Великие женщины моей семьи: мать и бабушка, вновь опередили время и представили комплект документов об усыновлении Сени.

Теперь он мой сын — Азаров Арсений Кириллович.

А что? Фамилия достойная, пусть наследует.

У мамы-то сплошь дочки. Один я у неё такой чудесный Мамонтёнок получился, вот теперь и внук Азаров будет.

Утерли слёзы, обнялись, где-то посмеялись и как-то незаметно окунулись в новую, совершенно неизведанную, тёплую личную и одновременно семейную жизнь.

Как только отошел от перелёта и начал чуть-чуть соображать, то прихватил Андрюху, опросить на предмет обстановки.

— Вышло странно. Бабка померла в тот день, когда, по версии жены, Парланд сорвался со скалы, — весьма кратко проинформировал меня отчим.

Тут я присвистнул, не удержался:

— Вот оно как бывает, когда божественное возмездие попадает вроде бы в одну цель, но цепляет и остальных.

— Да, ты был прав, — кивнул мамин муж. — Парланды странные все. Сейчас Альфред лежит в «Неомед клиник» на Суворовском. Вчера к нему еще не пускали.

— Ясно, завтра метнусь до ментов, а потом и Альфреду загляну, — определился я быстро.

Любушка планировала мчаться на работу с утра вместе с малышами, так что отвезу их, да прокачусь по делам.

Андрюха кивнул, а потом усмехнулся:

— Ну что, молодой отец? Поздравляю с двойным счастьем.

На радостях обнялись да поспешили, каждый к своему сокровищу.

Они у нас барышни такие, полные сюрпризов, за ними нужен глаз да глаз, а ещё, желательно, пара рук… и не только.

Поболтав на следующее утро с представителями полиции и прикинув примерный расклад, помчался в клинику, где, по слухам, Агнес Парланд дневала и ночевала у постели любимого мужа.

Научный мир Петербурга был потрясён трагедией Парландов, представляя её так: узнав о смерти любимой бабушки, Альфред Александрович в расстройстве, оказался несколько неуклюж, что привело к печальным последствиям.

— Интересная версия. Многое объясняет, — хмыкнул я, а мои новые погононосные приятели только усмехнулись.

И покатил я в клинику.

К госпоже Парланд у меня тоже была пара вопросов.

В отделении неврологии новости поджидали занятные.

Я же милый, хорошо воспитанный мальчик из приличной семьи? Поэтому я медсестричкам на посту поулыбался, подарил коробочку конфет, и мне коротко изложили ситуацию:

— Повезло ему: в себя пришёл, почти цел, за исключением перелома позвоночника в крестце и, как следствие, паралича нижних конечностей. Считайте, отделался лёгким испугом. Если судить по описанию в его медкарте, то должен был убиться.

— Такое не тонет, — хмыкнул и пошёл в палату.

А там меня поджидала идиллическая картина: Альфред Александрович сидел на постели, обложенный подушками, а жена кормила его с ложечки фруктовым пюре. У нас Кларисса такие любит.

— Так я вижу, вас можно поздравить со вторым рождением? — Парланды вздрогнули оба, потом Агнесс побледнела, а Фредди, наоборот, покраснел.

Я же широко улыбнулся этим прекрасным людям:

— Буду краток: мы не станем лезть внутрь вашего «счастливого достойного брака», если вы оставите в покое нашу семью. Забудете про Любу и Арсения. И никогда не возникнете на нашем горизонте. Ни физически, ни в сообщениях.

Да! Тут эта дрянь вздрогнула и быстро взглянула на мужа.

Продолжая делать вежливое лицо, я уточнил:

— А чтобы вы, Агнесс, лучше это помнили, жду материальную компенсацию нашего беспокойства. Мало того что угрожали моей Любе с сыном, так ещё и на мать мою Нонну покушались!

Приятно было посмотреть, как мгновенно вспыхнула до этого бледная как смерть Агнесс. А Фредди насторожился.

Но у меня были ещё аргументы:

— Кстати, у нас тут есть видео занятное, и не одно. Особенно хорошо удалось то, где видно, как Агнесс травит твою бесценную бабку, Альфред Александрович, среди бела дня. Прямо в кафе.

О, такого эффекта я даже не ожидал.

Парланд попытался встать, при этом оттолкнул от себя жену с такой силой, что она слетела со стула, прилично ударившись об пол.

А какой сочный и красочный мат полился изо рта вроде бы лощеного интеллигента! Я заслушался и даже кое-что запомнил на будущее.

Когда красноречие Фредди иссякло, а его жена привычно устроилась в дальнем углу, я решил все ж таки довысказаться:

— Ваше эмоциональное выступление сейчас уже неактуально. Если бы вы, Альфред Александрович, не по горам шарахались, а, как приличный внук, бабушку бы регулярно навещали, то, по словам ее лечащего врача, у Марии Федоровны были все шансы прийти в себя.

— Переведите меня к ней! Срочно! — внезапно взвился на постели и зашипел Фредди.

Я реально офигел:

— Куда? На кладбище? В семейный склеп? — мне даже не потребовалось изображать удивление.

То есть жена его до сих пор не уведомила, что он теперь очень круглая сирота?

— Погоди! Ты не в курсе, что бабка твоя кони двинула аккурат, когда ты там, на Алтае, покалечился? Не вынесла, видать, старушка такой трагедии в жизни любимого внука…

— Что⁈ Мими! Нет! Ты врёшь! — он начал трясти головой, а потом как-то нелепо выгнулся и стал, будто бы задыхаться.

Тут я плюнул на все и метнулся на пост, призвать помощь.

А после нас выставили из палаты, где засуетился весь наличный медперсонал отделения. В коридоре я прихватил госпожу Парланд за локоть, а потом очень тихо и вежливо сказал:

— Только сунься к нам. Мы тебе и покушение на мою мать, и на бабку Фреда, и на него самого вспомним. Все материалы в полиции есть. Ждут только наше согласие на обнародование данных. У отца твоего денег не хватит откупиться, поняла?

Когда эта бледная немочь затряслась и судорожно закивала, я улыбнулся:

— Компенсацию моей матушке на официальный счёт, через Смольный, переведите.

А чего они? Ещё вздумают по старинке чемодан с деньгами прислать. Кому это надо?

— Можете написать в назначении платежа: «За программу скоростной обработки данных». Она такое разрабатывает.

И налоги, кстати, платит, да.

А после, убедившись, что меня поняли правильно, отправился домой. И нигде у меня ничего не екнуло. Все им — по заслугам.

Основное дело сделано, но ребята нашей СБ, конечно, за этим шапито присмотрят. И Агнесс будет под колпаком всегда, мало ли что.

Мне же пришла пора обсудить с Нонной Аркадьевной и Адель Варисовной подробно: что там да как у нас с домом детского творчества и переездом всего семейства, ну, к примеру, в Павловск?

Матушка у меня любит южное направление, так-то.

А самую главную в жизни женщину нужно обязательно радовать.

И как можно чаще.

'Русский вальс — трепетный круг солнца и вьюг.

Милый друг, вот и прошли годы разлук…

Милый друг, вот и пришли годы любви…

Русский вальс — нашу любовь благослови!'

Н. Добронравов «Русский вальс»

Кирилл

Как же это было классно, что я подсуетился заранее, уведомил Андрюху и договорился с Клариссой, которая, естественно, повлияла на Сеню. Бабушка Адель тоже не возражала, да и Аглая ей вторила.

Поэтому ни матушка, ни Любушка сопротивляться моим идеям и не смогли.

И мы таки переехали в чудесный коттеджный посёлок недалеко от города в южном направлении. Да вышло немножечко западнее, чем ожидала матушка, но кольцевую дорогу никто не отменял, и в принципе от ворот нашего нового имения до ее «ВоенМеха» или Смольного было минут сорок — пятьдесят, если без пробок.

А для Петербурга это, знаете ли, натурально рукой подать.

На двух соседних участках по пятнадцать соток каждый стояли практически коттеджи-близнецы.

Просто в нашем было три спальни, а у матушки — пять, причём Кларисса тут же заняла мансарду, к великой зависти Сени, поскольку у нас подобного помещения не имелось.

Мать моя, Нонна Аркадьевна, в целом осталась довольна, тем более что у бабушки Адель был свой маленький флигель, дверь в крытую галерею до которого выходила из кухни. Поэтому Адель Варисовна могла при желании царить и священнодействовать на территории в пятьдесят квадратных метров сколько угодно: большая кухня с помощью арочного прохода совмещалось с гостиной. И удалиться к себе бабушка могла в любой момент без проблем. А во флигеле в её распоряжении были спальня, кабинет, санузел и небольшая застекленная терраса.