Вдохнула, выдохнула, зажмурилась, пытаясь… развидеть.

Жестом показала Любе, что мне нужно и снова сунулась в телефон, чувствуя, как по щекам потекли-таки слезы.

А после того как встревоженная и слегка любопытствующая Люба сначала принесла мне корвалола, а потом тоже влезла посмотреть новостной контент, нацедить капель пришлось и ей.

Явившийся в этот момент на кухню, Андрей сначала насторожился, потом изъял у нас телефон, быстро просмотрел запись с чьего-то регистратора, опубликованную только что в паблике «ДТП и ЧП СПб», быстро набрал чего-то в своем смартфоне, выругался и очень напряженным голосом попросил:

— Вы дома, девочки. Я скоро. Сейчас. Позвоню сразу.

Мы, изрядно напуганные, с Любой сидели, обнявшись, и молча лили слезы, поэтому только послушно кивнули.

Те ужасные полтора часа, которые Андрей разбирался в произошедшем и искал Кирилла, были наполнены не только слезами, успокоительным и страшными предположениями, нет.

Любу наконец-то прорвало, и слова о том, какой мой сын прекрасный и как она его любит, полились сплошным потоком, успевай только обороты красивые записывай.

— Он невероятный, да и понятно почему — вы все такие настоящие, теплые… сказочные просто. И мне так хочется… с вами… но боюсь испортить… а если он будет стыдиться? Пусть Кирилл будет счастлив, даже если без меня…

Да-а-а, трудно нашим ребятам плавать в серной кислоте, а мне — объяснять этой молоденькой дурочке очевидное. Но делать-то нечего, поэтому улыбаемся из последних сил и… машем рукой:

— Без тебя он счастлив не будет. Все то время, что вы провели в разлуке, Кирилл страдал, — ну, это правда.

Да, скрывал, да, держался, но мучился, я помню.

И как-нибудь ему в воспитательных целях потом вверну обязательно.

— И я! И я… — ясно все с ней, влюбленной девочкой.

Но больше корвалола ей нельзя, значит, пора переходить на коньяк.

— Ты как, не беременна еще? — на всякий случай уточнила у рыдающей Любы, и она чуть не завыла.

Так, истерика всяко никому не на пользу, поэтому я слегка сбрызнула ее святой водой и порадовалась, что Андрей включил малышам мультики. Ни к чему им наблюдать такое. Абсолютно не за чем.

— Какая беременность, если он меня не… ему противно… после Парла… ланда…

Да ну, боги далекой галактики!

Вот что там в голове за тараканы такие забористые⁈

— Кир еле держится, так-то. Он давно готов тебя сожрать и не только. Скорее всего, боится спугнуть, — хмыкнула, подавая тяжелую хрустальную коньячницу, куда на палец плеснула «Камю», и с удовольствием наблюдала очередной виток изумления.

— Кирилл — моя мечта… он идеален… — забормотала Люба, а после того как опрокинула в себя разом весь коньяк, раскашлялась.

К моему великому счастью и радости, именно в этот момент в коридоре хлопнула дверь, и встревоженный голос Кира позвал:

— Мам? Любушка? Вы в порядке?

А мы вновь дружно разрыдались и бросились в прихожую обниматься.

Поцеловав сына в щеку, отступила в сторону и с удовольствием наблюдала, как Люба со слезами повисла на шее у растерянного Кирилла, целовала его, бормотала слова признаний, гладила и обнимала.

Было ужасно… мило.

Сын сначала опешил, а потом, после особо страстного поцелуя по инициативе своей Любушки, подхватил ее на руки и скрылся за входной дверью, пробормотав:

— Наконец-то, сладкая. Моя! Ты моя. И сейчас я тебе покажу, насколько…

А я прислонилась спиной к ухмыляющемуся Андрею и хмыкнула:

— Видимо, Сеня остается у нас сегодня ночевать.

Адель Варисовна, прибывшая вместе с ребятами и уже сбросившая пальто, так же как и Андрей, с радостью утянувший меня в объятья, понимающе улыбнулись.

Словно чуя важное событие в нашей семейной жизни, из детской высунулись любопытные носы, для которых информация была оглашена вновь, после чего Арсений и Клара запрыгали и радостно заверещали.

Я же немного подумала, потом внимательно посмотрела на календарь и добавила:

— И завтра, вероятно, тоже. А может быть, и послезавтра, кто его, влюбленного энтузиаста, знает…

Кстати, мама Нонна — умница и молодец, да.

И все сделала правильно.

Подумаешь, маленькая провокация… зато какой успех, а?

'Стихли звуки мелодий, и среди тишины

Вновь по улицам бродит желтый ветер с луны

И внезапно на грани света и темноты

Гром в душе моей грянет, и появишься ты

В этом мире, уставшем от беды и мольбы

Нас любовь повенчала в лабиринтах судьбы

И недоброму миру, где от зла устаю

Все сегодня простил я за улыбку твою…'

Л. Дербенев «Ты. Ты. Ты»

Кирилл

В этот раз беременность матери Андрюху накрыла как-то уж сильно мощно, и толку с него при общении на темы, не затрагивающие «бесценную Норну», не было никакого. Поэтому важное решение я принял самостоятельно. Без предварительных совещаний.

А чего?

Как говорит матушка: я вырос сознательным Мамонтенком, пора уже мне самому рулить. Да и главным в семье я по-прежнему считаюсь, хоть и негласно.

Поэтому я постановил: хватит тянуть.

Вроде мать уже даже свадьбу плотно взялась планировать? Бабушки довольные шушукаются, а у меня ни черта не готово…

Ну и погнал с утра за кольцами.

Ясно, что своих к матери пристроил. Ну, то есть предупредил Нонну Аркадьевну и Клару Андреевну, что придут к ним Любушка с Сеней, как с домашними делами закончат.

А сам помчался в один приличный магаз, где присмотрел кое-что подходящее. Моей малышке колечко нужно изящное и тоненькое, как она сама. С бриллиантом, ясен день. Помолвочное, как и положено. Ну а обручалки возьму солидные, чтобы, значит, издалека видать было: «Занято!».

Нам обоим не повредит, да.

Вечером устрою своей красавице романтик да буду уже наглядно демонстрировать намерения. Тем более, один из документов, который прислал мне недавно родич бабушки Адель, ни много ни мало — процедура упрощенного усыновления.

Ибо некуда больше тянуть.

Пора уже Арсению стать Кирилловичем, чтобы эта тварь хитромудрая, Парланд, руки свои кривые не тянул, зараза.

Да и вторая новость такая, важная.

Я-то сам по вопросу Зарецких давно определился, но маму надо в известность поставить, так как на предложение Михаила Борисовича и Андрюхиного отца Нонна Аркадьевна может и не согласиться.

А я очень даже «за». Так как задолбал уже за эти годы непочтенный мой биологический родитель хуже горькой редьки. И слишком мягко да мало в прошлый раз он отхватил за все свои экзерсисы.

Надо наказать, тем более такой шанс.

И вот, улетел я на крыльях любви по срочным и приятным делам, а потом началось нечто странное.

Мне вдруг написала мать: «Кир, сейчас, кто бы ни звонил, трубку не бери, пожалуйста. И сам нам никому не звони. Все объясню, когда вернешься. У нас порядок. Пьем с Любой чай, Сеня и Клара играют».

Надо говорить, что после такого захода я мощно напрягся?

Но бросить все и нестись домой не получалось, так как выбранные мной кольца надо было подогнать под нужный размер. Вечно меня на эксклюзив тянет, да. Так что пришлось сидеть смирно и ждать. Но делать это спокойно не получалось, как я ни старался, потому что еще и Андрюха минут через двадцать написал: «Маякни, когда у дома будешь. Мы с Адель вместе с тобой вернемся. Норна просила».

Да что у них там такое происходит, раз мать всех выставила из квартиры?

Вот знал бы драгоценную мою Нонну Аркадьевну хуже — на месте бы подох от ужаса, но подозрений касательно того, что мать обидит Любу, у меня не возникло.

Но и предположений, что она там затеяла, к сожалению, тоже.

Она же все может.

Например, призвать домой стилистов, визажистов и готовить невесту — вполне. Или парикмахера заказать и покрасить малышку мою в какой-нибудь сногсшибательный цвет — как нефиг делать. Да она даже перепланировку в квартирах и ту в состоянии устроить. Я-то ее деятельную натуру давно знаю.