Пробежав глазами по тексту, начала читать:

—Frange incantamentum, murum frange. Restitue ius tuum ad cognoscendum totam veritatem …

Незнакомые слова легко слетели с губ. Я не знала, что они значат, но по коже пробежали мурашки. Что-то вокруг начало изменяться.

Свет в библиотеке начал мигать. Не так, как мигает перегоревшая лампочка, а странно, ритмично. Вспыхивал и угасал, вспыхивал и угасал. Как будто кто-то невидимый передавал сообщение с помощью азбуки Морзе.

Тени на стенах задвигались, закружились, ожили.

Вскрикнув от страха, я зажмурилась.

Что-то происходило. Что-то странное. Воздух вокруг меня стал плотным, как кисель. Стало тяжело дышать.

Где-то вдалеке раздался протяжный гул. Стёкла задрожали.

Я хотела закричать, но голоса не было. Попятившись, уперлась о стену и закрыла лицо ладонями.

И, когда наступила оглушительная тишина, я опустила руки и открыла глаза.

Библиотека была прежней. Стеллажи, книги, окна. Всё целое. Но чего-то не хватало.

— Э-эй… — сиплым голосом протянула я.

Тишина.

— Ты здесь?

Ничего. Ни шепота, ни ледяного прикосновения.

Я обошла библиотеку, заглянула в каждый проход между стеллажами. Привидения не было.

— Исчез… — ужаснулась я.

Я стояла посреди книгохранилища, чувствуя, как внутри поднимается страх.

— Я уничтожила призрак… — с ужасом произнесла я. — Что я натворила…?

Раздался оглушительный удар. Это ударилась входная дверь о стену. Вздрогнув, я оглянулась. В проёме стоял ректор. Лицо его было бледным, глаза горели.

Я метнулась в сторону и спряталась за стеллажом. Сердце колотилось где-то в горле.

Фёдор Николаевич вошёл в библиотеку и остановился посередине. Я слышала, как он тяжело дышал, будто пробежал стометровку.

— Что ты вытворил⁈ — закричал он.

Я, округлив глаза от ужаса, зажала рот ладонью и создала щит.

Он сделал ещё несколько шагов. Я слышала, как скрипят половицы под его ногами. Он был где-то рядом. Совсем рядом. Нас разделял стеллаж.

— Не усложняй, — в его голосе появилась сталь.

Я мученически закрыла глаза, осознав, что именно из-за меня исчез призрак. И это так разозлило Фёдора Николаевича. Я собственноручно добавила себе в копилку ещё одну провинность.

— Мразь… — бросил ректор и, развернувшись на каблуках, покинул библиотеку.

Я ещё долго стояла за стеллажом, не решаясь выйти. А когда выглянула из укрытия, быстро посмотрела по сторонам. Никого.

Я на носочках подбежала к двери, приоткрыла её и высунула голову. В коридоре было пусто. Только тусклым светом горели лампочки, и где-то вдалеке слышались разговоры студентов.

Небольшими перебежками я добралась до лифта и нажала кнопку вызова. Казалось, прошла вечность, когда двери разъехались и я влетела в кабину. Когда я вышла на пятом этаже и побежала в свою комнату.

Аглая сидела на кровати, поджав ноги, и читала книгу. Увидев меня, она оторвалась от страницы и улыбнулась.

— О! Ты вернулась! — радостно воскликнула она. — А к тебе Дима приходил.

Я затаила дыхание.

— Он искал тебя. Приходил минут двадцать назад. Спрашивал где ты. Выглядел очень обеспокоенным.

Я подошла к своей кровати и опустилась на неё.

— И… Что ты ему сказала? — спросила я, старясь, чтобы голос звучал ровно.

— Правду, — соседка пожала плечами. — Сказала, что не знаю где ты.

Я вдохнула и медленно выдохнула.

— Нина… Ты чего такая бледная? Что случилось?

Я посмотрела на неё. В её глазах было столько искреннего беспокойства, что мне захотелось всё рассказать. Про родителей, про журнал, про призрака, про… Но я не могла. Не сейчас.

— Давление скакануло, — сказала первое, что пришло в голову. — Ничего страшного. Такое со мной бывает.

В дверь постучали. От неожиданности я подпрыгнула. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я уставилась на дверь, не в силах пошевелиться.

— Я открою, — одарив меня настороженным взглядом, произнесла Аглая поднимаясь.

Но ей не удалось сделать и шага, как дверь открылась и на пороге стоял Дима. Его глаза встретились с моими.

— Нина, — с облегчением выдохнул он. — Я обыскался тебя.

Он приблизился ко мне.

— Нам надо поговорить.

— Хорошо… — тихо сказала я и перевела взгляд на Аглаю.

— Я могу выйти, — предложила она.

— Нет, — отрезал страж. — Мы сами уйдём.

Дима протянул мне руку. Я встала и вложила пальцы в его широкую ладонь. Мы вышли в коридор.

— Куда пойдём? — спросила я.

— Есть у меня одно укромное местечко, — он улыбнулся, но в глазах промелькнула тревога.

Глава 27

Мы поднялись на крышу. Где-то внизу, между кронами деревьев, метался порывистый ветер.

— Здесь мало кого встретишь, — улыбнулся страж и с грустью добавил: — моё любимое место.

Я, поджав губы, понимающе кивнула.

— Нина, — низким голосом позвал он.

— М? — я резко повернулась, отчего волосы ударили по лицу.

— Рассказывай. — Дима шагнул ко мне. — Всё, что ты мне расскажешь, останется между нами.

— Обещаешь? — я недоверчиво склонила голову набок.

Уголки его губ дрогнули.

— Обещаю, — с хрипотцой в голосе произнёс он.

Набрав полную грудь воздуха, я начала свой сбивчивый рассказ.

Я рассказала про родителей. Про то, как они исчезли в экспедиции много лет назад. Про то, как увидела их фотографию в холле академии и поняла — они были здесь. Про привидение в библиотеке. Про заклинание, которое он требовал, чтобы я прочитала. И про его исчезновение, когда я произнесла вслух странные слова.

Про ректора, про кожаный журнал, найденный в сигаретнице. Про видение, что мне удалось «увидеть», при прочтении отчёта в журнале.

И наконец, про свою надежду доказать, что родители достойны, чтобы их имена не были стёрты из истории академии М. О. С. Т. Потому что они героически погибли.

Дима смотрел на меня так, будто я пересказывала криминальный сериал, увиденный по телевизору. В его глазах мелькало удивление, недоверие и сострадание. Он не перебивал. Он внимательно слушал. То, что мне было сейчас нужно. Закончив, я заглянула в его глаза и спросила:

— Поможешь?

Он задумчиво потёр подбородок и произнёс:

— Ты, надеюсь, понимаешь, какие могут быть последствия?

Я кивнула.

— Нина, скажу честно.

У меня сердце пропустило удар. Я уже пожалела, что так разоткровенничалась с ним. Что, если он сейчас скажет, что связываться с Фёдором Николаевичем слишком опасно? Что, если он откажется? Что, если… он сдаст меня ректору?

— Я ради тебя пойду на любое преступление.

— Да? — у меня выступили слёзы.

— Да, — он приблизился ко мне и, обняв, притянул к себе. — Слушай…

Я подняла голову и устремила на него заинтересованный взгляд.

— Ректор скрывает своё прошлое, но мне удалось кое-что выяснить…

— Расскажи, что тебе известно.

Дима посмотрел по сторонам и, тяжело вздохнув, сказал:

— После той неудачной экспедиции, Фёдора Николаевича назначили ректором, — после недолгой паузы, страж продолжил: — Хотя эту должность должен быть занять Михаил Векшин.

Из моей груди будто выбили весь воздух.

— Что⁈ — ахнула я.

— Странно, тебе не кажется?

Я, растерянно хлопая ресницами, пробормотала:

— Но… Это же… Похоже на мотив.

— Вот именно, — согласился он. — Ещё какой мотив.

Дима отпустил меня и отошёл к краю крыши.

— Когда ты появилась в академии, — начал он, не оборачиваясь, — я сразу заметил, что с ректором что-то не так. Он как-то странно отреагировал на тебя. Слишком… — он задумался, подыскивая слово, — нервно. Фёдор Николаевич смотрел на тебя как на призрак из прошлого.

Я нахмурилась.

— И я начал расспрашивать работников академии, — продолжил Дима. — Я поговорил с поварами, комендантом, преподавателями.

Страж повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным.

— Ректор был влюблён в некую Зою.