Пацан у Любы моей был чёткий, а под Клариным руководством вырастет в нормального мужика. Мы с Андрюхой приглядим.

Так-то с сестрой моей в плане развития, адекватности и чувства юмора никто не сравнится. Нам бы ещё логопеда хорошего, но тут бабушка Адель вопросом уже занялась, поэтому перспективы радуют.

Первый ужин лично моей семьи был скромный, но удивительно тёплый.

Мы сжевали омлет и овощной салат, выпили чаю с плюшками, которые пекли как-то по случаю Клара с бабушкой. Потом Любушка отправилась купать и укладывать сына спать, а я перестелил для неё постельное белье на кровати и привёл кухню в надлежащий вид. Ну и себе на диване там же устроил гнездо.

Огляделся, сунул нос в холодильник, где около контейнеров с бабушкиными деликатесами в рядок «висели холостяцкие мыши».

— Надо будет завтра доставку заказать. Только сначала с Любой обсудить список продуктов. Что они едят, чего нельзя. Ну, и всякую хозяйственную муру, — пробормотал себе под нос, собирая мусор и вытаскивая пакет к мусоропроводу.

А пока топал обратно, пришла мысль, что любимую надо будет обязательно в ближайшее время отвезти в гипер — пусть сама выберет все, что нужно для дома. Хотя, по-хорошему, нам бы… дом.

Этот вопрос надо обсудить с мамой и Андрюхой. Бабушка-то вряд ли станет возражать.

После того как Арсений благополучно уснул, Люба чуть ли не на цыпочках выбралась на кухню. Конечно, вся в волнениях и переживаниях.

— Кирилл, это все неправильно. Мои проблемы не должны никак тебя беспокоить, а мы явились и всю жизнь тебе испортили.

Вот ведь неугомонная женщина.

Подхватил на руки, уселся с ней на диван и сначала долго, обстоятельно целовал. Потом, когда малышка раскраснелась и, заблестев глазами, застонала, прижал покрепче. И самому успокоиться, и чтобы драгоценная не сбежала:

— Хорошая моя, слушай, что скажу: люблю тебя. Невероятно счастлив, что вы появились в моей жизни. Завтра познакомлю с бабушкой, начинайте пока обсуждать свадьбу. Подключайте Аглаю Семеновну к процессу. Хотелось бы успеть по теплу, но если что, то и в ноябре нормально будет.

Любушка распахнула глаза и застыла в моих руках, а я понял, что имела в виду матушка, когда поясняла про кого-то, говоря: «как вспугнутый суслик».

Снова целовал, шептал всякое-разное, выплескивая свои тревоги и нежность, которая так долго копилась и ждала. Ее.

— Любимая моя, обожаемая… не плачь, все будет хорошо… все решим… только скажи — что сначала… не тревожься, уже все в порядке… нашлись… мы, наконец, нашлись…

А она, спрятав лицо у меня на груди, всхлипывала и изредка бормотала:

— Так страшно… вдруг все — сон. Без тебя… так пусто… и холодно…

Потом подняла голову, решительно утерла слезы и сказала, глядя прямо в глаза:

— Никто… никто не ты…

О, раз такие откровения, пришлось опять прерваться на поцелуи. Ох, такими темпами выдержке моей хана…

— Я подожду. Ты привыкнешь. Станешь доверять. Люблю тебя, маленькая моя, — и вроде же все правильно сказал, успокоить хотел, а она опять стала рыдать.

Эх, крошка-малышка, ну, да ладно, пусть пока поплачет, если у меня в руках.

Позже, заварив успокоительного чайку по маминому рецепту и устроив любимую с ногами на диване, уселся рядом, гладил нежную спинку, целовал в висок и макушку, поясняя планы на ближайшее время:

— Завтра я вас в сад отвезу, да сам метнусь на работу. Как только ты закончишь дежурство — звони. Пока Сеня с Кларой заняты, мы с тобой по магазинам прокатимся — самое нужное выберем. Тебе надо согласовать с бабушками время их встречи для знакомства и обсуждения планов. Как у вас будет готов черновой вариант — позвоним маме и напросимся к ней в больницу. У них там на первом этаже отличная кафешка есть — «Жемчужинка», кажется. Посидим, поговорим уже предметно, по плану.

Любушка аж подскочила в подушках, которыми я ее обложил:

— Подожди, Кирилл! Подожди! Какие планы, с ума сошел? Что скажет твоя мама? «Неизвестная девица с ребенком взяла в оборот моего благополучного сына»?

И ведь чуть не плачет же, глупышка.

Ну а я поржал, да.

Да, вот такое я «бревно бесчувственное», как сказала однажды бабка Зина. И хрен бы с ней.

— Да-да, именно «благополучного сына» — так матушка и скажет. Люб, прекращай, милая. Все будет хорошо. Я давно вырос, и в вопросы чувств мама никогда не лезла. Такая история. Это полностью моя ответственность. Так и скажу при встрече: «Государыня-родная! Выбрал я жену себе, дочь послушную тебе…». Мама заценит, я тебя уверяю.

Ну, успокаивать и уверять, что утром, когда она проснется, все будет только лучше, пришлось еще часик.

— Все, моя хорошая, иди-ка ты спать. А то я же не удержусь, — прошептал в ее сладкие, искусанные губы, встряхивая головой и пытаясь обнаружить хоть какой-то проблеск адекватности и сдержанности внутри, где все кипело и полыхало.

Вот теперь я в полной мере понимаю, что ощущал Андрюха, пока жил с нами в качестве матушкиного тельника и тренера, да. Отчим отмщен, натурально.

— Люб, подумай, что надо завтра из еды заказать, да утром мне скажешь. Ну и про важное для жизни на первое время тоже подготовь список. Пока да, у нас тесно, но мы обсудим этот вопрос, как соберемся расширенным составом семьи.

Проводил малышку спать, написал Андрюхе про изменения в моей жизни. Пусть он там маму осторожно подготовит. А потом уж я приведу ей невестку. С внуком.

Капец.

Мама же еще так молода.

Ой, *ля, что будет…

«Галочка, ты сейчас умрешь! Потрясающая новость!»

к/ф «Иван Васильевич меняет профессию», реж. Л. Гайдай, 1973

Кирилл

Утро у меня вышло максимально семейное: подскочил до будильника, собрался, приготовил чай, подбодрил Любушку.

— Идем! Клая здеть! — заявил нам Сеня, пока мы мурчали после кофе с малышкой на кухне.

Ну, раз ждет Клара — пошли, конечно.

Знакомство прошло быстро и, ну, по-домашнему. Я и успел-то представить только:

— А это моя Любушка с сыном Арсением…

А Адель Варисовна хмыкнула:

— Ты бы еще дольше тянул, милый. Я — Адель, бабушка неугомонной Клары и чуть медлительного и стеснительного Кирилла.

Естественно, Кириллу тут же пришлось розоветь ушами, стеснительный ведь, такие дела.

После того как отвез в сад Любу с детьми, по дороге до Андрюхиного клуба всезнающая бабушка меня… удивляла.

— Значит, слушай меня внимательно, мальчик. Ты вырос и обзавелся собственной семьей. А семью надо беречь. Это большая ответственность. Знаю, мама тебе об этом говорила, но я повторю. Все это не во вред. Девочка у тебя нервная, пуганая, битая этой жизнью. Береги, заботься, приручай осторожно. Не напирай…

Как бы я это и так понимал, но молча кивал, ибо Адель Варисовна фигни не скажет.

Убедившись, что я не спорю и слушаю, бабушка вбросила такое, что я охренел.

— А теперь о неприятном, милый. Именно Ланд Мария Фёдоровна подавала заявки в Роспотребнадзор и налоговую. У неё там были кое-какие подвязки, и эти придурки бесстрашные приняли жалобы в работу. Я тебе вот что скажу: надо смотреть, где вы умудрились этому семейству дорогу перейти.

Вот это поворот.

Хотя, честно, мы же и так подозревали Парланда во всех грехах?

— Вероятно, это все ж таки связано с мамой, — вздохнул, потому что мы-то за матушкой не следили. А выходит, что зря.

— Этот проклятый Фредди крутился около неё в Универе, а у нас с Андрюхой только в клуб явился. Но денег заплатил, по морде отхватил да обиженный ушёл.

— Ты упускаешь, что не просто ушел. Он же в клуб проверку загнал. Потребительскую, — бабушка недовольна и этого не скрывает.

В Петербурге у неё нет таких связей, как в родном городе, и она понимает, где могла бы быть полезной, но чувствует свою беспомощность и злится. Поэтому надо как-то её поддержать, чтобы не надумала глупостей.