Ух ты ж, как он рыкнул, на меня глазами сверкнул и да… Резко выбросил вперёд руки, подхватил меня и притянул к себе, стащив постели.

Устроил на коленях, обнял, спеленал руками:

— Только с тобой, Норна. Вместе. Рядом. Всегда.

Каждое слово сопровождалось поцелуем в висок, макушку, щеку, скулы. А потом он, придерживая меня одной рукой, второй обхватил за подбородок и, глядя в глаза, чётко проговорил:

— Без тебя ни в чем нет смысла.

И затем поцеловал так, как не делал уже очень-очень давно: жарко, жадно и голодно.

Так, что у меня мгновенно встали дыбом все волоски на руках и шее, а по всему телу, начиная от низа живота, разлилось живительное тепло, которое откровенно… намекало, что права была бабушка Адель, а не я.

Мы целовались, как будто впервые доверились друг другу. Не так, как это было перед первой свадьбой, или когда мы все вместе жили в доме Зарецких. А скорее этот поцелуй был похож на те, которые случились у нас после бурного примирения, когда Андрей женился на мне во второй раз собственным решением и поставил меня в известность постфактум.

Сейчас он как будто бы показывал мне, насколько я ему нужна, откровенно демонстрировал, как он скучал и что он видит во мне до сих пор желанную женщину.

Когда Андрей оторвался от меня, не выпуская из объятий и уткнувшись носом в мою, собранную на макушке в хвост, шевелюру, выдохнул:

— Клара и Кир — это радость и чудо. Но ты — моя. Единственная. Жена. Любовь. Жизнь.

Ну, как тут удержаться?

Естественно, я снова разрыдалась в три ручья, со всхлипываниями и подвываниями, потому что это же так прекрасно.

Вообще, он сказал мне столько всего и сразу…

Любимый укачивал плаксу в объятьях, гладил по спине, а я потихоньку успокаивалась, но удержаться не смогла и пожаловалась:

— Я так устала…

Муж подобрался мгновенно. Всё-таки он у меня человек действия.

— Вот выпустят отсюда, любимая, полетим на море, — на этот раз поцелуй был легким и нежным.

Мягко улыбнулась, запустив в его растрёпанную шевелюру пальчики, немножко царапнула затылок, уткнулась лбом в его лоб и шепнула:

— Мне нельзя пока летать.

А потом с удовольствием наблюдала, как в его глазах медленно, но верно проступало понимание:

— Норна?

— У Лары и Кира будет кто-то младший, — довольно выдохнула, впервые почувствовав, что эта новость его обрадует.

И правда: тот сумасшедший восторг, который озарил его лицо, мало описывался вербально:

— Нон, нет слов. Спасибо, любимая!

Здесь Андрей опять, отбросив сдержанность, притянул меня к себе и вновь начал целовать так, как будто у нас остались последние мгновения жизни, а дальше мир просто перестанет существовать.

Когда, через достаточно продолжительное время его немножко отпустил восторг, он осторожно устроил меня на постели, подоткнул одеяло, обложил подушками, сел рядом, взял за руку и внимательно посмотрел в глаза:

— Прошу тебя, запомни: ты для меня одна. Только ты, — и взгляд такой огненный, полыхающий, что в этот раз не удержалась уже я.

А чего? Врач мне ничего такого не запрещал.

Поэтому я с радостью притянула Андрея к себе и долго с нежностью и удовольствием целовала. Вообще-то, муж мой, поэтому, что хочу, то и делаю.

После того как я, довольная, отпала на подушки, а Андрей принёс мне воды и салфеток, разговор наш, внезапно, свернул в странное для меня русло.

Муж, сидя на постели и поглаживая мои ножки, очень осторожно уточнил:

— А этот, у тебя на работе, весь из себя молодой такой лощеный щеголь? Он для тебя кто?

Как я удивилась. Да, я давно не испытывала подобного шока.

— Фредди? Он милый мальчик.

Андрей скептически скривился, сжал кулаки и, мне показалось, что скрипнул зубами.

— Ну, я помогаю ему по мере сил. Мальчику сложно. Судьба такая — сирота. Сейчас я подумываю уменьшить свою учебную нагрузку, и некоторые пары хотела передать ему.

Андрей выдохнул. Заметно было, как он с усилием разжал руки, осторожно погладил меня, а потом подхватил кисть и, прижав мою ладонь к своей щеке, посмотрел на внимательно в глаза и попросил:

— Подожди с этим. Кир немножко разведает, и бабушка Адель тоже. Ваш зав. кафедрой вернётся. Обсудите твою идею. Потом решишь. Слишком он на тебя хищно смотрит. Как на собственность.

Видимо, предыдущего шока для меня было мало.

Что-то я сегодня удивляюсь и изумляюсь непрерывно.

Приподнялась на постели, вновь притянула любимого ревнивца к себе и выдохнула прямо в губы:

— Когда ты запомнишь, что уже очень давно единственный мужчина: любимый, нужный и важный в моей жизни — это ты?

А потом наслаждалась всеми яркими эмоциями, которые мелькали в его глазах и на лице.

Это был удивительный момент единения, тепла и взаимной нужности. Воспоминания о нём очень сильно поддерживали на протяжении следующих нескольких месяцев, когда жизнь моя продемонстрировала свой хищный и кровавый оскал.

'Вслепую вновь перелистай

Пергамент нам доступных тайн —

Лёд, раскаленный докрасна,

Любовь страшнее, чем война,

Любовь разит верней, чем сталь.

Вернее, потому что сам

Бежишь навстречу всем ветрам,

Пусть будет боль, и вечный бой,

Не атмосферный, не земной,

Но обязательно — с тобой.

Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы,

И крылатое бьется пламя

Между нами, и любовь во время зимы…'

Н. О'Шей «Любовь во время зимы»

Кирилл

Вернувшись домой, я чувствовал себя молодцом.

Ну, любимых родителей на путь истинный направил, хоть здесь у нас теперь все будет в порядке.

А потом пришел на кухню, где священнодействовала бабушка Адель, и традиционно отхватил у неё от забора и до заката.

— Конечно, мы присмотрим за Ларочкой, — бабушка положила мне блинчиков и налила свежего чаю.

Пока я жевал — прикидывал, чем заняться в первую очередь: нестись к себе и разгребать рутину, либо же бежать в клуб Андрюхи и зарядить там мужиков на то, что ближайшее время они справляются как-то сами. Без шефа.

Ну, естественно, с Адель Варисовной нужно держать ухо востро и постоянно быть в полной готовности, потому что милейшая наша бабушка налила себе чашечку чая, устроилась напротив, погладила своей мягкой рукой меня по предплечью и, глядя в глаза, продолжила расписывать мне ближайшее будущее.

Наше общее.

— И бизнес ваш присмотра требует. Но здесь я в тебе уверена — ты справишься. Сейчас только определишься с главным и приоритеты правильно расставишь, а там все тебе по плечу.

Это приятно, конечно, когда в тебя так верят, но, глядя на бабушкину хитрую улыбку, я понимал, что это ещё не всё.

— Только это всё, милый, вторично, — не разочаровала Адель Варисовна. — Тебе, мой мальчик, давно пора решить вопрос с тоской твоей сердечной.

Вот как?

Откуда?

Никто же не знает!

Я и маме-то не сказал, чтобы не позориться.

Молча вытаращился на бабушку полными изумления глазами, а она вздохнула и махнула рукой:

— Ох, милый, поживёшь с мое, за детьми и прочими родственниками понаблюдаешь, и все сердечные проблемы начнёшь спинным мозгом чувствовать задолго до того, как они произойдут.

Здесь я бабушке поверил на слово, потому как, откровенно говоря, проблемы матери с Андрюхой, если быть внимательным, я выкупал на раз.

Но ключевое здесь: «быть внимательным».

В этот раз я мощно лопухнулся.

Допил чай, погладил бабушку по руке и определился с планами:

— Я сейчас к себе метнусь, там всех озадачить хочу, потом к Андрюхе заеду. С этими должно быть попроще: они мужики опытные, обязаны с задачей справиться.