— Это, конечно, невероятное предложение, но оно для меня очень смущающее. Боюсь, я вынуждена отказаться, потому что… у меня есть любимый человек.

Вообще, я готова была к любому его негодованию в ответ, но не к тому, что он склонится ко мне ближе, приобнимет за плечи и шепнет на ухо:

— Он тебя недостоин. У него вот-вот ребёнок родится.

Глаза мои, вероятно, вылезли на лоб от такого заявления. Но Альфред Александрович спокойно уселся рядом со мной на стул, достал свой навороченный смартфон, притянул меня, обнимая за плечи, ближе и открыл фотогалерею.

Похоже, сегодня для меня был день сюрпризов.

Парланд показал мне с десяток фотографий разного времени. На каких-то из них была осень, с красно-золотыми листьями, а на других уже зима, с сугробами и нарядными ёлками.

На всех этих фото мой любимый Кирилл прогуливался или пил кофе, или обнимался со стройной сначала, на первых фото, и очаровательно беременной к зиме красавицей. Она была шикарная. В ней заметна была не только элегантность и чувство собственного достоинства. По-хорошему, если откровенно, она выглядела такой, какой когда-нибудь мечтала стать я. Красиво, модно и дорого одетая, ухоженная, с причёской и сдержанным макияжем, с сияющими счастьем глазами.

А Кирилл мой не просто прогуливался рядом, нет. Где-то держал её за руку, где-то обнимал, в одном кадре помогал ей выйти из своей машины.

Верить в то, что я видела на фотографиях, мне ужасно не хотелось, и, возможно, моё скептическое отношение к этому было заметно на лице, потому как Альфред Александрович усмехнулся:

— Я понимаю, в такое верить не хочется, но погоди. Сколько сейчас времени? О! Отлично. Поехали, сама посмотришь…

Ужасно не люблю недосказанность и очень не хочу бросать решение вопросов на полпути. А также мне всегда страшно показаться трусихой, равно как и выставить себя дурой, поэтому я метнулась к своему библиотечному руководству и отпросилась на сегодня по делам.

Тётушки, наблюдавшие за нашим общением с Парландом, закатили глазки, умильно улыбнулись, помахали ручкой и чуть ли не благословили:

— Конечно, Любушка, конечно, милая, беги, пока молодая.

А потом с замиранием сердца я уселась в его шикарный автомобиль.

Ехали недолго и, в принципе, судя по тем памятникам архитектуры, которые мы проезжали, по-прежнему оставались в центре. Вот, миновали «Техноложку» и «Палату мер и весов» с «НИИ имени Менделеева». А потом остановились на парковке, внезапно, «Военмеха», как было написано на фасаде.

Ждать пришлось недолго. Буквально минут через пятнадцать у входа припарковался автомобиль Кирилла.

Всё то время, что мы провели в ожидании, Парланд рассказывал, как меня хвалят профессора на кафедре и педагоги, читающие нам спецкурсы, какая я удивительная, талантливая и как он мечтает вместе со мной поработать. Но я, откровенно говоря, пропускала большую часть его слов мимо, потому что на нервной почве сердце колотилось у меня, кажется, где-то в горле, а уши временами глохли.

Но вот Кирилл вышел из машины, разговаривая по телефону, вот сделал несколько шагов к крыльцу, а из дверей Университета навстречу ему улыбнулась та самая красавица с фотографий.

Он просиял в ответ и, протянув руки, помог ей спуститься со ступенек, поправил шубку и забрал сумочку, а затем подставил локоть для опоры и повёл к автомобилю.

Они о чем-то разговаривали, потому что иногда красавица смеялась, а, остановившись возле машины, потрепала Кирилла по волосам и нежно погладила по щеке.

Моё сердце, казалось, остановится в тот момент, когда он чуть прикрыл глаза в ответ на ласку и потерся носом о её ладонь.

А я сама и не поняла, что плачу, до тех пор, пока Парланд не стёр осторожными движениями слёзы с моих щек. Потом он притянул меня к себе ближе, прижал покрепче и тихонько сказал:

— Он просто глупый мальчишка, который не понял, какое сокровище ему встретилось. А значит, недостоин тебя. Не обращай на него внимания, позволь мне показать тебе мир и то, как ты хороша. Поверь, Любушка, ты заслуживаешь большего. Как минимум, мужчину, который будет беречь тебя и заботиться о тебе.

Я не поняла, как так получилось, но вечером я собирала свой маленький чемодан, периодически прерываясь для того, чтобы поплакать. А утром уже писала на кафедре заявление об отсутствии по семейным обстоятельствам. Через три часа после этого Альфред, который попросил называть его «Аль», помогал мне устроиться в салоне самолёта, направляющегося в Сочи.

— Ты увидишь, как прекрасна зимой «Роза хутор». Мы обязательно посетим олимпийские объекты в Сочи и будем гулять по набережной. Море излечит любую хандру, а прекрасные снежные горы принесут умиротворение и успокоение твоему сердцу, — прошептал Аль мне на ухо и, в тот момент, когда самолёт оторвался от взлётно-посадочной полосы, вдруг меня поцеловал.

'Моя беда, а не вина,

Что я наивности образчик.

Любовь — обманная страна,

Обманная страна,

И каждый житель в ней — обманщик…'

Э. Рязанов «любовь — волшебная страна»

Люба

От той зимней спонтанной поездки в Сочи до сих пор у меня есть только разрозненные, неупорядоченные, сумбурные воспоминания.

Ну а как иначе? Девочка из глубинки, всего лишь два с половиной года прожившая в культурной столице, в общем-то, занятая учебой и работой, почти не шарахавшаяся по достопримечательностям, экскурсиям и разным перформансам, попала вдруг на юг. В место, куда больше десяти лет вбухивались огромные средства с целью демонстрации мощи и величия.

Что помню? Мы много гуляли, это правда, и ради этого часто брали машину и ездили на достаточно большие расстояния.

Поселились в горах, на курорте «Роза хутор», в отеле «Рэдисон». Для меня все это стало откровением, потому что я никогда подобного сервиса и антуража не видела. Разве что в фильмах.

— Самая крутая «пятёрка» на курорте к твоим услугам, — шепнул Аль, обнимая меня, пока мы поднимались на огромном, сияющем, зеркальном лифте на четвертый этаж. В наш номер с видом на главную площадь и русло Мзымты.

Любушка из-под Архангельска была в шоке. Честно.

Но в ещё большем шоке я пребывала от того, сколько внимания и какого именно проявлялось в мой адрес.

Аль носил меня на руках при каждом удобном случае, подавал тёплый халат и полотенца, варил по утрам в капсульной кофемашине ароматный напиток к самому моему пробуждению, а вечером регулярно добывал горячий, вкусный чай. Случалось, что угощал глинтвейном на улице. Сопровождал постоянно, везде ходил со мной и водил под ручку, всем и каждому демонстрируя, какая я особенная, важная и ценная в первую очередь для него.

Комплименты, какие-то милые сюрпризы, сувениры, вкусняшки — все это проливалось на мою голову непрерывным потоком и повергало в невероятное удивление, потому что в жизни моей ничего подобного никогда не случалось.

Порой мне казалось, что это как-то уж слишком, но очередная конфета ручной работы, поездка на канатке, инструктор по горным лыжам — всё это сильно сбивало критичность восприятия.

Ну и конечно, во всём этом снежная романтика с весёлыми пузырьками шампанского, с поцелуями украдкой, постоянными объятиями, милыми пустяками и комплиментами играла главную роль. Совершенно сбивая с толку и запутывая.

Я терялась в обилии информации и тех эмоциях, которые в меня ежедневно, ежечасно вливал Аль. Увы, не привыкла я к такому количеству похвалы, к столь пристальному и постоянному вниманию к своей персоне.

Ну и, естественно, когда на третий день пребывания мы вернулись из Сочи после прогулки по набережной обратно в номер, где нас ждал романтический ужин и дорогое шампанское в ведёрке со льдом, я не удивилась, что вечер наш вскоре продолжился в духе голливудских фильмов про принца и Золушку.

Да, у меня все это было впервые, для меня происходящее оказалось удивительным, новым и слегка шокирующим. Но, хоть я и выросла в деревне, однако про человеческие взаимоотношения и их физическую сторону знала побольше многих городских.