— Хотелось бы верить, — едва слышно произнесла я.

Ректор коротко кивнул на кресла.

— Садитесь.

Я села на край, стараясь держать спину ровно. Дима опустился, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

Хозяин кабинета встал из-за стола и начал медленно ходить вдоль окна, заложив руки за спину.

— Нина, — начал он, не взглянув на меня, — возможно, ты уже догадываешься, что обладаешь даром, — запнувшись на мгновение, продолжил: — Наша академия отслеживает уникальных людей по всей России с помощью специальных приборов. Они созданы таким образом, чтобы реагировать на энергетические колебания, которые исходят от тех, кто обладает нужными нам способностями.

Я внимательно слушала, но краем глаза заметила, как Дима достал телефон и начал просматривать ленту в социальной сети.

— Когда прибор зафиксировал твой слабый сигнал, — проговорил ректор, бросив скучающий взгляд в окно, — следуя протоколу, я направил нашего лучшего стража. Ведь твой дар, если нам удастся его развить, может принести пользу стране.

Увидев, как у Димы загорелись глаза и на губах появилась похотливая улыбка, я заглянула в его телефон. На экране красовалось декольте, готовое выскочить из красной кофточки.

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Киавтуит, это камень, — Фёдор Николаевич указал на кулон, лежащий на столе, — чудо, благодаря которому мы способны перемещаться, отыскивать нужных людей, обнаруживать сокровища, усиливать дар… — он замолчал на мгновение и, сглотнув, добавил: — он помог нам определить точное твоё местоположение. И отправить за тобой Дмитрия Троекурова.

Ректор повернулся и, заметив, что его лучший страж разглядывает полуголых девушек, нахмурился.

— Дмитрий! — строго сказал он. Дима виновато улыбнулся, пряча телефон в карман. — Попрошу сфокусироваться на том, что я говорю.

— Извините, Фёдор Николаевич, — пробормотал парень, но по глазам было понятно, он не раскаивается.

Ректор вздохнул, покачал головой и снова обратился ко мне:

— Нина, ты можешь отказаться от обучения в академии. Ты вольна сделать выбор. — Он помолчал и, остановившись, произнёс: — Если откажешься, то вернёшься к своей обычной жизни. Но, если останешься, должен уведомить, что у нас есть лаборатории, библиотеки, спортплощадки. За всё время существования академии из её стен вышло много выдающихся людей.

Он долго расхваливал лаборатории, о которых мечтают все институты. Библиотеки, где хранятся древние манускрипты. Спорткомплексы, где не отказались бы тренироваться олимпийские спортсмены. И рассказал том, что академия М. О. С. Т. растит лучших специалистов, которых потом разбирают государственные структуры. Я слушала не перебивая. Но чувствовала, что он что-то не договаривает.

Наконец — то ректор замолчал, остановился около стола и посмотрел на меня.

— Есть вопросы?

Я задумалась на мгновение и задала вопрос, который мне показался самым важным:

— У меня есть шанс попасть в отряд, который будет отправлен в экспедицию?

— Да… — осторожно ответил Фёдор Николаевич, сведя брови на переносице, — этой чести удостаиваются самые лучшие студенты.

— То есть, теоретически, я могу попасть? — уточнила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Ректор тихо рассмеялся. В его смехе я уловила едва заметную нотку нервозности.

— В теории да. Но… — он поднял указательный палец, — у нас укомплектован отряд и мест нет.

Я заметила, как удивлённо взглянул на него Дима, но промолчал.

— Нина, тебе стоит хорошо подумать, — ректор натянуто улыбнулся, — здесь обучается элита России. И не все смогут ужиться с нашими абитуриентами. Мы сотрём тебе память, и ты забудешь о нашей встрече. Ты продолжишь жить свою счастливую жизнь… У тебя не будет никаких волнений. Только спокойная жизнь в Воронеже…

Я перебила его:

— Я останусь здесь.

В кабинете повисла тишина. В глазах ректора промелькнуло что-то странное. То ли удивление, то ли раздражение. Он явно был недоволен моим ответом.

— Ты уверена? — уточнил он.

— Да, уверена, — ответила я.

Фёдор Николаевич помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. С первого сентября приступаешь к учёбе. У тебя есть время, чтобы завершить все дела в Воронеже. Скажешь своим знакомым, что уезжаешь в Китай, чтобы изучать их культуру.

— Почему Китай? — удивилась я.

— Это первое, что пришло мне на ум, — отмахнулся Фёдор Николаевич и продолжил говорить: — Наши сотрудники создадут сайт, где будут выставляться все фотографии о твоём пребывании в Китае. Будет выглядеть вполне убедительно. А тридцать первого августа, за тобой будет направлен страж. Будь готова к восьми вечера.

— Понятно… А… Сейчас я вернусь домой?

— Да, — бросил ректор, затем обошёл стол и опустился в своё кресло. — Насколько я знаю, тебе предстоит нарисовать дипломную работу.

Я удивлённо изогнула бровь.

— Мы следили за тобой, — пояснил Дима.

Фёдор Николаевич посмотрел на него.

— Верни её в Воронеж и возвращайся, — ректор дотронулся до жёлтого камня, лежащего на столе. — Нина.

— М? — я перевела взгляд на ректора.

— Может, вернёшься завтра? Бабушка же уехала.

Я растерянно закусила губу.

— Посмотри территорию, свою будущую комнату… — произнёс ректор. — Может, тебе не понравится, и ты захочешь отказаться от учёбы в академии…

Дима напрягся.

— Можете идти, — сказал Фёдор Николаевич и, сжав жёлтый камень, добавил: — за киавтуитом зайдёшь завтра.

Мой сопровождающий коротко кивнул и, поднимаясь, сказал мне:

— Пойдём.

Я встала и взглянула на ректора.

— Рада нашему знакомству, Фёдор Николаевич.

— Я тоже, — слегка поморщившись, вымолвил он.

Я вышла из кабинета, и Дима последовал за мной. Мы остановились в коридоре. Он прислонился к стене и задумчиво глядя на меня, произнёс:

— Странно.

— Что именно?

— За всю историю академии, только три человека отказались от учёбы в ней.

— Ну и что? — я пожала плечами.

— За триста пятьдесят лет, всего три отказника, — пояснил Дима. — И мне показалось, ректор уговаривал тебя пополнить этот список. Хотя он знает, что ты артефактор. А мы нуждаемся в них. Ведь артефакторы-редкость. Их ценят, их берегут. А он уговаривал тебя уйти.

Я мысленно с ним согласилась. Но лишь сказала:

— Ему не удалось меня убедить.

— Ладно, — произнёс страж, отталкиваясь от стены. — Пойдём, покажу тебе академию.

Он улыбнулся и протянул мне руку. Я посмотрела не его широкую ладонь и, не раздумывая, вложила в неё свои пальцы.

— Веди, — сказала я.

Глава 7

Мы двинулись по коридору. Я крутила головой, рассматривая портреты пожилых мужчин, в строгих костюмах.

— Это бывшие ректоры, — пояснил Дима, наблюдая за мной. — Их портреты вешают, когда те покидают свой пост или умирают.

— И сколько каждый из них руководил? — я остановилась у картины, на которой был изображен худой, измученный мужчина, одетый в голубую рубашку.

— По-разному, — пожал плечами мой сопровождающий. — Историю академии мы изучаем на первом курсе… Я уже подзабыл.

Приблизившись к портрету, прочитала:

— Юрий Адамович Касперский.

И ниже были указаны даты: «1912–1956».

— Это, видимо, годы жизни… — предположила я.

— Определённо, — согласился Дима. — В библиотеке можно найти книгу обо всех ректорах.

— А где библиотека? — я повернулась к нему.

Парень выпятил грудь и, качнув головой, произнёс:

— На первом этаже лаборатории, столовая, библиотека, спортзал, — его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах, — на втором, третьем, четвёртом этажах находятся кабинеты преподавателей и аудитории. На пятом этаже комнаты студентов.

— Понятно, — бросила я и развернувшись, зашагала дальше по коридору.

Дима последовал за мной.

— В академии четыре факультета, — начал он, когда мы остановились у большого стенда с расписанием. — Стражи, это боевая единица. Они уничтожают каждого, кто представляет опасность его отряду.