— Нас вызвали по тревоге. Левый хмырь ломился в дверь сада с неясными намерениями. Семеныч вышел его шугануть, а тот ему угрожал, да так неудачно, что пришлось потом «Скорую» вызывать.

Ни фига себе, понесло Парланда по кочкам. Ведь точно он, скотина, заявился.

— Камеры показали, что этот хрен в пальто деда нашего бравого только оттолкнул, а вот рухнул головой об кирпичный угол лестницы Сергей Семенович неудачно уже сам. Ну, тетки сирену включили и нас вызвали, — парень махнул рукой в сторону, где была группа Клариссы, — мы приехали за шесть минут, никого у входа нет. А там, у малышей, вой и крики. Сейчас вроде угомонились, но ты давай, чеши туда, да свою голосистую сестрицу забирай. Сегодня еще один концерт мы не потянем. Вот она орала, кошмар, все оглохли. Как вы с ней живете?

Надо будет похвалить мою умницу.

Все четко сделала, как договаривались.

Когда я осторожно засунул нос в игровую, то картину застал занятную: настороженный Сеня сидел в углу, с игрушечным автоматом и саблей в руках, а Клара за столиком жевала булочку, запивая чем-то из кружки, и время от времени поглаживала по голове лежащую на ковре среди мячей, кубиков и кукол Любу.

— Кайл! Кайл! — заметила меня первой, запихнула в рот остаток булки и помчалась ко мне маленькой кометой.

Хорошо, что я присел в дверях и на косяк плечом оперся, иначе снесла бы.

— Он пишол! Опять пишол! Мы видели! В окно… — заголосила так, что если кто-то в группе и упустил мое прибытие, то теперь уж не забудут.

Из кухни выглянула вторая воспитательница:

— Здравствуйте. Вы Клару заберете? А Сеню?

Да, «сарафанное радио» уже новости разнесло, и все в курсе, где теперь Люба с сыном проживают. И это, кстати, к лучшему.

Кивнул, а для малышей добавил:

— Собирайтесь, поедем по делам.

А глядя на бледную, заплаканную малышку, скинул обувь и прошел в группу. Помог подняться с ковра, прижал на минутку к себе:

— Давай, моя радость. Собирайся, сдавай пост, да поедем. Какая-то ты бледненькая. Надо на свежий воздух…

Люба мелко закивала, но ничего от нее я так и не услышал, зато сестрица, пока подгоняла Сеню в раздевалку, а потом командовала его процессом переоблачения в уличную одежду, успевала еще и меня просвещать:

— Этот гад хотел заблать Сеню. Тотьно! Люба плакала… много плакала. Я клитяла, как ты сказал. Все бегали злые, но тебе позвонили. Я молодес?

Обнял мелкую:

— Ты лучше всех. Умничка и молодец. Мне позвонили, и я сразу приехал. Сейчас соберемся и поедем к маме с папой.

Пока Кларисса радостно скакала по раздевалке, помог Арсению с молнией на куртке и со шнурками на ботинках, а там и Люба вышла.

— Мы к маме едем! К маме! Ула! — тут же сообщила Ларчик, а я порадовался, что стоял рядом с выходом и успел подхватить Любу, которая покачнулась и чуть не навернулась.

Прижал к себе и зашептал на ушко:

— Тише, моя хорошая. Все нормально. Мама не кусается. Она ничего плохого тебе не сделает и не скажет. А вот помочь нам в истории с био-отцом Сени вполне может. Уж связей в Смольном у нее точно больше, чем у Парланда.

Попрощался с дежурной теткой, подхватил Любу и скомандовал малышам на выход.

Да, у нас, чем дальше, тем беспокойнее, но я не жалуюсь, нет. Вот еще выясню, что там себе такое Любушка надумала, и вообще норм будет.

Пока добирались до брошенного автомобиля, мелкие бурно делились впечатлениям, практически «из осажденного замка», но я заметил, что им скорее было любопытно, чем страшно. Это хорошо, но гада-Парланда слишком много в нашей жизни, и с этим надо что-то делать. И быстро.

Когда пришли, открыл малышам заднюю дверь машины, и пока они там рассаживались, устроил Любу впереди:

— Милая, что случилось? Ну, кроме общего беспокойства?

И ничуть не удивился, услышав тихое:

— От нас сплошные проблемы. Кирилл, нам с Сеней лучше уехать.

Ну, конечно… знаю я еще одну такую же умную и вечно себя во всех грехах обвиняющую красотку. Мать мою.

— Выбрось из головы этот бред. Я тебя в любом случае найду, и тебе будет очень стыдно, правда, милая? Выдохни. Вы со мной и вы — мои. А с остальным я разберусь, — поцеловал свою тревожную девочку в нос и захлопнул дверь. Сейчас у мелких проверю ремни, да поедем.

Все же в нашем семействе как-то мы друг друга на расстоянии чуем, а?

Не успел упасть за руль, как увидел вызов от Андрюхи:

— Приезжай. У нас ЧП.

*ля, и у них.

Ну, охренеть.

Вот что ж так сразу-то, а?

'На холодной земле стоит город большой,

Там горят фонари и машины гудят.

А над городом — ночь.

А над ночью — луна.

И сегодня луна каплей крови красна…'

В. Цой «Печаль»

Нонна

Так странно.

Вообще-то, все мы знаем, что все мы смертны.

Но достаточно долгое время, это знание остается для нас абстрактным. При условии, что мы не теряем близких.

Вот и я теряла их до сих пор не летально. И почему-то всегда была уверена, что жизнь, она — длинная. Как моя, так и для большинства людей вокруг меня.

А теперь мне выпал случай столкнуться с реальностью.

Чай допить не удалось.

Вернее, хлебнуть я хлебнула, но он почти весь выплеснулся обратно, когда на моих глазах благообразная дама, вот ещё мгновенье назад покровительственно мне улыбавшаяся, вдруг упала лицом в стол, а потом свалилась на пол.

Девочки за стойкой заверещали, я начала оглядываться в поисках ее сопровождающей, а муж мой, наблюдавший за движением людей в кафе, решительно отставил в сторону свою чашку и поспешил к месту происшествия.

Бестолковая суета, призывы охраны и врача, выяснение подробностей произошедшего прибывшим из соседнего отделения нарядом полиции — всё это прошло мимо меня, поскольку Андрей сразу заявил, что я здесь на сохранении и меня ни в коем случае нельзя беспокоить.

— Любимая, идем в палату. Вам с малышкой надо немного полежать, — муж подхватил меня под лоток, но увести не успел.

В двери клиники ввалился паникующий Кир с испуганной барышней в охапке. Следом за ним вбежали малыши: наша несравненная Кларисса тащила за руку мальчика чуть её помладше. Их писки-визги, топот и вопли органично влились в уже имевший место дурдом.

— Мам, ну-ка, присядь, — скомандовал сын, и любимый устроил меня со всем комфортом на диване для посетителей.

Кирюша тут же придвинул кресло, в которое поместил, вероятно, ту самую Любу, с чьей бабушкой мне, к сожалению, так и не удалось познакомиться.

— Так, мы с Андрюхой сейчас разберёмся: что горит? И тогда поговорим, — сын поцеловал меня в макушку, а потом поманил малышей к себе.

Подхватил мальчишку на руки, а Кларе помог забраться ко мне на диван:

— Мама, у меня есть некоторые новости…

— Я вся внимание, — улыбнулась своему уже совсем давно не Мамонтенку.

— Позволь представить тебе Любу, мою любимую женщину и будущую жену, и Арсения моего сына.

Глаза я вытаращила, да. Хорошо рот закрытым удержала.

А потом вспомнила кое-что из своих недавних переживаний и, хихикнув, сказала только что подошедшему после короткой беседы с полицией мужу:

— Андрюш, представляешь, я теперь бабка!

Любимый окинул взглядом нашу живописную компанию и усмехнулся:

— Как скажешь, Нон. Мать, бабушка — не принципиально. Ты — женщина-загадка. Моя. Любимая.

Вот рада я за Андрея: у него все всегда очень просто и ясно.

А Кир, осознав, что гневаться я не планирую, хмыкнул:

— Тебя, как ни назови — ты всё равно прекрасна. В любой роли несравненно хороша. Офигенный специалист, лучшая мать и, я уверен, будешь не менее любящей бабушкой. Главное, мам, чтобы ты была здорова.

Улыбнулась ему и погладила прижавшуюся ко мне Клару:

— Да, дети, не устаете вы меня удивлять. Люба, рада вам с Арсением. Надеюсь, мы поладим.

Кирюшина девушка залилась румянцем и, кажется, готова была либо разрыдаться, либо сбежать.