— Но всё же… Ответь, — с нажимом произнесла я.

Он шагнул ко мне и взял за локоть.

— Ты можешь замуровывать разрывы между мирами. Ты способна закрывать проходы, чтобы в Россию не пробралась всякая нечисть, — Дима перешёл на шёпот: — ты артефактор.

— Артефактор, — тихо повторила я.

— Тебе предстоит разговор с нашим ректором, после которого будет понятно.

— Что понятно? — встрепенулась я.

— Останешься ты здесь или нет.

Внутри меня боролись два чувства — страх и любопытство.

— Веди, — решительно сказала я.

Глава 5

Мы направились к лестнице. Дима шёл впереди. Бросив быстрый взгляд на студентов, я увидела, что они смотрят на нас. Мы определённо привлекли их внимание.

— Ты здесь учишься? — поинтересовалась я, пригладив ладонью выбившиеся из пучка волосы.

— Уже три года, — ответил Дима не оборачиваясь. — Меня нашли, как и тебя. Поначалу тоже не поверил, — он усмехнулся, — тоже бегал от них.

— Как вижу, поймали? — хмыкнула я.

Дима резко остановился, отчего я врезалась в его широкую спину.

— Убедили, — возразил он, повернувшись ко мне.

— Интересно, как? — спросила я, делая шаг в сторону.

— Сказали, что в жизни есть не только базовые потребности. А есть предназначение, есть долг, есть… — Он посмотрел поверх меня. — У меня есть уникальные способности, которые могут помочь людям и родине… Поэтому я должен применить их.

— Как-то пафосно прозвучало… — я слегка поморщилась.

— Нет, не пафосно, — низким голосом проговорил Дима. — Я всегда смотрел с тоской на звёзды. Я чувствовал… Нет, я знал, что я не случайный набор клеток, которым повезло жить на Земле, — он заглянул в мои глаза, — я особенный.

— Пф! — я тряхнула головой и обошла его.

— Нина, уверен, ты догадывалась, что отличаешься от своих подружек.

— Все люди разные! — бросила я ему через плечо, поднимаясь по лестнице.

— Среди миллионов найдётся лишь сотня одарённых, — сказал Дима и, в два шага догнав меня, с теплотой добавил: — И я, как только увидел тебя, понял, что ты особенная.

Смутившись, я отвела глаза в сторону.

— Или нет, — в его голосе я услышала лёгкую усмешку.

Метнув на него испепеляющий взгляд, процедила сквозь зубы:

— Посмотрим.

Если честно, я всегда знала, что не такая, как все. Я всегда остро чувствовала настроение людей. И, прислушиваясь к интуиции, знала, какой передо мной человек — гадкий или порядочный. И это пугало.

Я называла это эмпатией. И старалась отгородиться от всех. Живопись казалась мне идеальным решением.

Увы, после общения с эмоциональными людьми, я буквально начинала болеть. Голова раскалывалась, внутри поселялась чужая тревога. И я чувствовала себя выжатой как лимон. Поэтому спасалась уединением.

Вот и сейчас, я почувствовала негативные мысли, направленные на меня. Подняв глаза, увидела нескольких девушек, смотрящих в нашу сторону. Они, переговариваясь, стояли у ближайшей скамейки.

На моего сопровождающего они смотрели с плохо скрываемым восхищением. А вот на меня…

Самая высокая, с длинными тёмными волосами сверлила меня свирепым взглядом. В её глазах была злость и презрение. Она перевела взгляд на Диму, и её посыл стал теплее. А, когда снова посмотрела на меня, взгляд стал ядовитым.

— Твои поклонницы? — спросила я, кивнув на стаю девушек.

Дима мельком глянул в их сторону и усмехнулся.

— Они? Нет, — отмахнулся он и направился к двери.

Я последовала за ним. Переступив порог академии, я на мгновение замерла. Внутри было просторно, светло и тихо. Высокие потолки, стены из натурального камня, множество панорамных окон. Вдоль стен стояли диваны из чёрной кожи, над которыми висели картины.

Я замедлила шаг, проходя мимо полок с кубками и статуэтками. Рядом со стеллажами висели фотографии в деревянных рамках. Я остановилась напротив снимков, чтобы получше рассмотреть их.

На них были запечатлены люди в разное время. Кто-то в парадной форме, кто-то в обычной одежде, с оружием в руках. Вот чей-то портрет. А вот несколько мужчин выстроились около большого камня. Пожелтевшие фотографии… Цветные…

Я переводила взгляд с одного снимка на другой. Молодые лица, улыбчивые, хмурые. И вдруг я увидела то, отчего замерла.

На одной из фотографий, сделанной на фоне гор, я увидела отца. Он стоял в центре нескольких людей. Рядом с ним стояла моя мама. Она улыбалась, прижимаясь к его плечу. Они выглядели счастливыми.

Внутри меня всё оборвалось. Слёзы подступили к глазам, но, глубоко вздохнув, я сдержала их. Я не хотела, чтобы Дима их заметил. Переведя взгляд на подпись, прочитала: «Экспедиция к восточному прорыву».

Мои родители были здесь. Они имели отношение к этой академии. Они были частью этого мира. И они скрывали это от меня…

Внутри меня поднялась волна вопросов. Почему не рассказывали? Почему бабушка не рассказывала, если знала, конечно…

Я медленно выдохнула, стараясь унять дрожь в руках.

— Тебя что-то заинтересовало? — спросил Дима, приблизившись ко мне.

Я, заставив себя улыбнуться, повернулась к нему.

— Нет. Просто смотрю. Такие все красивые… Молодые…

— Ну да… — он одарил меня подозрительным взглядом и, указав на ступеньки, сказал: — Нам надо поторопиться. Нас ждут.

Дима зашагал к лестнице, а я последовала за ним.

— Я, когда сюда попал, не особо поверил в то, что мне рассказали, — первым нарушил тишину мой сопровождающий. — Думал либо меня разыгрывают, либо какая-то секта. Потом во мне начал открываться дар. Не сразу. Он растёт внутри каждого студента как деревце. И, когда я принял свою сущность, всё встало на свои места, — поднявшись на второй этаж, он повернул направо, я не отставала. — В академии четыре факультета и на каждом учится примерно пятьдесят человек.

— Много…

— Много, — согласился Дима. — Но в экспедицию идут только лучшие.

— А можно узнать поподробнее про эти… экспедиции, — протараторила я, стараясь скрыть волнение.

— Узнаешь, — бросил он, остановившись около двери, на которой была прикручена табличка «Ректор».

Дима постучал костяшками пальцев по тёмному дереву. Из-за двери раздался низкий, усталый голос:

— Войдите.

Мой провожатый толкнул деревянную преграду и жестом пригласил войти. Я сделала глубокий вдох и переступила порог.

Глава 6

Кабинет оказался просторным и светлым. В большом окне был виден лесной массив, простирающийся до горизонта, и голубое небо, по которому плыли белые облака.

На бежевых стенах, отделанных матовой штукатуркой, висели картины в позолоченных рамах, на которых были изображены горные пейзажи и озёра. К стене были приставлены два кресла с высокими спинками, обитые тёмно-зелёным бархатом, и большой дубовый шкаф. По центру комнаты был брошен ковёр кофейного цвета с восточным орнаментом.

Напротив двери стоял массивный стол из красного дерева, на котором были разложены бумаги, карты, какие-то приборы, напоминавшие сложные измерительные устройства.

За столом сидел седовласый мужчина, одетый в строгий синий костюм. Его лицо было изрезано морщинами. А полупрозрачные глаза были устремлены на меня.

«Изучает меня», — подумала я.

— Нина… — улыбаясь, протянул он, — очень рад тебя видеть.

Мужчина перевёл взгляд на Диму, и улыбка на его лице исчезла.

— Ты чего так долго отсутствовал? — с укором спросил он и, протянув руку, сказал: — камень верни.

— Да, конечно, — Дима снял с шеи кулон и вложил его в раскрытую ладонь ректора.

Желтый камень блеснул в лучах солнца.

— Как всё прошло? — поинтересовался мужчина.

— Как всегда, — мой сопровождающий усмехнулся и взглянул на меня. — Бегала. Потом решилась заглянуть сюда.

— Ты, как всегда игнорируешь инструкции, — нахмурился ректор, качая головой, и обратился ко мне: — Нина, уверяю вас, вам не причинят никакого вреда.