Вспоминая, как мы жили раньше, я лишний раз убедилась, что моим домашним нужна я, а не те деньги, которые я зарабатываю.

Возможно, наш малыш — тот самый «счастливый шанс» исправить всё, мной упущенное, не оцененное вовремя, и наладить то, что я ещё не успела до конца испортить.

Мы устроились на кухне, где бабушка Адель всех быстренько накормила, а потом наши героические мужчины, обменявшись своими загадочными молчаливыми знаками, поставили нас в известность:

— Нон! Вы дома. Я по делам отъеду. Скоро вернусь.

— Мам, мы щас быстро в ментовку метнемся. Есть пара вопросов. Не волнуйся, всё в порядке.

Какие конкретные, ага.

Ну, мы и не волновались, так, сидели, чаёк распивали. Да.

А что?

— Хорошо, Ноннушка, где там твои медицинские рекомендации? И что ты надумала с работой? — бабушка Адель всё контролировала и не дала возможности съехать «с темы» и забить на назначения из выписки.

Ну, что же, моя новая реальность — такая. Будем встраиваться.

Внимательно посмотрела на сидящих рядом прекрасных барышень и попросила:

— Девочки, раз уж все свои, то у меня будет официальное заявление. Только большая просьба: Киру пока не говорите… я сама…

— А, так он ещё не в курсе, что у них с Кларой будет младший братишка? — почему-то у Адель Варисовны нет сомнений: на этот раз я рожу сына.

— Ещё пока не известно, кто там у нас будет, но, мне кажется, Андрей, так же как и вы, ждёт наследника, — снова мечтательно заулыбалась, вспоминая бурную и яркую радость мужа, проявляемую им все то время, что мы провели в клинике. Он постоянно обнимал меня, носил на руках, гладил живот, даже пытался петь колыбельные. И это не считая прочих нежностей и приятностей.

Хорошо, что малыши играли у Клары в комнате, и любопытные носы явились на кухню только после того, как Люба сначала ахнула на всю квартиру, а потом тоненько заверещала: «И-и-и-и!»

Успокоив детей и уверив, что всё в порядке, просто Люба очень рада со мной познакомиться, отправили их обратно строить принцессе замок. А на волне общего счастья и объединяющих девичьих восторгов обсудили неприятный момент:

— Отец Арсения — Альфред Парланд, — краснеющая Люба уже кажется обычным явлением.

— Скажем честно: не самый худший вариант. Поскольку Кира это не волнует, почему этот факт должен беспокоить меня? — усмехнулась, а Люба зарозовела не только щеками и ушами, но и шеей.

Ладно, как там у них так занятно вышло с моим сыном и чертовым Фредом, можно будет потом прояснить, не сейчас, а то как-то для меня в один день слишком много впечатлений.

— Девочки, пойду я полежу… Адель Варисовна, если вдруг что — будите в любое время. Люба, не бери глупости в голову. Все с тобой в порядке, и у меня нет никаких претензий, — допила чай с мятой и ушла.

Невероятно, но вот просто: взяла и пошла спать.

Оказывается, так тоже можно!

Когда внезапно проснулась, лежащий рядом Андрей, осторожно прижимающий меня к себе, фыркнул в макушку:

— Спи, Нон. Всё хорошо. Кир увел своих домой.

Повозилась, устраиваясь поудобнее, потом довольно вздохнула, пробормотав:

— Какой он у нас молодец, — и зарылась носом Андрею в шею, с удовольствием чувствуя его сильную, горячую руку на спине.

Когда он так спокойно и уверенно обнимал меня, казалось, что не все ещё потеряно и у нас действительно есть будущее вместе.

— Люблю тебя, Норна моя. Только тебя. Всегда, — выдохнул мне в висок Азаров, нежно поглаживая шею.

А мне и плакать хотелось, и сказать ему, как я его люблю…

Но у нас… сложно с разговорами.

— И я. Люблю тебя, Андрюш… — выдохнула, потому что это важно, это надо, это для нашей семьи очень ценно. Да, редко случается, но пора уже что-то менять.

Единственный, у кого с этим у нас хорошо — Кирюша. Вон, с Любушкой своей все время что-то обсуждает, выясняет.

Он — молодец.

Сразу обозначил свою позицию: официально представил семье, жить с ребенком к себе забрал. Совсем не удивлюсь, если окажется, что он уже даже официально женился, а свадебное торжество — это так, дань уважения и тусовка для родственников.

И если посмотреть со стороны, то девочка у него, ну, как я в молодости: чистая, доверчивая, работящая.

А то, что послушала Фреда?

Неудивительно, с харизмой Парланда да с её верой в людей. Вот так сложилось все неудачно вместе и сыграло свою роль.

Ребёнок?

Это не проблема.

Ребенок — это всегда подарок Вселенной. Уж я точно знаю.

Пряча нос на груди любимого, вспомнила недавний разговор с Любой за чаем:

— Не тревожься за сына. Все с ним будет нормально. Вырастим его достойным, хорошим человеком, кто бы у него там в отцах ни затесался. При правильном воспитании, вон, хоть на Кира посмотри…

— Кирилл — идеальный! — всхлипнула Люба.

А я вздохнула:

— Если бы ты знала его биологических родителей, то удивлялась бы ещё сильнее. Не приведи боги космоса, конечно, с Зарецкими познакомиться, но они как те тараканы — вечно лезут из всех щелей, когда не ждешь. Поэтому предупреждаю: лучше быть с тапкой наготове. И бить первой.

Глаза любимой женщины сына, и так достаточно большие и выразительные, округлились до размеров блюдец. А я расслабилась и улыбнулась, погладив ее по плечу.

Она — хорошая девочка. Если больше никаких глупостей не наделает, то все у них будет просто и хорошо. Но придется проследить, конечно. Ну и вектор задать правильный:

— Позволь себе быть счастливой. Ты не должна это право зарабатывать или как-то заслуживать. Мой сын уже любит тебя.

— И я его… — покраснела вся с головы до пят и пролепетала еле слышно.

Мне оставалось лишь вздыхать:

— Вот ему и скажи об этом!

А то я прямо чувствую, что он еще не в курсе.

'Над страной весенний ветер веет,

С каждым днем все радостнее жить.

И никто на свете не умеет

Лучше нас смеяться и любить…'

Василий Лебедев-Кумач «Песня о Родине»

Кирилл

Вокруг творился «дурдом на выезде», а из хорошего было только то, что семейство, наконец-то, собралось дома. Ну и сумасшедшая бабка Парланд оказалась в больнице. Да, я очень «добрый», но, как по мне — эта древняя ведьма вполне заслужила такие «плюшечки».

— Если выберется, в «дурке» будет проживать, — хмуро бросил Андрей по дороге в ставшее уже родным отделение полиции.

А я не мог не помечтать:

— Хорошо бы не выбралась…

— На все воля божья, — усмехнулся мамин муж.

Все же как занятно. На него тоже «лежание» в больнице отлично повлияло. Подобрел, как-то спокойнее стал. Не иначе, матушка его правильно погладила и его внутренних демонов, пополам с тараканами, успокоила. Она у меня знатная укротительница и воспитательница, да. Вон, из меня ничего так человека вырастила, а про мужиков вокруг вообще молчу — все построены и озадачены.

Но… но… но…

— Порой и боги нуждаются в помощи смертных… — тяну задумчиво, потому как бабушка Адель мне уже не раз намекала, что хорошо бы Марии Федоровне того… к предкам.

А бабушке в этом случае лучше знать.

— Философ, да, — Андрюха хмыкнул, а потом резанул взглядом и кивнул, — но ты прав. Надо прояснить вопрос. После ментов и займемся.

Ну, съездили мы четко, а когда вернулись, да я уволок свое семейство домой, разложил по кроватям, то, падая рядом с любимой, смог только пробормотать:

— Все, спать.

И вырубился, крепко обнимая Любушку, а то она у меня такая барышня, тревожная.

То, что малышку мою нужно караулить, я понимал, потому как в голове ее происходили некие неведомые мне пока процессы. Ну, там разберусь. Я ведь из материной истории уловил главное: любишь? Береги! Стереги, карауль… и разговаривай.

С беседами пока не складывалось, но я не унывал.

Отвез с утра Ларчик и Сеню в сад, а Любочку на работу, зашел в кафешку, перекусить и поболтать со знакомым следаком: мало ли, у них какие новости образовались?