Теперь готовка стала для меня каким-то медитативным занятием, и я от всей души наслаждалась процессом, наконец-то не переживая, как раньше, что дегустаторы, не дай боги космоса, потравятся.

Раскладывая на коврике ингредиенты слоями, размышляла, какое из дел в настоящий момент является приоритетным: свадьба сына, проект для Смольного или вся эта муть, связанная с Парландом.

Андрей с утра увёз Адель в клуб, пока я ещё спала, поэтому, когда спустя час, после визита сына, в двери защелкал ключ, я выплыла в коридор полюбопытствовать.

И изрядно изумилась.

Муж подталкивал в квартиру полностью одетых для выхода на улицу Любу с сыном.

Но это ещё полбеды.

В руках у будущей невестки была большая дорожная сумка, а на спине Сени висел его рюкзачок, набитый до отказа.

— Это что за номер? — удивилась от души.

Андрей криво усмехнулся:

— Пресек побег.

Закрыл дверь, разделся сам, помог Любе и Сене снять куртки и призвал дочь:

— Клара, вы уже собрали железную дорогу?

Кларисса всплеснула руками, закатила глаза, прихватила за плечо Арсения и уволокла к себе в комнату, бросив нам:

— У нас столько дел, столько дел…

А я тяжело вздохнула и пригласила нервную Любу выпить чаю на кухне.

Пока невестка умывалась и приводила себя в порядок, любимый муж обнял меня, осторожно поцеловал и тихо выдохнул в висок:

— Скучал. Ты сонная такая сладкая…

Внезапно зарозовела вся, замурчала и с удовольствием поцеловала его в ответ. На самом деле, мне было очень приятно, что муж пытался со мной говорить, хоть это для него и непривычно, но старания заметны. Я оценила.

Потом Андрей огляделся, кивнул мне в сторону кухни:

— Вы поговорите. Я посижу с детьми.

Еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Ну, я свекровь, мне полагается же вроде?

— Поговорим-поговорим, не волнуйся, — поцеловала мужа и пошла.

Поговорить.

А что ж нам еще-то делать?

Рыдая над чашкой отличного цейлонского чая с бергамотом, Люба поведала мне печальную историю её взаимоотношений с Парландом.

В целом что-то подобное я подозревала, поэтому совершенно не удивилась. Фредди, конечно, козлина, чтоб ему пусто было, гаду такому. Испортил девочке жизнь практически. А из-за чего?

Хотел наказать и заставить страдать Кира?

Вот же урод, а?

Вытирая слезы и подливая Любе чай, слушала, кивала, гладила по плечу.

Бедная девочка, вот свезло, так свезло. Что с родней, что с Альфредом.

Убедилась, что права была, с первого взгляда заподозрив у нас схожие печальные сценарии жизни. Точно так же вполне поняла её терзания по поводу собственной никчёмности и неприличности.

На самом деле для меня это звучало очень знакомо. Просто Нонна Аркадьевна в свое время не высказала все свои переживания такого рода вслух.

Некому было пожаловаться.

— Люба, держи платочек, вытирай слезы и пей чай. Он уже остыл поди. А я расскажу тебе занятную историю. Исключительно из собственного опыта.

Глядя на это заплаканное личико с огромными, сияющими любовью и виной глазами, я как будто посмотрелась в зеркало и вновь окунулась в те шесть лет, когда пыталась строить свое счастье с Олегом Зарецким.

Было… грустно.

Вздохнула, вспомнила, что в соседней комнате любимый муж играет в железную дорогу с обожаемой дочерью, и поняла: все прошло, все устроилось, все было не зря. И в итоге получилось… правильно. Как надо.

Сейчас я счастлива, могу это ощутить и осознать, но еще пять лет ничто не предвещало настоящей благодати, да. А была я такая же — преданная, брошенная, использованная молоденькая девчушка с ребенком.

— Возможно, будет трудно поверить, но когда я была в твоем возрасте или чуть постарше, то шесть лет жила с женатым мужчиной. Более того, он был мужем моей старшей сестры.

Да, впечатлительная у нас девочка.

Чаем облилась, смотрит, словно у меня разом выросли рога, крыло из-за плеча и дым повалил из ушей.

— Олег, отец Кирилла, был моей первой огромной любовью. Я смиренно его обожала издалека, пока помогала ему с сыном. Моя сестра свалила за горизонт, Кир еще в сад ходил. Много лет я была рядом, вела хозяйство, училась, пыталась воспитывать Кирилла, после института пошла работать в строительный холдинг Зарецкого. Пахала, как бессмертный пони, писала сначала магистерскую, потом кандидатскую. И была безмерно счастлива, когда мой кумир до меня снизошел.

Люба внимала молча, вытаращив глаза и не замечая, что ее кофта промокла от пролитого чая.

Для такого внимательного слушателя, отчего ж не продолжить? Тем более что, разматывая клубок истории, выдергивая из памяти все эти яркие образы и саднящие занозы, я обнаружила один важный момент. Тот самый, когда Нонна-сама-дура-виновата поняла: она действительно любит своего бывшего мужа-по-договору.

И в связи с этим возникла у меня безумная, очень опасная, не совсем красивая и такая спорная с этической точки зрения идея, да…

А почему бы и нет?

В конце концов, я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив.

И он будет.

А если нерешительную молодежь нужно немного… простимулировать?

Что же, это мне вполне по силам.

«Я покажу вам… п-педагогику!»

Комполка майор Иван Ермаков,

к/ф «В бой идут одни 'старики», реж. Л. Быков, 1973

Нонна

— Давай ты сейчас переоденешься и продолжим. Там есть еще кое-что на тему: «я падшая женщина и недостойна счастья…». Ну и про: «ой, что скажут люди…», конечно. Прямо для тебя, мне кажется.

Выдав Любе свою свежую рабочую блузу и отправив ее в ванную комнату привести себя в порядок и чуть-чуть выдохнуть от новых сведений об окружающем мире, быстро полезла в сеть. Знаю я там место, где всегда имеется что-нибудь подходящее.

Заодно написала сыну небольшую просьбу. И мужу тоже, ну, не орать же на всю квартиру, ведь тогда не получится никакого… сюрприза. Да и дети услышат, влезут, полюбопытствуют.

А этого не нужно.

Совершенно.

Когда Любаша вернулась все с теми же распахнутыми в бесконечном изумлении глазами, у меня вчерне был готов очень рискованный план.

Да, несколько неприличный, негуманный и даже где-то жестокий, но когда битвы за любовь обходились без крови и страданий?

— Так вот, моя история восторженной, безотказной дурочки завершилась, когда мы с Киром досрочно вернулись из отпуска. Да, спеша обрадовать Олега новостью, что скоро я подарю ему еще одного ребенка. А он развлекался с двумя девицами прямо в нашем доме, на моем любимом кремовом диване в гостиной, — скривилась, потому что хоть и приглушенные, но эмоции в душе были еще живы.

И картинки из глубин памяти всплыли яркие.

Да, все отболело, а Зарецкий уж сколько лет прочно в прошлом, но почему-то обидно за наивную и преданную Нонну было все равно.

Может, мне к психологу сходить? Или хоть с Адель Варисовной обсудить «дела давно минувших дней»?

Ничего не успела решить, как неожиданно, но Люба пришла пообниматься и поплакать тихонько вместе.

Чуть позже, утерев слезы, она спросила:

— И потом… как?

— Мы с Киром сделали в доме ремонт и начали новую страницу. Выжили и справились без него, хотя Олег изо всех сил осложнял нам все, что можно. А потом я вышла за Андрея. Сначала по расчету, ради защиты и штампа в паспорте. Спроси Кира, если интересно, это была его идея. Наше семейное счастье с Андреем строилось тяжело и долго. Мы даже разводились, — хмыкнула уже без горечи. Просто вспоминая.

Да, впечатлений Любаша отхватила сегодня с горкой.

Но всего этого для правильного настроя совершенно определенно ей мало. Поэтому у нас… будет еще, да?

Пока моя будущая невестка пыталась как-то уложить в голове новые повороты истории, я полезла в телефон.

И изрядно обалдела.

— Погоди, — отмахнулась, когда она собралась что-то уточнить. — Погоди. Не может быть… — и прокрутила ролик, в новостной ленте на самое начало.