никогда моя жизнь не была настолько яркая, насыщенная событиями, наполненная заботой и поддержкой. Она была прекрасна даже на фоне постоянного нервного напряжения и ожидания подвоха, которые царили в чудесном семействе Азаровых, принявшем нас с сыном так, как мы не могли и мечтать. Слишком тепло, слишком душевно и совершенно незаслуженно, да.

Каждый день, купаясь во внимании Кирилла, пользуясь поддержкой бабушки Адель и молчаливого, но очень чуткого к нуждам близких, Андрея, а также, неожиданно, получив благосклонность матери Кира, Нонны Аркадьевны, я терялась.