— Что? — Герман стоял и растерянно смотрел на меня. У Максимиллиана же лицо вытянулось, и он стал похож на грустного Пьеро.

— Неужели ты пожалеешь лишней рубашки со штанами для своей племянницы?

— Я не… Да мне не жалко… Но я не…не понимаю…

— Где твоя комната?

— Там…вот…да…

Я направилась в сторону его комнаты. Найду как-нибудь. Качки двинулись за мной.

— Эта? — спросила я у одного из них. Он кивнул.

Вошла в дверь и замерла. Комната была аскетично шикарна. И это была чисто мужская комната, без какого-либо намёка на присутствие женщины. А жаль. Можно было бы позлить его ещё больше и покопаться там. Но нет — так нет. Я открыла шкаф и начала перебирать его рубашки и футболки.

— Ты что делаешь? — Герман, видимо, пришёл в себя и влетел в свою спальню.

— Выбираю себе одежду, — спокойно ответила я, прикидывая рубашки, футболки и майки на себя.

— У тебя есть жених…Твой будущий муж… Он же…

— Он прислал какое-то барахло, которое невозможно носить! И ни одних брюк или джинсов! — я стала рассматривать отделение с джинсами и горько вздохнула: — Правда, и твои мне не подходят.

— У нас не принято носить брюки и… — начал Герман, но я перебила его:

— А вы что, в платьях ходите?

— Женщинам запрещено носить штаны и джинсы! — твёрдый тон показывал, что Герман пришёл в себя, но меня это не остановило.

— Да⁈ И что это за законы такие? — я сграбастала пару отобранных рубашек и футболок Германа и пошла к себе. Пока совсем не опомнился и не отобрал приобретённые с таким трудом ценности. Увидела едва сдерживаемый смех качков-охранников, подмигнула им и умчалась в свою комнату.

Конечно же, рубашки и футболки Германа меня не спасут. Они мне были сильно велики и годились только вместо ночных рубашек. Да и то, сползали с плеч.

А погода действительно стояла хорошая по Питерским меркам. Поэтому я оставила ноутбук и решила всё-таки погулять, а заодно обследовать местность.

— Доброе утро, Мара! — послышался голос от двери, и я увидела тренера, который приставал ко мне на последнем занятии.

— Вы что, все здесь⁈ — я ощутила, как реально зачесались руки и захотелось каждому влепить как минимум оплеуху.

— Ну, почти, — он смутился и опустил глаза.

— Хочешь поужинать со мной и покувыркаться? Ты же обещал, что я не пожалею? — я не могла уже остановиться, злость и обида выливались в едкие слова и провокации. Я подошла к нему и уже хотела взять его за руку, но он шарахнулся от меня как от чумной.

— Прости меня, Мара, — он отошёл от меня подальше, — я не знал, что у тебя уже есть истинный.

— И что? Что это меняет? — я наступала на него, а он пятился, стараясь держать дистанцию.

— Нельзя прикасаться к чужой собственности…

— Собственности⁈ — я даже взвизгнула от возмущения, — я что — вещь что ли⁈

— Когда у волка появляется истинная, она становится его собственностью и…

— Мара! — я услышала резкий оклик Германа, отвлеклась, а этот лже-тренер успел исчезнуть.

— Мара, прекрати издеваться над моими людьми. Они и так шарахаются от тебя, боясь лишний раз вызвать твоё раздражение.

— Тонкая душевная организация, да?

— Нет. Таков закон.

— Какой закон?

— Волчица принадлежит той стае, в которой она родилась. Стая за неё отвечает, заботится о ней, охраняет. Потому что самочек рождается крайне мало. А когда она обретает истинную пару, она уже принадлежит своей паре. Или мужу, если по человеческим законам. И он её оберегает и отвечает за неё. И уже никто не смеет прикасаться к его женщине.

— Но я же ещё ничья жена? Почему я не могу пообниматься или заняться сексом с другим мужчиной? — я продолжала задавать дурацкие вопросы, чтобы позлить дядю.

— Ну, вообще-то по праву волка, ты уже принадлежишь ему. Поэтому он заботится о тебе, покупает одежду. Но ситуация не совсем простая. Видишь ли…

— Опять это ваше«видишь ли» ! — я резко развернулась и опешила, увидев огромного чёрного с белым волка, бродившего около дома и внимательно следящего за мной с Германом.

— Они…эти волки…они что, спокойно бродят по территории⁈

— Да. Территория огорожена и посторонних здесь нет. Ты тоже можешь бродить здесь и в человеческом, и в волчьем обличье и ничего не бояться. Тебя никто не тронет.

— А это кто? — спросила я, указывая на чёрного волка.

— А это, кстати, твоя пара, — я увидела, как волк пристально посмотрел на меня и направился в нашу сторону.

— Я не хочу за него замуж! Он не моя пара! Я не чья-то собственность! Я сама по себе! Отпусти меня, Герман! Я не хочу жить ни в какой стае! Я — человек! Не волк, не оборотень! Верни меня в нормальную жизнь!

Герман обнял меня, попытался погладить по голове, но слёзы душили меня, и я молотила кулаками по его мускулистой груди, не чувствуя боли в руке. А он прижимал меня к себе и успокаивающе гладил по голове.

— Ну,это пройдёт. Ты примешь свою природу, Ирван, как истинный, поможет тебе успокоиться и тебе будет легче. Рядом с парой всегда легче.

Слёзы ещё текли по щекам, а мои силы уже почти иссякли. Герман вытирал платком мои слёзы и продолжал успокаивать. Или внушать?

— Истинная пара — это не наказание. Это — счастье. Ты это поймёшь. Многие ждут этого столетиями.

— То есть, — новая волна неконтролируемой злости и непонятной обиды окатила меня, — то есть, кому-то везёт, и они наслаждаются жизнью столетиями, а меня сразу в собственность и в клетку⁈

— Да почему в клетку-то⁈

— Ненавижу!

Я вырвалась из его рук, и побежала обратно в свою комнату. Закрыла дверь на замок и включила ноутбук. Не хотите по-хорошему меня отпускать, значит, займёмся обретением свободы самостоятельно!

Минут десять я сидела, тупо уставившись в монитор ноутбука, и не понимала, что мне делать. Из ступора меня вывел стук в дверь.

— Что надо? — грубо, но может хоть так все отстанут от меня.

— Мара, тебе просили передать, — услышала я голос Лара и приоткрыла дверь.

Он протягивал мне карту.

— Это просил передать…эээ…твой жених, — он смотрел в пол, — сказал, что ты можешь покупать всё, что хочешь и тратить сколько хочешь. Ограничений нет.

Тут же захотелось поиздеваться над незадачливым женихом. Я взяла карту и спросила:

— Какой адрес доставки здесь?

— Я пришлю тебе на телефон, — ответил Лар, всё также не поднимая глаз.

Поблагодарила и захлопнула дверь у него перед носом. Ну что ж! Что хочу и сколько хочу? Разориться он, значит, не боится!

Я заказала кучу всякого барахла и всякой мелочи. Среди них, кстати, и то, что мне понадобится для побега. Не забыла я и про технику. И про линзы разных цветов. И всё это с пометкой срочно.

Так увлеклась, что, когда меня позвали обедать, испытала почти физическую боль от того, что меня оторвали от такого интересного дела. Заказала ещё мороженого с лимонадом и чипсов. Оборотни не любят нездоровую еду, а я — люблю!

Но на обед спустится соблаговолила. Именно так: гордо прошла мимо камер и Лара, продефилировала к своему месту за столом, села и повязала салфетку на шею. Дядя с дедом настороженно наблюдали за мной. Вот и хорошо — пусть понервничают, а я буду наслаждаться едой.

Запах у супа был необыкновенный! Я хоть и не любила первые блюда и никогда их не брала в столовой, но тут не удержалась и с удовольствием принялась поглощать ароматную вкуснятину.

— Расскажи-ка дядя, — произнесла я, облизывая ложку. От моего елейного тона Макс выронил свою, а Герман так дёрнул рукой, что остатки супа выплеснулись на стол. А что это они такие дёрганые, а?

— Расскажи-ка, дядя, — снова начала я, — чем оборотни отличаются от людей. Кроме того, что умеют превращаться в волков.

— Ну, все оборотни намного сильнее и быстрее в человеческой ипостаси. Ты же видела наших мужчин.

— Да-да, — кивнула я, с аппетитом пережёвывая ароматное мясо. И с чего вдруг мне оно так нравится? — И это всё?

— Нет, ну оборотни могут внушать и заставлять людей что-то делать.