У меня всё внутри всё оборвалось.

— Но она вышла замуж за Михаила, — Дима замолчал, давая мне время осмыслить услышанное, — когда Зоя родила, у ректора случилась настоящая истерика. Он устроил разгром в столовой. Кричал, что жизнь несправедлива.

— О боже… — Я покачала головой.

— Кстати, журнал, который ты нашла, считался потерянным. И вот ещё что… — Дима шагнул ко мне. — Про то, что привидение исчезло из библиотеки, уже знает вся академия.

— Вся? — выдохнула я.

— Да. Сам Фёдор Николаевич об этом растрезвонил. Он метался по коридорам и вопил, что кто-то уничтожил призрака. Нашлись желающие это проверить. Несколько студентов ходили в библиотеку.

— Ох… — простонала я.

— Фёдора Николаевича накачали успокоительными, — продолжил Дима. — Но сегодня ещё кое-что произошло. Таца Икомовна упала в обморок, когда вела лекцию у третьекурсников.

— Что с ней? — я распахнула глаза.

— Насколько я знаю, она в лазарете. Мне рассказали, что перед тем, как упасть, она произнесла: «Я всё вспомнила».

Дима прижал меня сильнее и с усмешкой произнёс:

— Ты, своим появлением, навела суету в академии.

Виновато улыбнувшись, проговорила:

— Здесь и без меня проблем было достаточно. Просто, всё утаивалось.

— Согласен.

Взгляд стража скользнул по моему лицу и остановился на моих губах. Заметив это, я прошептала:

— Можно…

Дима наклонился, и его губы накрыли мои. Его руки скользнули по моей спине, запоминая каждый изгиб. Дыхание стало прерывистым. Дима не спешил, давая мне возможность отстраниться, если захочу. Но я не хотела.

Я ответила на поцелуй. Через мгновение, поцелуй стал глубже. Мои пальцы коснулись его затылка. Я, поднявшись на цыпочки, провела ладонью по его голове.

Ветер трепал мои волосы, но я не обращала внимания. Мир вокруг исчез.

Его губы спустились к моей шее.

— Нина… — выдохнул он.

Я запустила пальцы в его волосы и притянула ближе.

Рыкнув, он вернулся к моим губам. Мы целовались, будто не могли насытиться друг другом.

Когда Дима отстранился, я с трудом открыла глаза. Губы горели. Я облизнула их и улыбнулась.

— Нина.

— М? — я подняла на него глаза.

— Я не знаю, что будет дальше, но я буду рядом с тобой.

Улыбнувшись, я прижалась к его широкой груди.

Глава 28

Не знаю, сколько мы простояли на крыше, но, услышав приближающийся вертолёт, я отстранилась от Димы и испуганно спросила:

— Это кто?

— Не знаю… — он выглядел обеспокоенно. — Я тебя сейчас провожу в свою комнату, а сам пойду выясню, кто к нам прибыл.

— Я думала, что вы здесь перемещаетесь только с киавтуитом, а не на вертолётах.

На лице стража заходили желваки. Он взял меня за руку и потянул к двери.

— Нина, давай поспешим.

Мы почти бежали по коридору.

Студенты, переговариваясь, выглядывали в окна. Я ловила обрывки фраз: «Военные?», «Что случилось?», «Давненько такого не было».

Дима крепко сжимал мою руку, увлекая за собой мимо студенческих комнат. Я едва успевала переставлять ноги.

Лицо его было сосредоточенным. У одного из окон он резко остановился. Я встала рядом и посмотрела вниз.

Во дворе, на площадке перед главным входом, садился вертолёт. Тёмно-зелёный, с военными опознавательными знаками. Его лопасти вращались, поднимая в воздух пыль, и от этого всё казалось размытым вокруг него.

Из дверей академии вышли медики в белых халатах. Они несли носилки, на которых лежала бледная Таца Икомавна.

Дима тихо выругался.

Я подняла на него удивлённый взгляд.

На мой немой вопрос страж ответил:

— Я хотел с ней переговорить. Но не успел.

Рядом стоящий парень обернулся к нам.

— Тебя к ней всё равно не пустили бы, — сказал он. — Ректор охрану выставил. Двое у двери, ещё двое в коридоре.

Светловолосая девушка, стоявшая чуть поодаль, тяжело вздохнув, шагнула к нам.

— Мы с девочками хотели навестить Тацу Икомавну, — сказала она. — Она вела у нас артефакторику. Но нас не подпустили. Сказали, что посещения запрещены.

Мы с Димой переглянулись.

— Странно… — пробормотала я.

Мой страж кивнул. Его лицо стало мрачнее.

— Она, скорее всего, что-то знала, и ей сотрут память.

— Что? — ужаснулась я. — Но она же не преступница.

— Нина, — Дима перешёл на шепот, — она что-то вспомнила. А память стирают не только преступникам. Но и тем, кто слишком много знает.

Меня обдало холодом. Она же дружила с мамой и могла про неё что-нибудь рассказать.

Если ей сотрут память, то я не смогу у неё узнать про маму и папу.

— Идём, — Дима потянул меня.

Мы пошли дальше.

У двери с номером девяносто семь страж остановился и, открыв её, пропустил меня вперёд.

Я оказалась в небольшой, но уютной комнате. Всё было просто: кровать, стол, стул, шкаф. На окне плотная занавеска.

Дима вошёл сам и, закрыв дверь, повернулся ко мне. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Усталость и тревога.

Он приблизился ко мне и, не говоря ни слова, обнял. Я почувствовала, как часто бьётся его сердце.

— Нина…

Я подняла голову. Уголки его губ дрогнули, и, кратко вздохнув, он поцеловал меня.

Прикосновение было лёгким, как будто мы делали это тысячу раз. Отстранившись, Дима тихо произнёс:

— Не выходи. Дождись меня.

— Хорошо…

Он нехотя выпустил меня из объятий и, открыв дверь, выглянул в коридор. Потом обернулся и, скользнув взглядом по моему лицу, с теплотой проговорил:

— Я скоро… Ниночка.

Смутившись, я опустила голову. Он вышел и закрыл дверь.

Я осталась одна.

Подойдя к кровати, села и взяла в руки подушку. Прижав к себе, вдохнула запах. Его запах.

Терпкий, с лёгкой ноткой полыни и чего-то ещё сладкого. Я закрыла глаза и едва слышно произнесла в тишину:

— Возвращайся побыстрее…

Я легла на кровать и закрыла глаза. Под убаюкивающие завывания ветра за окном, я провалилась в сон.

В какой-то момент тишина взорвалась ударом двери о стену. Я вскочила, выронив подушку на пол.

В дверном проёме стояли трое. На мужчинах была тёмная одежда. Лица были скрыты под тряпичными масками. Один из них протягивал в мою сторону прямоугольный, гладкий, металлический предмет. От которого исходило слабое синее свечение.

— Кто вы…? — сиплым голосом спросила я, уставившись на незнакомцев.

Они ничего не ответили. И молча вошли в комнату.

Я попятилась к окну.

— Выйдите! — выкрикнула я.

Тот, у которого на ладони переливался прямоугольник, вышел вперёд. Металлический предмет ярко вспыхнул и ослепил меня синим лучом.

Я закричала.

Световой поток ударил в меня, и я почувствовала, как что-то чужое проникает в тело. И этот чужеродный паразит вытягивает из меня что-то важное. Я теряла себя… С каждой пульсацией света.

Я попыталась вырваться из невидимого плена. Начала махать руками, вертелась. Но всё было тщетно.

Ноги стали ватными, руки свела судорога. А мысли начали путаться, расплываться и исчезать.

И я погрузилась во тьму.

Глава 29

Я открыла глаза и оглядела помещение. Всё знакомое и родное. Только вот комната была бабушкина. Странно. Почему я решила уснуть здесь? Ну конечно… Я соскучилась по ней.

Голова немного побаливала. Тяжесть в висках, будто я всю ночь спала на подушке, набитой песком.

Опершись на руку, села на кровати. Одеяло сползло на пол. Я подняла его, аккуратно сложила и положила на кровать.

Встала, пошла на кухню и открыла холодильник и замерла. Он был забит продуктами. Всё аккуратно расставлено по полкам. Когда я успела сходить в магазин? Вообще, ничего не помню.

Я закрыла холодильник и обвела растерянным взглядом кухню.

Увидев на столе пустую бутылку водки и стакан, ахнула:

— Я же не пью!

Но, то, что у меня безумно болела голова и напрочь отсутствовали воспоминания о последних днях, я с разочарованием проговорила: