Когда вышла из ванной, в комнате уже стоял накрытый стол с огромным количеством еды. Есть не хотелось совсем, но пришлось запихнуть в себя хоть что-то. Неизвестно ещё, будут ли кормить дальше или предъявят что-нибудь. Пока ждала этого «поговорим», решила написать список того, что нужно: мой компьютер, телефон, джинсы, футболки, гигиенические принадлежности и линзы, пожалуй. И надо будет попросить что-то от аллергии, а то пятно чешется — сил нет.
В кабинете, куда меня привели под конвоем, меня ждал «дядя» Герман и ещё один человек. Если мой как бы родственник был здоровым крупным подтянутым мужчиной лет тридцати пяти-сорока, то второй на его фоне выглядел хрупким и изящным. Хотя, если присмотреться, таким же мускулистым, как и Герман. Того же примерно возраста. И глаза… Они были у него сиреневыми с сильным оттенком розово-красного. Почти такого же цвета, как иногда мои глаза.
— Поразительно! Одно лицо! — услышала я слова незнакомца и поняла, что не могу отвести от него взгляд.
— Мара, познакомься, это Максимиллиан, твой…
— Я — твой эээ… двоюродный дед, наверное…
Я нервно хихикнула.
— Что-то много у меня родственников появилось за одну ночь, — не удержалась и съязвила.
— Максимиллиан — брат твоего деда, — начал Герман, но меня было не остановить.
— Вы очень хорошо сохранились для дедушки, — язвительные комментарии так и сыпались с языка. А ведь собиралась молча и вежливо выслушать бред, который мне будут рассказывать.
— Ты очень похожа на свою мать. — Максимиллиан взял со стола фотоальбом, раскрыл на какой-то странице и положил его передо мной.
С фотографии на меня смотрела… я сама…Только постарше и беременная. Её обнимал мужчина, похожий на Германа. На фотографии у них были такие счастливые лица. Мама улыбалась, а мужчина прижимал её к себе и оба они держали руки на мамином животе. Я перелистнула страницу назад и увидела родителей, в лабораторных халатах. Маму, выступающую перед микрофоном. Отца с букетом цветов… На страницы альбома начали капать капли. Дождь что ли? Но мы же в помещении. Аккуратно вытерла капли и спросила:
— Что с ними случилось? Почему меня отдали в детдом? — и поняла, что это были мои слёзы.
— Что произошло с твоей мамой никто точно не знает. Она была дампиром…
— Кем⁈ — мне показалось, что я ослышалась.
— Дампиром, дочерью человека и вампира. Твой дед, мой брат, был вампиром, — услышала я далёкий голос Максимиллиана и замотала головой.
— Она продолжала исследования твоей бабушки, которые она вместе с твоим дедом проводила в нашей лаборатории. Она хотела найти эликсир, который возвращал бы вампиру вечную жизнь.
— А разве вампиры не живут вечно? — в моём голосе явно слышалось недоверие к рассказу Максимиллиана.
— Когда вампир обретает свою истинную пару, он становится живым и может иметь детей. Но живет после этого столько же, сколько и человек.
Я молчала и рассматривала фотографии в альбоме. Мыслей не было никаких.
— Она что-то изобрела, только мы не знаем, что именно. Её похитили незадолго до твоего рождения. Но она сбежала, родила тебя и… умерла. Её тело нашли на могиле твоей бабки.
— Твой отец искал тебя, но не нашёл. И умер через пять лет после исчезновения твоей матери. — Герман помолчал, а потом со вздохом добавил: — Видишь ли, после смерти истинных, их пары долго не живут. Умирают от тоски, или их зверь сходит с ума.
— Что за зверь? — не поняла я.
— У оборотня есть две ипостаси: человеческая и звериная — волчья.
Я не могла поверить, что взрослые люди несут такую чушь. Зажмурилась и приложила ладони к щекам.
— Ты — тоже оборотень. Всё наследуется по отцу. У тебя вчера случился первый оборот. Только неполный. Обычно он происходит лет в пятнадцать. После первого оборота становится сложно справляться с ощущениями и эмоциями. Стая помогает преодолеть трудности, вернуться в человеческий облик. Теперь у тебя есть твоя стая, мы тебе поможем.
— Почему⁈ — меня мучил только этот вопрос.
— Ну, возможно потому что ты росла не среди своих, — осторожно начал Максимиллиан, — а может, потому что в тебе течёт ещё и кровь вампира. Смесь оборотня и вампира редкость в нашей истории, и никто не знает, как…
— Зачем⁈
— Что зачем? — я услышала непонимание в голосе Германа.
— Зачем вы мне это рассказываете⁈ Зачем вы вообще появились в моей жизни⁈ Мне было прекрасно и без вас! — я начала кричать. Вскочила, попыталась выбежать из комнаты, но мне не дали. Я металась по комнате пока Герман наконец-таки не поймал и не прижал к себе. Усадил рядом с собой на диван и гладил по голове, пока я рыдала, уткнувшись носом в его грудь. Максимиллиан тихо стоял у окна и наблюдал.
— Мы продолжали искать тебя даже после смерти Рудольфа, твоего отца, — мягко сказал Герман.
— Мы получили письмо от твоей матери. В нём было написано, что если мы его получили, то она мертва. Она написала, что оставила тебя в детдоме вместе с кулоном. — Герман указал на кулон, висевший у меня на шее.
Я сжала его в руке. Ну да, Виктор Андреевич, наш директор детдома, отдал его мне перед самым выпуском.
— В каком — не сказала. Не указала даже город. Мы перевернули вверх дном все детдома, все интернаты, отследили всех удочерённых девочек. Но не смогли определить которая из них ты. Ни на ком не было кулона. А потом мы услышали зов, но сомневались…
— И травили меня, как дикого зверя, — произнесла я ровным тоном.
— Ну, не надо так. Мы боялись ошибиться, а потом боялись твоей реакции, — Герман говорил виноватым тоном, — мы хотели, чтобы кто-то из парней соблазнил тебя и привел в стаю. Было бы проще…
— Можно я пойду? И альбом возьму с собой? — Я боялась выпустить альбом из рук. И боялась, что его больше никогда мне не покажут. А мой мозг сейчас взорвётся от той чуши, которую мне наговорили здесь.
— Да, конечно. Мара, пойми, — Герман взял меня за плечи и повернул к себе, — ты здесь дома. Ты можешь ходить где захочешь.
— И уехать могу?
— Нет, — со вздохом сказал Герман, — пока не привыкнешь к новому положению, нет.
Я кивнула и направилась к двери.
— Есть ещё одна важная вещь, которую я хотел бы тебе сказать, — начал Герман, но его перебил Максимиллиа:
— Давай об этом потом. Ты же видишь, в каком она состоянии.
Я вышла за дверь под внимательным взглядом новообретённых «деда» и «дяди». Охранники меня не остановили. Поплутала по дому и, наконец, вышла на улицу. Я прижимала к себе альбом и брела по тропинке наугад.
— Привет, Мара! — услышала я знакомый голос и увидела улыбающегося Тишу, который приближался ко мне быстрым шагом, — хочешь, покажу тебе всякие укромные тропинки?
— Почему ты не с Гелой? — задала я прямой вопрос, от которого у Тиши загорелись щёки, и он смущённо опустил глаза.
Я продолжила брести непонятно куда, а он семенил за мной следом и пытался что-то объяснить.
— Она тебе не нужна, так ведь? — увидела, как он развёл руками и как-то съёжился, — ты пытался добраться до меня через знакомство с Гелой.
Он молчал.
— Ты спал с ней? Отвечай!
Он кивнул. А я со всего размаха врезала ему по лицу. В удар я вложила всю злость на Германа, Максимиллиана и обиду за Гелу.
— Она же всего лишь человеческая девушка! — возмущённо крикнул Тиша, держась за щёку. Я резко развернулась и хотела врезать по другой щеке, но он внезапно упал и заскулили, умоляя прекратить. А вот что прекратить?
Ко мне бежал Герман с парой охранников. Значит, сейчас накажут. Рванула от них, но услышала вслед:
— Правильно она тебя припечатала. Нельзя неуважительно относиться к людям. Вставай, ты уезжаешь на перевоспитание.
Оглянулась и увидела Германа. Он улыбался и показывал мне большой палец. Одобрял? Охранники подняли скулящего Тишу и куда-то увели.
Я дошла до небольшого лесочка и села около дерева. Я сидела и просто листала альбом. Остановилась на фотографии, где мама и папа были вместе и счастливо улыбались. А потом в голову полезли мысли.
